4. Спасение

— Я провожу?

Андрей смущается, топчется на одном месте, нервно сжимая в руке шапочку. Уныло вздыхаю, но прогонять жалко. Таскается за мной с первого курса.

— Ладно, проводи.

Настраиваюсь на длинные разговор о достижениях парня в рисовании. Только мне другое интересно. Я люблю фотографии. На последний день рождения родители подарили отличный фотоаппарат. Он недорогой по профмеркам, но для нашей семьи сумма ощутимая. Когда-нибудь у меня будет своя выставка.

— А ты знаешь, Юль, я освоил новую технику.

Под монотонный глас сокурсника подбредаем до дома. Быстро перекусываю, болтая с мамой. Папа только перешел на новую работу. Первый рейс, мы страшно волнуемся за него.

— Юль, не обижает тебя никто в вашем серпентарии? — беспокоится она. — Говорила же, поступай в другой вуз. Сдался тебе этот? Престижно! Перспективы! Думаешь, мне легко, что ты там не по достатку учишься? — чуть не плачет.

— Мамуль, я учусь по мозгам. Это ж временная подработка.

— Дай-то Бог. Хоть бы у папы нашего все получилось. Тогда перестанешь позориться со шваброй. А может переведемся, дочь? — прижимает кухонное полотенце к груди.

В стареньком халате она такая трогательная. Качаю головой, не соглашаюсь. Мы столько пережили…

Не могу отступать от мечты. Нет, лучше убирать буду и сама оплачивать.

— Ничего мам. Никто же не виноват, что тот гад папу подставил. Нам все продать пришлось. Разве папка за руль нетрезвым сел? Да никогда. А видишь, как вывернули. Фиг с ними, мам. Наживем все назад. И квартиру вернем и нашу прошлую жизнь. Потерпим.

Мама кивает. Отворачивается, смахивает слезу. Не трогаю больше. Просто сказала, чтобы она поняла — я все понимаю. Обнимаю и предупреждаю, что иду ловить кадры урбанизма или необычных людей, если попадутся такие. Засунув в карман пирожок на перекус, бегу на улицу.

Есть у нас одно место в городе. Заброшенный кусочек городского парка. Там в зарослях высокая беседка. Если залезть на самый верх, то можно выхватить в кадр озерцо, там плавают утки. Я давно хотела сфотографировать именно в вечернее время. Мне так интересно, что получится.

Подрагивая от нетерпения, с трудом лезу на вышку. Вспотела, будто бегом на Эверест вскарабкалась. Осторожно пробравшись по полугнилой крыше, устраиваюсь и начинаю выискивать тот самый волшебный кадр.

Зелень только-только начинает. Красота кругом, что на миг теряюсь. Прицельно придирчиво навожу фотик на озеро. И как только улавливаю локацию, леденею от хрипатого голоса.

— Ой, а кто там? — наигранно.

Голос не только хриплый, еще и пьяный. Плохо. Внизу стоят два подвыпивших мужика мятой наружности. У одного из них в оттопыренном кармане торчит бутылка водки. Им лет по тридцать. Типичные забулдыги, агрессивно опасные и сильные.

— Слышь, слезай, краля, — сплевывает щербатый карлик. — Щас погреемся.

— Я не замерзла.

Хлопаю по карману. Нужно срочно позвонить в полицию, иначе самой не выбраться. От этих идиотов просто так не избавиться.

— А кто тебя спрашивает, замерзла ты или нет? Правда, Помидор?

Обращается к рядом стоящему мужлану, у которого реально красный цвет лица. Тот важно кивает и манит меня пальцем.

— Тю-тю-тю. Иди, цыпа, не обидим.

— Я сейчас позвоню в полицию, — отчаянно выкрикиваю, злясь на себя, что никак не могу найти телефон. — Уходите по-хорошему.

— Не трынди! — мрачнеет карлик. — Давай быстро, пока сам не достал.

И вот тут меня накрывает. На улице скоро темнеть начнет. Что я буду делать? Они не уйдут просто так. Прыгать не вариант, разобьюсь. Сердце колотит, как обезумевший мотор, стук разрывает грудь, не могу успокоиться. Боюсь.

— Я закричу.

— Ори, тут нет никого, — ощеривает щербатые зубы Помидор. — Ну слазь. Хочешь покажу кое-что? Тебе понравится.

Господи. Нет. Нет же!

Последняя надежда тает, когда понимаю, что трубу посеяла. Теперь мне точно каюк. От бессилия текут слезы. Я не выдерживаю и начинаю громко визжать. Ору, что есть сил, не останавливаясь. Снизу доносится злорадный смех.

— Громче, — подзадоривает карлик. — Давай кричи. Слышь, краля, слезай поболтаем, у костерка погреемся, да по-хорошему разойдемся.

— Эй, ты! — рядом раздается злой рык. — Вали сюда. Повеселишься от души.

Этот голос прибивает всех троих. Я не знаю, что эти двое чувствуют, но я точно цепенею. Внизу стоит Богдан. Разъяренно-размеренно палит взглядом ошарашенную двойку. Айдаров стоит совсем рядом, сжав руки в кулаки.

— Твоя, что ль?

— Отошли отсюда, — делает шаг вперед Айдаров. — Лучше по-хорошему.

— А че ты ерепенешься? Мы пошутили или нарваться хочешь?

Я не смотрю, что там эти придурки делают. Во все глаза пялюсь на спасителя. Готова спрыгнуть и расцеловать его несмотря на то, что терпеть не могу. Богдан высокий и крепкий. Из-за увлечения спортом развит сильно, даже мощно. Но дело не в этом.

Его глаза. В такие посмотришь и понимаешь — пощады не жди. Они холоднее льда. Вечная мерзлота ничто в сравнении. Взгляд безэмоционален и непредсказуем.

— Иди, нарвись, — кивает кому-то из этих. — Нет? Тогда по резвому поскакали.

Очумело сгребаю назад в чехлы технику, проверяю ничего ли со страху не забыла. Растерянно ползаю по крыше, забыв, как спуститься. В голове хаос.

— Авдеева! Ты ночевать там будешь? — сильно орет на меня.

— Нет, — пищу как мышь. — Слезаю.

С огромным трудом преодолеваю путь на землю и волокусь к Айдарову, который, даже с места не сдвинулся. Сдвинув брови, простреливает меня короткой очередью пулевого созерцания. Бесится.

— Места не нашла больше? Что не на помойку пошла? Там таких отморозков больше. Если бы на пробежку не приехал, что бы ты делала, ненормальная?

— Я… — хотела сказать про фото, но не буду.

Вместо этого просто молчу.

— Идем. Домой отвезу? Или у тебя по плану еще одно приключение с уродами? Нет? М-м-м. Шагай за мной.

Я настолько обессилена, что решаюсь поехать с Богданом. Не сожрет же он меня.