Глава 25

Майя

Первую неделю после переезда идея пожить с родителями казалась мне идеальной. До обеда все мысли были заняты дипломной, после обеда работой, а вечером просмотром сериалов с мамой или кухонными разговорами о событиях в мире с папой.

О Максе ни один, ни другой из них не спрашивал. Они будто выжидали, что я расскажу все сама, и лишь изредка задумчиво поглядывали в мою сторону.

На второй неделе спокойная жизнь закончилась. Макс мало того, что начал мне сниться, так еще его имя вдруг стало слетать с языка, стоило окликнуть кого-то из знакомых или позвать к миске кота.

В середине второй недели именем Громова я умудрилась назвать соседа, молодого парня, который вызвался поднести мои пакеты из магазина. Все бы ничего, но сделала я это при отце. Громко, четко, сообразив, что ляпнула, лишь через несколько секунд.

— Не хочешь ничего рассказать о своем парне? — отец выждал, когда за мной закрылась дверь и, кивнув в сторону кресла рядом, принялся ждать.

— У него все хорошо. Наверное, — сказать о том, что расстались, не повернулся язык.

— Его команда позавчера в Минске продула. Рожа у твоего была грустная. Трижды на весь телик показали. Если это хорошо, то даже не знаю…

Отец, видимо, решил подойти издалека. Для человека, привыкшего всю жизнь командовать, это была фантастическая деликатность. Стоило тут же воспользоваться ею и медленно, как под анестезией, начать выкладывать правду.

— Я не смотрела матч и не читала новости, — природное упрямство оказалось сильнее разума.

— А что еще ты не делала? — папа сощурился. — Или правильный вопрос будет: "Что он наделал?"

С минуту я молчала. Нужно было как-то подобрать слова — не проболтаться о Саше, ведь отца точно не остановит ни закон, ни собственный возраст, но и не переложить всю вину на Макса. Задача была срочной, только в голову ничего не приходило.

— Майка, он тебя кинул?! — отец выпятил вперед подбородок и гневно сверкнул на меня глазами.

Шанс мирно поговорить был упущен окончательно.

— Все очень непросто… Мы… Так получилось, что он кое-что неправильно понял.

— Он не понял, что ты его любишь? — густая правая бровь взметнулась вверх. — Мне при встрече твой Громов дебилом не показался. Или я нюх потерял?

— Он не дебил. Это точно.

— Тогда в чем дело?

— Один человек сказал ему обо мне неправду.

На лице отца не дрогнул ни один мускул.

— Какая-то скотина подставила мою девочку. Твой олух Громов тебе не поверил, и из-за этого ты уже вторую неделю сама не своя. Я все правильно сказал? Нигде не напутал?

Я нервно сглотнула.

— Да.

— Ясно, — все так же без эмоций папа взял со стола свой исписанный блокнот и ручку. — Имя? Где живет? Что сказал?

— Нет, пап, — я соскочила с места и бросилась отбирать блокнот. — Пожалуйста. Делать ничего не нужно. Прошу.

— Мою малышку обидели. Ты всерьез считаешь, что я спущу это с рук? — в любимом голосе прорезался сдерживаемый все это время гнев.

— Пап, не нужно, правда, — я вспомнила Сашу таким, каким видела последний раз. Истинную суть, а не личину, в которую верила до этого. — Это очень опасный человек. Он ни перед чем не остановится.

— Так что ты предлагаешь? Забыть? Смириться с тем, что моей девочке плохо. Или подождем, пока твой Громов сам одумается и разберется?

— Я… Я не знаю. — Надежда, что Макс успокоится и захочет разобраться, еще тешила меня первую неделю, но она давно закончилась, как и лимит ожидания.

— Уточни, милая, чего не знаешь?

Папа заботливо стер с моей щеки слезу. Первую. Сама не заметила, как начала плакать. С возвращения из Питера держалась, а теперь прежнее отчаяние снова грозило прорваться соленым водопадом.

— Детка, все настолько далеко зашло? Ты уже не веришь в него?

Казалось, еще вчера я клялась Варе, что верю. Это было так естественно. За несколько месяцев рядом, за несколько лет в прошлом Макс приучил меня верить. Не считая сидящего рядом со мной отца, он был единственным мужчиной, который всегда приходил на помощь и чувствовал, когда мне плохо. В детстве — с показным равнодушием, будто это была его работа и не более. Сейчас — со страстью, с любовью, как мне казалось.

— Я хочу верить. Даже не представляешь, как сильно хочу. Но столько времени прошло… — я закрыла лицо ладонями.

Большие сильные руки обняли меня и усадили на колени. Совсем как восемь лет назад, когда папа с мамой забрали меня из очередного детдома, и только-только начавшая им доверять, я в слезах рассказала о прошлом: о Громовых, психушке и страхе остаться там навсегда.

— Тогда давай дадим ему еще немного времени, — папа погладил меня по голове. — А если не исправится, я начиню солью свою винтовку, и все эти мужики, которые заставили тебя плакать, получат по заслугам?

— Солью? — несмотря на слезы, губы растянулись в улыбку.

— Первый выстрел точно будет солью. Должны же они немного помучится. Вначале.

— А второй?

— Второй… — папа хмыкнул. — Это будет зависеть о того, как долго кое-кто будет мучить мою девочку ожиданием.

На секунду представив, как папа встречает у порога Макса с ружьем наперевес, я улыбнулась еще шире.

— Обещай, что ты его не убьешь? — я прижала голову к папиной груди.

— А ты обещай, что больше не будешь плакать.

— Обещаю.

— Умница. А что ты еще будешь делать? — папа наклонился и заглянул мне в глаза.

— Ждать.

— Правильно. Мы, мужики, иногда бываем редкими тугодумами. Но ты жди недолго.

— Недолго, — как болванчик повторила я.

Больше ничего папа не сказал. Все так же как в детстве он гладил меня по голове, легонько покачивал, и от этих простых действий на сердце разливалось тепло.

Папа верил в Макса. По какой-то только ему ведомой причине, будто знал о нем больше, чем я. Вместе с ним захотелось верить мне. Снова поставить на паузу свою тоску, отключить все чувства и спокойно зачеркивать дни на календаре. Столько, сколько смогу. Может пару дней, а может неделю.

* * *

Тот, кто придумал, что мысли материализуются, придумал это неспроста. Ночью и днем я снова опять стала думать о Максе. Представлять, как увижу его, обниму и признаюсь, что сильно скучала.

Как ни странно, со второй попытки мои фантазии получались еще более реалистичными. Они были будто предвидение. Без лишних постановочных эмоций, но такие пронзительные, что дух захватывало.

Я чувствовала, что осталось подождать совсем немного. Это сложно было объяснить. И уже скоро неожиданный звонок в дверь подтвердил, что предчувствие не было ложным.

Ни матери, ни отца не было дома. Я только вернулась с работы и даже еще не успела переодеться.

- Майя, я друг Максима Громова, — послышался в трубке незнакомый мужской голос. — Он попросил меня кое-что Вам передать. Не могли бы Вы спуститься.

Вначале я не поверила ушам.

— Максим мне?

— Да. Он хотел сам увидеть Вас, но игра… Вы наверное знаете, он не в Питере.

— Да, конечно… — даже если бы я хотела забыть расписание игр «волков», наверное, не вышло бы.

— Так Вы спуститесь? — незнакомец будто и не почувствовал мою растерянность.

— Одну минуту.

О том, почему он не может сам подняться ко мне, я почему-то даже не подумала. Имя Максима магическим образом отключило мой мозг, и ноги понесли по лестнице вниз. Навстречу к счастливому прошлому, как казалось.

* * *

Максим

Как ни удивительно, но разговор с Ингой помог шестеренкам в моей голове встать на места. Вместо бесполезного ожидания, что незнакомая хворь под названием "чувства" отпустит свои щупальца, я начал действовать.

Всего за три дня с помощью лучшей подруги Майи — Вари, своего агента и старого отчета детектива удалось узнать больше, чем за предыдущие три месяца.

Эти три дня пролетели как один, словно какая-то дьявольская карусель. Каждое новое открытие выдергивало почву из-под ног, а на третий день ударило под ребра неожиданным сюрпризом.

Не будь я таким невнимательным раньше, многого удалось бы избежать, но стелить солому было поздно.

* * *

Вначале ничто не предвещало опасности. После Минска я уже не раздумывал. Майю хотелось увидеть как можно скорей, потому прямо из аэропорта я поехал не домой. Таксист очень удивился, когда зевающий пассажир с тяжелой сумкой сказал название ночного клуба, но мозгов смолчать у него хватило.

Я молчал тоже. В голове сами собой выстраивались фразы: с вопросами, с предложениями. Перед глазами в том самом наряде, в котором я увидел ее танцующей стриптиз, стояла Майя, и ни ревность, ни злость уже не травили нервы.

Я помнил, какой Майя была со мной, и чего бы то ни стоило, планировал забрать свою пчелку. Неважно как! Даже если для этого нужно было отбить ее у другого.

Когда машина остановилась у знакомого входа, я уже был бодр и готов к встрече. О том, что сдав квартиру другим, Майя могла заодно уволиться с работы, почему-то не подумалось.

Как оказалось несколько минут спустя, спешил и настраивался я напрасно. Стас, охранник, которому я доплачивал за такси для Майи, развел руками и признался, что не видел ее уже давно. Варя, лучшая подруга, увидев меня, вначале куда-то исчезла, а потом, уже у выхода перехватила за руку.

— Ты ее искал? — перекрикивая шум в зале, спросила она на ухо.

— Где Майя? — теперь уже не Варя, а я удерживал ее. Крепко за сгиб локтя, чтобы не исчезла.

— Пойдем.

Даже не глядя в сторону столиков, девчонка потянула меня куда-то в сторону. Как оказалось спустя пару минут, к запасному выходу.

— Я надеялась, что ты придешь, но что ж так долго? — Варя поежилась. Пока не околела на морозе в легкомысленной рабочей форме, пришлось отдать ей свой пуховик, но холоднее мне не стало.

— Где она? — расшаркиваться не хватало терпения. — С ним?

— Мало того, что ты не быстрый, так еще и слепой, — девчонка по уши зарылась в мою куртку. — Майка у родителей. Уже вторую неделю.

Словно на свежий ушиб нанесли обезболивающий крем, постепенно начало становиться легче.

— Как она? — слова с хрипом вылетели из глотки.

Достав из кармана юбки сигарету с зажигалкой, Варя неумело, будто делала это от силы пару раз, закурила.

— Плохо. Скучает, ждет. Надеется, что ты сам поймешь, что она тебе не изменяла.

Старая песня даже в устах нового исполнителя не зазвучала правдивее.

— Я видел их. Видел переписку и общее фото. Скажешь, показалось?

— Ты видел то, что тебе подсунули.

— И ты, конечно же, сейчас скажешь, что все это неправда. И Майя голая с ним просто так лежала.

— Это Саша. Он все подстроил, — Варя закашлялась от затяжки. — Он ее опоил. Клофелином в шампанском, а потом раздел.

— Черт! — протянув руку вверх, я сгреб с козырька над дверью пригоршню снега и растер лицо. — Ты понимаешь, что это больше смахивает на бред. Зачем ему этот спектакль?

Варя пожала плечами.

— А с перепиской что? Тоже подделка?

— Я не следователь и не детектив, но уверена, у всего есть объяснение. Было бы у тебя желание узнать!

— Даже не представляешь, как сильно я хотел бы в это верить, — промокнул рукавом мокрые капли с лица. — Стереть бы из памяти все, что видел. Забрать Майю, а этого вашего дружка-гандона придушить.

— Он не дружок. И не был им никогда, — Варя снова затянулась. Перед моими глазами в свете уличного фонаря мелькнуло ее бледное лицо, рука с сигаретой и какое-то до боли знакомое пятно на тыльной стороне ладони.

— Что это? — я схватил Варю за руку и повернул к свету. Не ошибся. Пятно было следом от ожога. Некрасивым, старым и по диаметру очень напоминавшим сигарету. Точно такой же я видел на ладони сестры. От любовника, любителя "пожестче".

Будто пойманная на месте преступления Варя дернулась, но потом вдруг замерла. Посмотрела куда-то вдаль и снова повернулась ко мне.

— Майя тебе не изменяла. Это я во всем виновата. Если бы предупредила ее о том, какой на самом деле Саша, она бы и на порог его не пустила. Но я боялась…

Ничего не понимая, я прихватил девчонку за плечи и легонько тряхнул.

— Ты можешь говорить нормально? Чего ты боялась? О чем предупредить?

Сигареты выпала из тонких пальцев. Несколько секунд от нее еще поднимался дымок, но вскоре снег укрыл тонким слоем, затушив полностью.

В тот же момент Варя заговорила.

— Саша изнасиловал меня. После дня рождения Майи он попросил подбросить его к гаражу, а там…

Девчонка вся сжалась. Сейчас она уже не выглядела той воинственной фурией, которая обвиняла меня в медлительности и слепоте.

— Я пыталась сопротивляться, но его это только заводило. Саша словно с цепи сорвался. Он кричал на меня, обвинял, что я его спровоцировала… Делал это… А потом, когда, все закончилось, затушил окурок о мою руку. Сказал, что на память. Чтобы помнила и молчала впредь.

У меня не было никаких доказательств кроме обвинений этой девушки, но я поверил. Сразу. В каждое слово. От понимания, с каким чудовищем регулярно сталкивалась моя пчелка, и кто постоянно находился рядом с сестрой, по венам потекла ядовитая злость.

И как я не разглядел? Ведь чувствовал же гнилое нутро! Терпеть не мог этого ублюдка, и все равно позволял работать в собственном доме.

— После такого не о подруге нужно было думать, а в полицию бежать. Сразу!

От желания раскрошить что-нибудь, а лучше — кого-нибудь, начало потряхивать.

— Я не могла.

Более тупого объяснения и придумать было сложно.

— Он… — спросить "почему" Варя мне не дала. Заговорила сама. — Он был в презервативе. Следов кроме ожога не осталось никаких. И еще… Саша сказал, что если я кому-то сообщу, если узнает Майя, то признается ей, что якобы я его соблазнила. Что я не подруга, а…

Слезы ручьем полились из глаз девчонки, и больше она ничего не смогла произнести.

— Так об этом до сих пор никто не знал? — в голове не укладывалось.

— Никто, — Варя всхлипнула. — Я боялась, что Майя поверит, а потом, когда они расстались, и она начала встречаться с тобой, смирилась.

Поддавшись импульсу, я сгреб укутанную пуховиком худенькую женскую фигурку в объятия.

— Заступница. Чистый идиотизм, — чтобы не сказать еще что-нибудь нелестное, пришлось сцепить зубы.

— Господи, хоть бы она меня простила. Я такая дура. Знаю. Но поверь, — девчонка подняла ко мне заплаканное лицо с разводами туши, — она не изменяла тебе. Она любит тебя. Очень.

Смотреть в ее глаза было больно. От правды внутри все переворачивалось, и даже то, что теперь я точно знал — Майя мне не изменяла, не помогало успокоиться.

— Верю.

— Майя только ничего не знает о переписке, — на миг Варя снова стала собранной. — Она не писала тех сообщений. Она вообще с ним не общалась последние месяцы. Откуда что взялось… Загадка.

Два одинаковых ожога на руках, отчет детектива, в котором черным по белому было указано, что кроме дебила-охранника рядом с Юлей не мелькало никаких мужиков, горячая встреча дома после сцены в Майиной квартире — пазлы головоломки встали на свои места.

Не на такую разгадку я надеялся, но истина, как обычно, оказалась гораздо уродливее любой надежды.

— Кажется, я знаю сам.

— Правда?

— К сожалению…

— Слава Богу. Хоть одна хорошая новость. Ты вернешь ее?

Глупую девчонку даже не интересовало, что я планирую сделать с ее насильником. Все мысли снова были о подруге. Жаль, что так поздно.

— Верну. Даже если она будет упираться.

— Она не будет, — уголки опухших от слез губ взлетели вверх. — Ты только не заставляй ее долго ждать.

— И не собирался.

Я еще раз крепко обнял дуреху, которая безнадежно испачкала мою куртку своей потекшей боевой раскраской, и полез в карман за телефоном.

Зачем Саше изначально нужна была Майя, догадаться не составило труда. Он хотел прибрать к рукам старую квартиру. Раньше я это подозревал, теперь — стал уверен. Но вот зачем ему понадобился спектакль с клофелином… Вернее — в какую сумму это шоу обошлось для моей сестры — это узнать еще предстояло.

Василий вопросов не задавал. Волшебная фраза "удваиваю гонорар за квартал" сделала моего агента не только услужливым, но и помогла забить болт на парочку законов.

В результате к утру — а, чтобы не придушить сестру, спал я в отеле недалеко от клуба — на мою электронную почту пришло два файла. Первый с отчетом о расходовании средств по счету Юли. Второй с детализацией сообщений и звонков Майи.

Как моему агенту удалось достать эту информацию, я уточнять не стал, но вот когда к обеду появился еще один отчет с результатами поездки Василия по ювелирным и меховым салонам, где Юля в феврале оставила целое состояние, последние сомнения отпали.

Не имея собственных денег, моя сестренка нашла способ их получить. Она тратила как сумасшедшая, чуть ли не скатываясь в годовой лимит, а потом возвращала приобретенный товар. Возвращала за наличные!

Для кого ей могла понадобиться такая сумма денег, я уже знал. Не получив доступ к квартире, ушлый охранничек нашел другой способ, как заработать.

На мне же!

* * *

После третьего отчета ждать дольше я уже не стал. Больше всего хотелось рвануть к Майе, забрать ее у родителей и не отдавать больше никому, но вначале следовало освободить собственный дом от той, которая потеряла право в нем жить.

Из отеля домой я добрался довольно быстро. Не было ни пробок на дороге, ни череды "красных" светофоров. Судьба будто вела за ручку.

Уже в доме, сбросив с плеча сумку, я стал дожидаться, как сестра по своей новой привычке подбежит здороваться. Ждал десять секунд. Двадцать. Но никто не прибежал. В конце концов, на поиски пришлось идти самому.

Будто дом внезапно стал нежилым, ни в гостиной, ни на кухне никого не было. Позвав Юлю, я заглянул к бассейну, наведался в ее комнату, но снова без результата. Сестра, которая последние месяцы почти не высовывала носа из дома, вдруг исчезла.

Только я успел об этом подумать, как открыв дверь в собственную комнату, чуть не обалдел.

— А вот и наша долгожданная звезда пожаловала. Наконец-то! Мы еще вчера ждали, но что-то ты не спешил к сестренке. Видно, где-то заплутал по дороге.

Я смотрел на развалившегося в кресле у окна мужчину и не мог поверить. Прошло всего два года, с тех пор, как я видел его последний раз. Тогда он орал, что доберется до меня, грозил отправить на тот свет вместе с сестрой и детективом, который взялся не за то дело.

Тогда, казалось, он был выше, шире в плечах и без седины в волосах. Ему было сорок два, но, видимо, в колонии время текло иначе.

— Не ожидал, шурин? — губы Юлькиного мужа растянулись в похожую на оскал улыбку. — Совсем ты расслабился. За решетку меня упечь смог, а вот условно-досрочное не отследил. Забыл, наверное. Списал в утиль, а зря. Очень зря.