Глава 26

Майя

Лучше бы они меня стукнули или усыпили. Но нет! Не с моим везением. Я находилась в сознании и когда незнакомый мужчина, вызвонивший по домофону, толкнул в машину, и когда мы остановились возле каких-то дач, и когда меня чуть ли не волоком потянули к старой, огороженному высоким забором, хибаре.

Тянули двое — немолодой, но жилистый незнакомец и тот, кого я искренно надеялась никогда больше не видеть — Саша.

— Ну, что, птичка, посидишь немножко в клетке? — закрыв дверь, незнакомец вынул у меня изо рта кляп и развязал руки.

— Кто вы? Зачем я вам?

От веревок кожа на запястьях покраснела. Завтра скорее всего появятся синяки, но сейчас было не до боли.

— Ишь, любопытная какая! Познакомиться она хочет, — мужчина устроился на корточках рядом с диваном, на который меня толкнули. — Может и познакомимся. Очень близко. Если твой дружок не сделает все, как нужно.

— Какой дружок?

— А ты якобы не знаешь!

От догадки к горлу подступила тошнота.

— Макс? Это как-то связано с ним?

О намеках я старалась не думать. Хватало присутствия рядом Саши, чтобы внутри все холодело, а съеденный в обед суп рвался наружу.

— А она бойкая! — незнакомец оглянулся к своему подельнику. — Не то, что моя женушка. Та сразу язык в жопу засунула и два дня послушной собачонкой за мной ходила.

— Эта детдомовская. Тамошние ничего не боятся, — с ехидной улыбкой заговорил Саша. — Я проверял. Хоть газом ее трави, хоть кипятком заливай. Хрен напугаешь.

— Мм… — незнакомец провел носом возле моей скулы. — Люблю таких. Необъезженных. Даже жалко ее будет отдавать Громову.

Саша отлип от стены и подошел к нам.

— Жалко, — сканирующим взглядом прошелся по одежде. — Так может, не сразу отдадим?

Глаза сидящего напротив мужчины сузились, а по сухим губам прошелся язык.

— Можно, конечно, вначале кино записать. Доброе. Про любовь, — он по-собачьи наклонил голову вбок. — Но не знаю… Не знаю.

Словно услышал веселую шутку, мой бывший "благородный рыцарь" зашелся хохотом.

Мы с незнакомцем оба посмотрели в его сторону. Лишь после этого весельчак пояснил:

— Я столько месяцев окучивал эту девку, и все зря. А потом явился Громов и получил ее сразу, — он внезапно стал серьезным. — Нет, я согласен на половину доли, но пусть она мне каждый день отработает. Прости, но твоей женой я уже сыт по горло. Надоела.

— Вякал бы ты поменьше.

— Что?

— То! — глаза старшего холодно сверкнули. — Скажи спасибо, что я не ревнивый и яйца тебе не оторвал, когда застал вас позавчера.

— Зато познакомились! — Саша окончательно расслабился. Теперь он уже не выглядел бесправным ассистентом, которого использовали лишь как грубую силу. — Хрен бы ты про Громовскую девку без меня узнал.

— Не зазнайся лучше, — незнакомец поднялся и посмотрел на свой телефон. — Растрынделся тут.

Не обращая внимания на меня, он быстро набрал чей-то номер. Что говорили ему в трубке, я не слышала, а из коротких ответов понять что-либо было сложно.

"Да, договорился", "следующую игру они сольют", "мой человек будет стараться, сделает все", "счет? Его гарантировать не могу, но место в плей-офф у вас будет".

Договорив, старший бросил телефон в карман и повернулся к Саше.

— Все, оставляю красавицу на тебя. Пока даже пальцем ее не трогать. Если Громов на площадке что-нибудь выкинет, я позвоню, примешь меры.

Словно опаздывал куда-то, он похлопал себя по карманам, вынул ключ от машины и махнул на прощанье своему подельнику. Меня в комнате как будто и не было. Мебель.

* * *

— Ну что, куколка, остались мы вдвоем, — когда хлопнула дверь, Саша опустился в старое потрепанное кресло напротив моего дивана и по-хозяйски широко расставил ноги. — Второй раз тебе везет. Тогда Юлька трогать запретила, теперь — этот хрен. Посмотрим, повезет ли еще раз, так ли сильно твой Громов тебя любит, чтобы забить на свою карьеру.

Говорить не хотелось ничего. Нервы были натянутые в струны, и чтобы не сделать какую-нибудь глупость, приходилось изо всех сил сдерживаться. Была бы у меня возможность, от греха заклеила бы сама себе рот скотчем, но кое-что узнать было важнее.

— Вы похитили меня, чтобы шантажировать Макса? — выдавила из себя первый вопрос.

— Гляди, догадалась! — Саша улыбнулся одним уголком губ.

— Хотите его подставить? Заставить проиграть?

— Вот это проницательность! И снова в точку! — теперь улыбка уже была полная. Без кривляний. Саша так и светился превосходством. — Где ж твои мозги раньше были?

— Но почему не выкуп? — я не обращала внимания на подначки. — Зачем такая схема, и почему я? Мы ведь расстались. Он ушел от меня. Ты сам все видел.

Лицо моего бывшего озарилось чем-то похожим на острую и короткую вспышку злости. Таким я его уже видела — окровавленного на полу, когда Макс извивал его, забыв о тормозах.

— Ну, ты как маленькая! Выкуп — это статья, а за решетку никому не хочется. Другое дело, если твой Громов опозорится на всю Лигу и подставит свою команду, — Саша цокнул языком. — Кто в этой ситуации дурак? Он дурак. Клуб о договорняке никогда не признается. А мы так… Я вот с бывшей девушкой на природу выехал. Сейчас еще фоточек наделаем, и будет красота.

От услышанного мне стало еще хуже, чем было. Вспомнился свой недавний визит в полицию и равнодушная фраза дежурного следователя: "Заявление Вы, конечно, можете оставить, но в сложившихся обстоятельствах доказать что-либо будет сложно".

Сейчас все повторялось, но ставки возросли в разы.

— Когда вы только успели спеться и все продумать? — я бессильно откинулась на спинку дивана.

Потянувшись к пакету рядом, Саша достал из него бутылку пива и, не утруждая себя поиском открывалки, снес крышку ударом о деревянный подлокотник.

— А мы и не успевали, — сделав первый глоток, все же решил ответить он. — Это все Юлькин муж. Он уже месяц как освободился и сразу стал почву в клубах зондировать. Ушлый мужик. Со связями. Я ему случайно попался. Но очень удачно! Ради своей суки-сестренки Громов бы точно впрягаться не стал. Не после того, как она мне за ваш разрыв заплатила. А вот за тебя… Похоже, костьми ляжет.

Сквозь собственный страх и боль я почувствовала, как меня охватывает еще и тревога за Макса. Несколько минут назад, я не волновалась хотя бы за него. Две недели от Макса не было никаких вестей. Столько же он, наверняка, считал меня двуличной тварью, изменившей ему с Сашей.

Обида могла стать для Макса спасением. Но по телефону незнакомец сказал, что его человек будет стараться. Его человек «сделает все»… Я могла быть последней дурой на Земле, но обмануться не получалось — его человеком мог быть только мой Макс. Мой бросивший, не поверивший любимый. А значит… Он все же выяснил правду. Как назло, именно сейчас.

* * *

Максим

Сегодняшняя тренировка ничем не отличалась от предыдущих. В раздевалке мелькали те же хмурые рожи, второй тренер привычно осыпал матом опоздавших и медлительных, а под коньками, поднимая на разворотах фонтаны снежной стружки, скрипел лед.

Не таким как всегда был лишь я. После встречи с Юлькиным мужем минуло уже одиннадцать часов и сорок минут. Я провел их один в собственном доме, из которого выгнал всех. Но ни вечер в обнимку с телефоном, ни ночь не успокоили. От злости коротило до сих пор.

К сожалению, у злости были причины. Юлькин муженек не солгал. Сразу же после того, как выставил его из дома в компании упирающейся и умоляющей о прощении сестры, я позвонил Варе. Благодаря распечатке из телефонной компании вычислить ее номер не составило труда. Гораздо большей проблемой оказалось, не поднимая паники, попросить связаться с семьей Майи и узнать, дома ли пчелка.

Встревоженная подруга отзвонилась через несколько минут. Судя по вопросам, которые посыпались на меня, она что-то заподозрила, но главное узнать все же удалось — Майи не было. Не оставив сообщения, не взяв с собой даже телефон, она куда-то исчезла, и у родителей не было ни одной идеи, где искать пропажу.

О том, что у меня эта идея имелась, я умолчал. Паника мне сейчас нужна была как зайцу стоп-сигнал, а Майин боевой отец со своей винтовкой мог лишь ухудшить и без того хреновую ситуацию.

Рассчитывать оставалось лишь на себя, а расклад был прост. Сегодня моя команда должна была проиграть аутсайдеру, которому не хватало пары очков для выхода в плей-офф. Слиться вопреки всем прогнозам и собственной уверенности в победе.

Даже в теории задача казалась невыполнимой. Не при каких обстоятельствах! Наплюй я на игру, закати шайбу в собственные ворота, команда все равно справится. Форвардов кроме меня хватало. Тот же Клюев с хорошей защитой вполне мог отыграть любую разницу в счете.

Я мог в лепешку расшибиться, но результат игры это бы не спасло. Майя осталась бы в опасности, а я… Надеяться, что тренер или главный менеджер купятся на помутнение рассудка, не приходилось. Минимум, что мне грозило — внутреннее расследование и нервотрепка. Максимум — позорное расторжение контракта и теплое местечко в фармлиге. Без права на возвращение.

Альтернатива так себе. При любом исходе о контракте в НХЛ я мог забыть. Однако беспокоило больше всего не это. Гораздо сильнее, чем за себя, страшно было за Майю.

Моя маленькая, хрупкая, но гордая девчонка точно не заслуживала кошмара, в который попала. За бессонную ночь я стесал костяшки о дверные косяки, только легче не становилось. Вначале я предал ее, поверив одному гандону, а теперь из-за моей старой вражды, она попала в руки к другому, и самые близкие люди сходили с ума от страха и неизвестности.

Никогда еще я не ощущал себя большим мудаком, чем сейчас. За минуту с Майей наедине, за право обнять и успокоить, убил бы. Но мне такого права не дали. От меня ждали другого, и не было никаких гарантий, что карьеры хватит, чтобы разобраться с долгами.

Как бы ни хотелось справиться самостоятельно, не вмешивая в свои дела посторонних, но мне нужен был свой план и свои сообщники. "Волки" не должны были сегодня победить. Не такой ценой!

Тренировка давно закончилась. До вечерней игры времени еще было много, и большинство игроков разъехались по своим делам.

Арена тоже опустела. Сегодня здесь не было тренировок фигуристов или юниоров, так что я с Коневым и Клюевым спокойно устроились на трибунах, как раз под нашим фан-сектором.

Попросить парней задержаться оказалось несложно, оба никуда не спешили. Труднее было изложить причину.

О ней я рассказывал от силы три минуты. Про бывшего родственничка порно-режиссера, который после отсидки наведался ко мне в гости. Про звонок родителям Майи и десятке неотвеченных звонков на ее телефоне. Про условия "сделки".

Хоть рассказ получился коротким, по ощущениям молол языком я целый час. Ник и Борька не перебивали. Я видел, как темнеют их глаза, как на скулах проступают желваки, но выбора у меня не было. С этими двумя продуть в игре было реально, без их поддержки… Об этом не стоило даже не думать.

— А если все-таки в полицию? — выслушав до конца, предложил капитан.

— Ты серьезно в нее веришь?

— Вдруг девчонку так просто не отпустят?

— Если что-то пойдет не по плану, я этого урода из-под земли достану, — я сплюнул под ноги. — Он у меня пожалеет, что из колонии вышел.

— С полицией на самом деле стремно, — вмешался Конев. — Да и не успеем. Матч сегодня, а там… Пока заявление напишешь, пока примут, пока рассмотрят. Без нужных контактов жопа.

— У Серебрякова точно будут связи, — Ник вспомнил про главного менеджера. — У этого хмыря везде все схвачено. Говорят, он в прошлом году ради своей жены целый оперотдел заставил отжиматься. Можно с ним поговорить.

— Предлагаешь мне вломиться в администрацию и сказать главному, что либо он подключает связи, либо мы сливаем матч?

Мне было не смешно. Серебрякова я знал чуть больше полгода, и пока что этот человек-скала не дал ни одного намека верить, будто его интересует жизнь игроков за пределами арены. Мы были его рабочей силой, которую он по долгу службы прикрывал на пресс-конференциях и, если портачили, костерил в глаза похлеще второго тренера.

— Да он меня пошлет! — дожидаться ответа я не стал. И так было ясно. — А потом еще и на лед не пустит.

— Пошлет! — не сговариваясь, протянули Ник с Колькой, а потом подозрительно переглянулись.

— Тогда выхода нет, — я подытожил.

Колька почесал затылок.

— Только провал, — зло выдохнул он. — Не так я планировал закончить основной чемпионат. Черт, не так!

— Хорошо хоть мы уже в плей-офф, независимо от результата, — таким же вздохом поддержал его Борька.

— Так я могу рассчитывать на вас? — времени оставалось все меньше, и с каждой минутой тревога лишь возрастала.

— Он еще спрашивает? — капитан толкнул плечом друга.

— Ну, Громобой, если после этого ты свадьбу зажмешь… — Борис поднялся первым. — Я тебя потом сам клюшкой так отмахаю, что этому своему родственничку позавидуешь.

На такое согласие я не рассчитывал. Мыслей о свадьбе у меня не мелькало никогда. С Майей было хорошо и без клятв со штампами. Но сейчас, после в шутку оброненной фразы… Захотелось. Привязал бы пчелку к себе всеми возможными и невозможными способами.

Она была моя. Всегда. Любовь это, одержимость или зависимость, но потерять ее третий раз я не мог себе позволить.

— Свидетелем будешь? — вместо ответа я задал свой вопрос и протянул руку.

С секунду Борька словно инородный предмет рассматривал мою ладонь, а потом крепко пожал.

— Какой разговор! — весело кивнул в сторону поднявшегося Клюева. — Только мальчишник с него. Он в этом крупный специалист.

Будто говорили о пирушке, а не о предстоящем сегодня деле, оба улыбнулись. Похлопав меня по плечу, забрали со скамеек свои вещи и лишь уже у выхода ненадолго остановились.

Одинокий прожектор слабо освещал площадку. Изрезанный коньками за тренировку лед кое-где искрился и бросал блики. Матюгальники под потолком хранили молчание, и лишь где-то в полной тишине скрипела, открываясь и закрываясь от сквозняка, дверь.

Привычная картина, но сегодня она казалась нереальной. Точно так же осенью в минском казино мне казались бредом разговоры о договорных матчах. Я помнил, как противна была сама мысль о них. Помнил, как надеялся, что никогда не узнаю их цену. Только бумеранг вернулся. Недоверие превратилось в убежденность, а нежелание плясать под дудку — в то, что сегодня я сам стал организатором такой игры. Невольным, но какая разница?