Глава 7

Две недели спустя

Марина

У него не получилось.

Иначе бы этот день не настал – свадьба моей матери и Владислава Кайриса.

Я вращаюсь вокруг своей оси около зеркала, ощущая себя невероятно красивой, но не особо счастливой и радостной за маму. Она так расцвела с Владом, а я… по-прежнему хочу домой, несмотря на то, что Саша в последнее время затаился, словно дикий зверь, наблюдающий за своей жертвой из густых зарослей и приготовившийся к прыжку.

Но я уже знаю, какой язык он понимает – язык грубости, надменности и посылания на три буквы. Лишь это сбивает с него спесь и приводит в чувства. Он стремится быть отвергнутым, и любое проявление нежности, эмпатии и мягкости делает его сатаной в обличии молодого парня.

С каждым днем я все больше скучаю по Денису и потихоньку намекаю маме на то, что мне не заходит жизнь и учеба в Испании и мне хочется перевестись… да только куда? Сама не знаю. В Россию возвращаться не стоит, а душа туда рветс. Обнять бы Дениса сейчас, прижаться к его сильному плечу и почувствовать хоть какую-то опору под ногами.

Еще раз оценив, как смотрюсь в своем серебристом нежно-розовом платье с манящим декольте и разлетающейся юбкой-солнце, отправляю Дэну пикантное фото. Цвет наряда оттеняет шоколадный оттенок моей кожи – спасибо средиземноморью за потрясающий загар, придающий телу холености и сексуальности. Выгоревшие светлые волосы, уложенные в аккуратные волны, разлетаются по плечам и привлекают внимание к заостренным ключицам.

Я стала такой… взрослой. Поразительно. Наверное, еще парочка недель в одном доме с Кайрисом и у меня седые волосы появятся! И смех и грех.

Денис: Детка, ты так вкусно выглядишь.

Денис: Хочу целовать тебя… срочно.

Денис: Нет, не целовать. Хочу тебя съесть.

Улыбаюсь как идиотка, читая сообщения от Дениса. Приятно, черт возьми. Как жаль, что он далеко. С ним я бы чувствовала себя уверенно, и, возможно, он единственный, кто бы мог поставить Сашу на место.

Хотя, Кайрис последние две недели меня не трогает. Слышала из разговора родителей, что он сдает какие-то важные экзамены и защищает профильные предметы, необходимые для его будущей карьеры врача. До сих пор не верю, что такой биполярный человек с расшатанной психикой выбрал столь серьезную профессию… Что там получится? Одному Богу известно.

Я: Звучит так, словно кто-то очень голоден.

Денис: Отправишь мне мой самый любимый контент?

Он имеет в виду нюдс или какую-нибудь горяченькую фотографию. Иногда я балую его подобным, но очень редко – все-таки я за реальный секс, а не виртуальный. Невозможно ощутить партнера без реального контакта, но парни почему-то до одури обожают интимные фото.

Отправив игривое сообщение Денису, сделанное еще вчера в ванной, со спокойной душой выхожу из спальни, направляясь в мамину комнату. Там ее уже собирают так называемые «свадебные феи»: стилист, визажист, помощник… Фотограф и видеограф крутятся вокруг Агаты, как заведенные. Я невольно любуюсь красотой матери, еще раз убеждаясь в том, что это белое платье модели «русалочий хвост» было правильным выбором. Нежные перчатки и длинная фата дополняют ее образ и делают настоящей принцессой.

– Ты прекрасна, мамуля, – искренне выдыхаю я, решив оставить в этот день позади все наши обиды, недопонимания и упреки.

– Спасибо за поддержку, золотая моя. Ты можешь идти к гостям. Я прячусь здесь, потому что Владу не стоит видеть меня до того, как я выйду к алтарю. Оторвись там хорошенько, – мама загадочно улыбается и подмигивает мне, словно в саду меня ждет свадебный подарок, несмотря на то что праздник не у меня.

Когда у тебя есть деньги, любое мероприятие становится кадром из фильма, и свадьба Владислава Кайриса не стала исключением. Сама вилла представляет собой особняк в стиле хайтек, а сад на время церемонии стал воплощением Эдемского. Потрясающие виды, открывающиеся на средиземное море, обещают волшебные кадры молодоженов и гостей с летающего дрона. Уверена, профессионалы снимут целый клип по мотивам истории любви Агаты и Влада. Хочется верить, что у меня когда-нибудь тоже будет такой праздник с любимым человеком… Правда, мама ждала свой счастливый час долгие годы и даже представить не могла, что выйдет замуж за друга студенческих лет.

Так странно. Будь они тогда вместе, меня бы не было на свете. И возможно, не было бы Саши. У Владислава Кайриса и моей мамы родились бы другие дети… Мысль о судьбе и так называемом «эффекте бабочки»* не дает мне покоя. Порой маленькая деталь может изменить все. Одна секунда, одно мгновение, один взгляд.

Одно слово или несколько…

Я не сказала важных слов, за которые теперь вынуждена нести ответственность и груз на плечах всю жизнь.

Но время не повернуть вспять. Важно – извлекать уроки и действовать по-новому, не повторяя ошибок.

Морской бриз и сладковатый аромат цитрусовых возвращают меня в реальность. Музыка от живого оркестра создает магию и воспевает парящую в воздухе романтику, словно переплетая нити времени и пространства. С интересом оглядываю присутствующих гостей: все в смокингах и вечерних платьях, потягивают шампанское и закуски, раздаваемые официантами, передвигающимися между кучками людей с повышенной скоростью.

На свадьбе много подростков – дети партнеров и друзей Влада, и чувствую, для нас будет выделен отдельный танцпол, расположенный у бассейна. Там стоит диджейский пульт, предвещающий музыку и танцы для молодого поколения. Все пространство праздника разделено на зоны, эпицентром которых является подвенечный алтарь, украшенный нежно-розовыми пионами.

Наконец, среди всей этой волшебной атмосферы сказки я нахожу свое Чудовище.

Александр Кайрис выглядит великолепно в пиджаке и брюках. Галстук придает ему серьезности и взрослости – мне даже не верится, что он тот самый «плохой мальчик», удерживающий меня в страхе, пока весь колледж преклоняет перед ним колени.

И Чудовищем его сегодня так трудно назвать… Юный джентльмен, с изысканными манерами и безупречным вкусом. Интересно, таким он выглядит только издалека или в жизни тоже сегодня не кусается? Не знаю, что на меня действует и почему ноги сами меня ведут в сторону Алекса. Может, своим затишьем на две недели он этого и добивался? Что я сама потянусь? Приду за «дозой» адреналина? В любом случае, я не упущу возможности ткнуть его носом в его же провал.

– Ты не справился, – с укором бросаю в Кайриса я, на что он мгновенно поворачивает голову в мою сторону и галантно салютует в ответ бокалом шампанского прямо как Ди Каприо, впервые появляющийся в фильме «Великий Гэтсби».

В следующую секунду его взор плавно обводит контуры моей фигуры. На доли секунд я ощущаю себя голой и нервно сглатываю, чувствуя, как потеют ладони. Особенно стоит мне вспомнить, при каких обстоятельствах мы виделись в последний раз… Если бы мама тогда не колошматила по двери моей спальни, возможно, это бы очень плохо кончилось.

– Как видишь, – его надменный и спокойный взор, как всегда, действует на меня раздражительно. – Свадьба состоялась. А ты – остаешься в Испании.

– Позволь спросить, ты не сильно старался для того, чтобы я осталась? – фыркаю я.

– Конечно, – Кайрис протягивает мне бокал шампанского, словив его на лету у мимо проходящего официанта. – Куда я без своей любимой игрушки? Я только втянулся. Но сегодня у меня выходной. Предлагаю тебе просто насладиться этим вечером.

– Я не могу наслаждаться этим вечером. Надеялась, что он не наступит, – признаюсь я, отпивая игристое вино, приятно щекочущее небо и горло. – И прекрати эти свои фразочки. Я не твоя игрушка. Ты перепутал меня со своими многочисленными телками…

– А ты так сильно акцентируешь на них внимание, все не можешь смириться с тем, что ты не одна из них? – огрызается Саша. Ненадолго хватило нашего перемирия.

Так и хочется плеснуть в него шампанское и поскорее ретироваться. Но он вдруг первый сглаживает ситуацию, поражая меня до глубины души:

– Ладно, давай успокоимся. Может, просто потанцуем? – убрав мой бокал на поднос пробегающего мимо официанта также ловко, как и забрал его, он протягивает мне руку. Крупную и мужественную ладонь с большими пальцами и красивой ногтевой пластиной.

Черт. Мне так нравятся его руки с проступающими венами и сильные бицепсы. Я не должна об этом думать, но… думаю.

Если бы только Денис знал, что я тут творю, он бы не писал мне такие сообщения. Актеры – люди гордые и самовлюбленные, интрижек на стороне не прощают.

– Мы через час станем братом и сестрой. Что подумают люди?

– Мы же просто потанцуем, детка, – он опускает руку на мою талию, заставляя меня судорожно вздохнуть. Воздух между нами настолько плотный, что его и мечом не разрезать – густой, вибрирующий, пропитанный взаимной химией и противоречивыми эмоциями. – И кстати, мне все равно. Между нами нет кровного родства. Остальное – неважно.

– Лучше бы оно было, Саш. Едва ли ты бы стал так трепать нервы своей сестре, – вздыхаю я, позволяя ему закружить меня в медленном танце.

– Я бы сдох на месте, если бы ты была моей сестрой, – усмехается Кайрис. – Ведь это означало бы, что я не могу тебя трахнуть, – наклоняясь ниже, шепчет едва слышно, посылая табун мурашек по всему телу. – И не могу… чувствовать то, что чувствую.

Сначала мне кажется, будто я ослышалась. Или, быть может, Сашу подменили?! Что это с ним?

– О чем ты говоришь. Я не понимаю тебя.

– За эти две недели я многое переосмыслил, Мари. Кое-что произошло, – он вдруг сдвигает брови к переносице, пока мое сердце переходит на бег. Что же там такое могло произойти, что так утихомирило мое Чудовище?

– Что-то на взрослом языке. Повтори, пожалуйста. А то боюсь, неправильно тебя поняла, – обескуражено мямлю я.

– Я не считаю, что тебе стоит так сильно трястись над своим грязным секретом, – всерьез продолжает рассуждать Саша. – Но ты сама придаешь прошлому такую окраску. Сама соглашаешься с моим давлением и правилами игры. Я подумал об этом… о том, что если бы ты не хотела, ты бы просто выдохнула. Отпустила ситуацию. То, что произошло – ужасно, мерзко, непоправимо. Но тебя бы не посадили в тюрьму. Ты была слишком маленькой. Ты не виновата в том, что она умерла, – его последние слова звучат для меня, как эхо в тумане. – Возможно, ты потеряешь карьеру в России, но разве ты уже ее не потеряла?

В ушах слышен ток крови, в голове пищит ультразвук. Все мои психологические защиты бьют тревогу, пока я медленно погружаюсь в омут памяти, переносясь в то самое время, разделившее часть меня на «до» и «после». Я отскакиваю от Алекса, как от огня, ощущая, как глаза наполняются слезами.

Я не хочу, чтобы он говорил на эту тему.

Невыносимо слышать.

Дышать становится нечем, кружится голова… Мир вращается, хаотично перестраиваясь в калейдоскоп смазанных красок.

Зря он поднял эту тему.

Ты не виновата в том, что она умерла…

Вот именно, я виновата! Ви-но-ва-та. Если бы я поступила бы иначе, она была бы жива. Жива.

Саша делает шаг навстречу, пытаясь поймать меня за руку. Встряхнув ладонью, и обжигаю его пламенным взглядом и выставляю локтем барьер между нами.

– Не трогай меня. Отойди. Оставь меня в покое.

– Мари, хватит. Давай поговорим. Поговори со мной. Я – почти единственный человек, с которым ты можешь поговорить об этом.

– Ты и так был единственным, кому я рассказала об этом в… каких-то двенадцать лет! Ты был единственным, кому я доверилась, открыла душу и сердце! И чем ты мне ответил? Я предстала перед тобой слабой… и ты использовал это против меня неоднократно. И за что? Так и не сказал. Скажи мне, за что ты так сильно меня мучаешь, и я позволю тебе взять меня за руку! – требую я, но прекрасно вижу по лицу Александра, что вразумительного ответа ждать бессмысленно.

– Сейчас я тебя не мучаю. Ты портишь момент, – холодно отрезает Кайрис. Так бы и вмазала по смазливой самодовольной роже. Маска святого ему совершенно не идет.

– Это ты вечно все портишь, Саш. Одно испортить не смог: эту чертову свадьбу. Видимо, все твое влияние меркнет на фоне слова отца, разве не так? Рядом с ним ты лишь пешка, рядом с королем, но хорохоришься так, словно как минимум конь.

– Мы не в шахматы играем, а тебя, кажется, понесло с бокала шампанского. Прекрати истерику, пока не пожалела о своих словах.

– Ничего я не прекращу. Не дождешься. Ты проиграл, Кайрис. Ты – неудачник. В своей собственной игре ты не справился с моим заданием. Тебе слабо оказалось. Ты сделал недостаточно, – меня несет, я не могу остановить поток бессвязных мыслей, что хаотично беснуются в больной голове.

– Все сказала? – резко шипит Алекс, хватая меня за локоть, которым я инстинктивно размахиваю.

– Все, как видишь. Надеюсь, ты оставишь меня в покое! Надеюсь, тебе хватит мозгов для того, чтобы не лезть ко мне на празднике. Твой отец на нас уже смотрит, – зная, чем его обескуражить, бросаю я и, пользуясь растерянностью Кайриса, вырываюсь из его хватки и убегаю прочь, теряясь в толпе.

Я не сразу нахожу тихое и спокойное место. В саду развернут шатер, под которым будет проходить вечерняя шоу-программа вечера, и именно там я нахожу пустой столик, где можно просто присесть, спрятаться и выдохнуть. Мысли навязчивым роем летают в голове, я нервно заламываю пальцы и кусаю губы, пытаясь прогнать тяжелые картинки и воспоминания прочь.

– Кайрис младший опять потрепал тебе нервы? – крепость моего одиночества разрушает женский голос. Невольно морщусь, распознавая его обладательницу: та самая девушка, Крис, которую так любит использовать для своих утех Саша. Что ей нужно?

– А ты следишь за нами? – всем своим видом показываю, что я ей не рада, но горячая испанка все равно опускается рядом со мной. На ней черное облегающее и чрезмерно сексуальное платье, в котором она выглядит на пять лет старше. Мне становится мерзко от мысли, что подобные наряды Кайрис снимал с нее десятки раз.

– Немного, – кротко отзывается Кристал, поджимая надутые губы. – Не могу не следить, потому что Алекс причинил мне много боли за последний год. И сейчас я вижу, как то же самое он проделывает с тобой. Думаешь, я не была на твоем месте? – с сочувствием заглядывает мне в глаза Кристал, но я стараюсь не проявлять эмпатичных эмоций.

– Что ты имеешь в виду?

– Эти эмоциональные качели, игры, химия… постоянная ложь, упреки, а потом сладкие обещания, смелые поступки, горячий секс и нежность. В нем словно живут два противоположных друг другу человека, и он всегда такой разный. Он достал мое сердце из груди голыми руками, и, несмотря на то, что я понимаю, сколько боли Алекс мне причинил, я не могу отпустить его. Только поманит – и я уже бегу к нему на руки, словно верный пес.

– У тебя что, совсем нет гордости? – выслушав ее исповедь, интересуюсь я.

– Для всех других ухажеров я очень гордая и независимая. Недосягаемая, – Кристал взмахивает волосами и расправляет плечи, кидая на меня взор холеной львицы. – Но для него у меня всегда скидка девяносто процентов, если ты понимаешь, о чем я. Ничего не могу с собой поделать, – грустно опуская взор, делится Кристал. – Влюбилась. Подсела на эти эмоции… и, конечно, на секс. Но я так устала от его оскорблений и издевательств, что понимаю: с этим пора завязывать. Более того, я очень хочу его проучить. И я тут подумала, возможно, наши с тобой цели совпадают? – Кристал подмигивает мне и берет пару коктейлей, останавливая официанта, изучающего территорию шатра со спиртными напитками. – Мы могли бы объединиться.

Не понимаю. Она что, плетет интриги за спиной Кайриса и хочет, чтобы я добровольно влезла в это дерьмо?

– Плетешь заговор против Алекса? – прищурив взор, я принимаю из ее рук очередной коктейль. На душе так тошно, что хочется напиться и забыться. Хотя уверена, что освобождения и исцеления это не даст и ни к чему хорошему не приведет.

– Да какой заговор. Просто затеваю маленькую шалость, которая поставит его на место.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю ударить его побольнее. А ты мне в этом поможешь.

– Прости, мне не интересно сотрудничество с тобой, – довольно категорично отрезаю я, срубая ее план на корню.

– Пожалеешь, когда он разорвет твое сердце в клочья, как он сделал это с моим! – шипит девушка, едва сдерживая свою злость.

– Мне очень жаль тебя, – просто оцениваю ее я, снова подумав о том, что никакая внешность и фигура не способна дать девушке ценность самой себя, если этого нет внутри. – Но если ты направишь немного внимания на себя, а не на него, – так у тебя будет больше шансов его вернуть. Мужчины не стремятся к тем, кто бежит прямо на них. Простое и такое банальное правило.

– Учить меня вздумала? – встает Кристал, подходя ко мне прямо в упор. Со стороны мы выглядим как две разъяренные львицы, разделяющие территорию прайда.

– Лишь дала совет, не более, – поправив волосы, встаю, разворачиваюсь на каблуках и ухожу, оставляя Кристал наедине с ее нереализованным и коварным планом.

Скоро свадебная церемония начнется. Нужно поспешить в гущу событий, иначе мама мне не простит. Я успеваю проведать зону алтаря и пошататься по саду в поисках мамы или Влада. Но никого из них, несмотря на то, что близится время бракосочетания. Такое впечатление, что что-то идет не так и свадьба задерживается.

Я возвращаюсь на танцпол, оккупированный пьяными подростками и студентами – детьми взрослых гостей Владислава, и сначала просто вращаю бедрами в такт музыке, пока не ловлю себя на простой мысли: я потерялась во времени. Оно одновременно замедлилось и потекло очень быстро. Солнце уже село за горизонт, а торжественная церемония была запланирована на закате. Черт. Возможно, я все пропустила, пока болтала с этой змеей в шатре? Как давно это было? И почему, черт возьми, мои мысли так сильно путаются?

Каждая извилина в голове завязана в крепкий жгут. А тело накрывает приятная нега – такая, что шевелиться трудно и лень. Я в один миг становлюсь какой-то гиперчувствительной, замедленной, тающей. Ощущаю себя медузой, размеренно плавающей в бескрайнем океане. И кто-то ловит меня в свои руки бережно и нежно, словно боится, что ужалю в ответ.

Сильные мужские ладони скользят по талии. Я наслаждаюсь каждым наглым прикосновением мужчины, кайфуя от новых бабочек, оживающих внутри. Они порхают, своими крыльями щекоча зону солнечного сплетения, и это вызывает во мне желание испытывать это вечно.

Такое странное и приятное состояние. Каждое прикосновение ощущается острее, а незнакомый аромат парфюма пахнет яркими пряными нотами.

Я не могу насытиться. Дышу полной грудью, пока он танцует со мной, лаская талию и бедра через ткань платья.

Я поворачиваюсь к незнакомцу и вглядываюсь в черты его лица. Они мне не знакомы. Он обнажает зубы, скалясь и разглядывая меня голодным взором, а я льну к этому парню, представляя, что сейчас меня трогает Саша. Уверена, в таком состоянии его прикосновения понравились бы мне еще больше. Ситуация усугубляется, когда парень медленно наклоняется и касается моей шеи своими губами, словно вампир…

Поцелуй вызывает во мне фейерверк эмоций. Клитор мгновенно реагирует на действия мужчины острой пульсацией. Я словно возбуждаюсь от любого прикосновения…

– Марина! – до боли знакомый голос звенит, как удар хлыста, разрубающий воздух. Я подпрыгиваю на месте, ощущая, что мой партнер тоже нагрелся и встрепенулся. Сначала я не верю своим ушам, поскольку прекрасно помню голос Дениса. И он не может быть здесь. Не может кричать мне «Марина», пока я обжимаюсь с другим парнем, имени которого знать не знаю.

Наконец, я ловлю на себе осуждающий взгляд Дениса. Он при параде, несмотря на то, что вид у него слегка запыхавшийся и уставший: еще бы, если он тут, то он преодолел нехилое расстояние и стал жертвой джетлага.

– Боже, Денис… что ты тут делаешь? – едва слышно выдыхаю я, не в силах скинуть с себя руки парня, продолжающего двигать бедрами против моих бедер, как ни в чем не бывало.

– Кто это, детка? Ты уже моя на этот вечер, – шепчет в ухо новый ухажер.

– Это мой парень, – язык едва шевелится. В какой-то момент мне начинает казаться, что у меня грудная клетка не расширяется. Тяжело дышать.

Даже возникают подозрения, что широкоплечий и высокий Денис, выделяющийся на танцполе среди всех окружающих, – иллюзия моего измененного сознания.

– Ты хоть представляешь, сколько я летел? Ради тебя. Три долбанных пересадки, – он агрессивно разнимает меня с лапающим и настойчивым парнем. Почувствовав, что запахло жаренным, непрошенный кавалер буквально растворяется в толпе, оставляя меня наедине с моим парнем, который не поверит ни единому моему слову.

– Я тебе все объясню, День. Не кричи.

– Не видно, что ты торопишься мне что-либо объяснить! – Денис сжимает кулаки, нервно поглаживая себя по легкой светлой щетине, делающим его похожим на викинга.

Мне сложно говорить. Я не могу адекватно отреагировать на его появление. Всеобщая расслабленность и чувствительность накрывает меня новой волной. На подкорке сознания маячит простая истина: сучка-Кристал меня чем-то напоила.

– Денис, я не знаю кто это. Даже имени его не знаю, – бормочу в свое оправдание.

– Что с тобой случилось, Мари? У тебя глаза… Ты принимаешь наркотики? В кого ты здесь превратилась? – рявкает Денис, пренебрежительно разглядывая меня с головы до ног. – И это подающая надежды актриса? Посмотри на себя. Тебе должно быть стыдно.

– Ни во что, Денис, прекрати. Дай мне сказать, – тихо шепчу я, обхватывая его за плечи, хотя это дается мне с трудом.

– Я думал, он соврал мне, когда сказал, что ты здесь по рукам пошла. Немного времени прошло, а как вкусила свободу – не оторвать стало, да, Мари? Я всегда знал, что ты меня за «хорошего» держишь, поэтому ломаешься. Видимо, тебе «хорошие» не нравятся, – в тот момент, когда я хочу обнять и прижаться к Денису, он слегка отталкивает меня, чтобы развернуться и уйти прочь.

Я не способна бежать за ним в таком состоянии. Слишком спутанные мысли, слишком ватные ноги. Слишком неожиданное появление…

Черт. Во что я здесь превращаюсь, действительно? Мне не нравится то, как развращает меня жизнь в Испании. Мой фокус смещен с моих целей и планов. Я медленно разлагаюсь, возвращаясь в то состояние, когда мне казалось, что все потеряно и у меня больше нет будущего.

В двенадцать лет я впервые ощутила это.

Медленно передвигаясь под замиксованную поп-музыку, я пробираюсь сквозь толпу и ищу уединенное место. Быстро нахожу лестницу в саду – как-то мне говорили, что она ведет вниз, к личному пляжу виллы. Путь непростой, но довольно короткий. Десять минут и я уже внизу – рядом с прибоем моря, вдали от толпы и шумного праздника.

Я выхожу на пирс, предназначенный не только для пришвартовки яхт и лодок Владислава Кайриса, но и возвышающийся как волнорез.

Утратив силы, я сажусь на самый край деревянного пирса. Меня буквально прибивает к дереву, размазывает по поверхности. Мозг сковывает ледяными щупальцами воспоминаний. Слезы сами текут из уголков глаз… Мысли о прошлом душат, я не хочу помнить.

Не хочу думать об этом.

Ты не виновата в том, что она умерла.

Нет. Виновата. Виновата! Все могло бы быть иначе.

Не знаю, сколько времени я провожу там, на краю пирса. Смотрю вдаль, изучая яркие огни от плавающих грузовых кораблей. Волны сегодня бушуют вовсю, явно не радуясь свадьбе моей матери и новоиспеченного отчима.

Наконец я встаю, в надежде подняться наверх и все-таки найти маму. Что случилось? Состоялась ли свадьба? Судя по музыке, все еще доносящейся со стороны виллы – да. И все же. То, что я не попала на церемонию, весьма странно.

Ноги до сих пор тяжелые, непослушные, а руки слабые. Я не могу подтянуть свое тело на руках, а мое фееричное падение с пирса происходит за считанные секунды. Раз, два, три… И вот я уже под водой, захлёстываемая волнами, пронизанная насквозь ледяными иглами холодной воды.

Мама говорила, что здесь проходит довольно холодное течение.

А я и без всякого дерьма в своей крови достаточно плохо плаваю, и что хуже – панически боюсь глубины, поскольку опасаюсь, что в тоще воды может в целом оказаться что угодно. Так что не прав был Саша – я никакая не русалка.

Чтобы быть русалкой, недостаточно окрасить волосы в розовый.

И очень жаль, что у меня нет жабр, позволяющих мне дышать под водой. Потому что я захлебываюсь каждый раз, когда пытаюсь плыть в сторону берега и борюсь с волнами. Тело слабое, все еще размазанное. Возможно, будет проще погибнуть сейчас… чем жить с некоторыми воспоминаниями и своими есбыточными мечтами.

Моя жизнь разрушается по кирпичику, разбивается на осколки. Я не способна собрать их, склеить, изменить прошлое или противостоять сильным соперникам.

Мое сознание фактически вырубается, легкие мгновенно пустеют, а очередная сильная волна накрывает меня с головой, и, несмотря на то, что ногами я чувствую дно, у меня все равно нет никаких сил выбраться из воды самостоятельно.

Алекс

Не свадьба, а дурдом. По каким-то причинам церемонию задержали: невеста не выходила к алтарю, гости начали волноваться, и отец попросил меня об одолжении заговорить его бизнес-партнеров, пока он искал невесту и, очевидно, вел переговоры с ней.

Параллельно, Кристал вновь ошивалась под носом, и еще парочка телок, с кем я спал и оставлял под утро. В нашем колледже учится много дочерей партнеров моего отца, и такие встречи неизбежны, но они всегда жутко раздражают и отнимают у меня немало энергии.

Как бы я ни искал Мари, она словно сквозь землю провалилась. Но когда я не нахожу ее на самой церемонии, я действительно напрягаюсь. Я довел ее до такого состояния, что она вполне могла бы сделать то, чего я отчасти хотел.

Все эти годы, пока я глубоко внутри скорбел по маме и не имел права выразить свои чувства и эмоции, я мечтал, жадно желал возмездия. И мне, правда, казалось, что если я когда-либо увижу Агату, мать Мари, подыхающей от подобной потери, что пережил и я, то почувствую желанное удовлетворение, счастье, подобие правосудия.

Я никогда бы не убил Марину своими руками. Я мог довести ее до той точки отчаяния, что единственным спасительным вариантом для нее стал бы выход в окно или шаг в пропасть.

Жестоко? Глупо? Эгоистично? Возможно. У ярости и злости нет адекватного лица. И все эти годы, что Марина и Агата были далеко, я жил этими фантазиями и иллюзиями о возмездии, но только столкнувшись с Мари лицом к лицу, осознал, что не желаю ей смерти.

Это не значит, что я отказываюсь от своих планов на нее, схожу с дистанции или игры… Нет, я лишь меняю правила. И если раньше я хотел, чтобы Марина заплатила за проступок своей матери своим телом, то теперь я попрошу и заберу у нее большее – душу, что я буду держать на ниточке, пока мне это не надоест.

Агата забрала у меня все: сначала мать, теперь отца, и уверен, что претендует на этот дом и другое состояние Кайрис после свадьбы. Что ж. Я заберу у нее не меньше – ее дочь, чья жизнь будет целиком и полностью трепыхаться в моих руках.

Недели, годы, десятилетия. Я заставлю Агату пожалеть о том дне, когда она связалась с семейством Кайрис, и молить о прощении и отпущении грехов, которые никогда не свершатся.

– Крис, – ловлю бывшую за плечи, как только нахожу ее под одним из свадебных шатров после церемонии. – Ты видела Мари? – встряхиваю девушку, заглядываю в ее хитрый разрез глаз. – Отвечай! – требую я, проклиная Кристал за молчанье.

– Если ты про блондинку в розовом, то она пошла в ту сторону, – наконец отзывается Кристал и, пожимая плечами, указывает курносым носом в сторону пляжа.

– Черт, – ругаюсь я, прекрасно понимая, что желание Мари уединиться не связано с тем, что ей вдруг захотелось помедитировать на природе.

Наш разговор распорол те самые шрамы, кровоточащие с ядом и с нетерпимой болью.

Ей не стоит оставаться наедине с теми мыслями, что наверняка вращаются в ее светлой головке. Как ни крути, она пережила серьезную травму в то время. И если честно, я не раз слышал, как многие девушки после подобного заканчивают жизнь самоубийством.

Они просто сжирают себя изнутри, гаснут. С Мари этого не случилось, она выстояла и справилась, заплатив за сохранение жизни высокую цену в виде пожизненного чувства вины.

Добравшись до лестницы к пляжу, я спускаюсь вниз едва дыша. Дорога кривая и немного опасная в темноте, но мне не привыкать к подобным пробежкам. Выбегая на пустой пляж, взглядом цепляюсь за пирс, не находя Мари.

Ее нигде нет. Ни среди скалистых камней, ни под ближайшими пальмами, ни в пришвартованных лодках. Шум моря заглушает остальные звуки, и я не сразу обращаю внимание на то, что среди волн поднимаются какие-то неестественные всплески воды.

Всего лишь секунда на осознание и раздумья. Точнее их нет… когда я прыгаю в воду и направляюсь в сторону задыхающейся и тонущей Марины.

Вода холодная, черт возьми. Ледяными иглами впивается, вызывая судороги. Спасибо дайвингу, я хорошо подготовлен к борьбе со стихией, и задержка дыхания у меня на высоте. Уверен, Марина не сможет похвастаться тем же.

Когда нахожу в воде хрупкую фигурку, сразу же вывожу ее наверх, над уровнем воды, чтобы она могла дышать. Марина отчаянно и инстинктивно цепляется за меня, едва ли не утопив меня нажимом на плечи. Благо девчонка легкая. Но волны чертовски сильные… еще пара сильных и нас прибьет к скалам. Спасибо, что мы не в океане и здесь нет смертоносных тягунов, иначе бы вместе подохли – чуть не так, как я рассчитывал. Но мне не до смеха сейчас.

Нужно мобилизовать все свои силы и спасти Марину. К тому времени, как добираемся до суши, дышаться становится тяжело. Я выдыхаюсь, но все-таки доставляю Марину в безопасное место. Опускаю девушку на свою белую рубашку и пиджак, оставленные на пляже, как только я пришел сюда.

Аккуратно положив Марину на поверхность земли, слегка постукиваю ее по щекам, проверяю пульс… Она дышит, хоть и хорошенько откашлялась, выпустив из легких полстакана воды. Наши взгляды пересекаются, и я понимаю, что Мари разглядывает меня не совсем трезво. Белки глаз красные, зрачки расширенные… Она сама на себя не похожа, боюсь, даже меня четко не видит и не понимает, что происходит.

– Ты под чем, Русалка? Ты что принимала, блядь? – рычу я, едва сдерживая свои эмоции, чтобы не обхватить за скулы и не вправить ум и разум в светлую голову.

– Я не знаю. Мне что-то подсыпали, – мямлит Марина, обессилено опуская голову на песок.

– С кем ты общалась? Кто это мог сделать?!

– С Крис… и с каким-то парнем. Но Крис взяла напиток с подноса официанта.

И могла предварительно подсыпать что-то туда или подговорить беднягу. Думаю, это что-то относительно безобидное и доступное для Кристал. Жидкий каннабис? Вполне вероятно. Марину размазало, тело стало тяжелым.

– Ты в воду сама прыгнула? – допытываюсь я.

– Голова болит, Саш. Не задавай вопросов, – схватившись за виски, стонет Марина. – Легкие болят. Все болит. Мне страшно, – едва слышно шепчет девушка, сворачиваясь калачиком на моей одежде.

– Черт. Пойдем домой. Я возьму тебя на руки, хорошо? Тебе нужно выпить воды с лимоном.

– Нет! Я не хочу туда. Не хочу привлекать внимание, видеть маму… Там так шумно, Саш. Так действует на нервы, – малышка почти плачет то отталкивая меня, то пытаясь прижаться, словно котенок в поиске защиты. – Просто побудь со мной. Здесь. Останься, – ее зубы стучат друг о друга, тело содрогается от холода. Я накидываю пиджак на ее плечи и крепко обнимаю, прижимая к себе.

– Мне страшно. Это просто… паника. Удушье. Мне было так жутко. Я думала, что умру.

– Тише, Мари. Тебе нужно отдохнуть. Хорошо, мы останемся здесь, если ты хочешь, маленькая, – успокаиваю ее я, сам ахеревая от нежности, в которой утопает грудная клетка.

Блядь, вот какого х»я? Что за нежности? Что за розовые пони прошлись по моим ребрам только что? Почему хочется ее обнимать, прижимать к себе, защищать, поддержать?

Уж не влюбился ли я часом? Впервые, по-настоящему, блядь. Нет! Не хочу этого, не надо.

Но что-то неизвестное буквально припечатывает меня к Мари. Хочется целовать каждый миллиметр ее живого лица, ее шеи, где пульсирует венка, отвечающая за ее жизнь.

Она жива. А могла бы уже лежать камнем на дне морском.

Ладно, я не должен об этом думать… Эта нежность пройдет. Я просто чувствую себя долбаным героем. Чувствую, что сделал что-то полезное. Спас человеческую жизнь, пусть и не на операционном столе. Но это определенно то, что доставит мне много кайфа в жизни. Это то, куда мне стоит двигаться.

– Почему ты не дал мне утонуть, если так сильно хотел уничтожить? – тихо раздается ее голос, когда я откидываюсь на песок и ощущаю, как Мари положила голову на мою грудь.

«Я не знаю», – ответ, который так и не срывается с моих губ, потому что меня просто вырубает от усталости, как и Марину, закидывающую на меня свою стройную и гладкую ножку.

***

Когда я просыпаюсь, на улице все еще темно. И музыка доносится откуда-то издалека, а значит, мы спим два, три или максимум четыре часа. Гости гуляют до рассвета, а нас – давно потеряли. Но, наверное, не так плохо быть потерянными вдвоем на пляже. И если честно, я бы хотел, чтобы мы переместились на необитаемый остров и трахались до одурения, как герои «Голубой лагуны».

Мари сладко спит уже не на моем плече. Она перевернулась на живот, подложив локти под подбородок. Изогнутая в колене нога приподнимает кверху аппетитную попку, от которой у меня не только захватывает дух, но немедленно встает колом член. Блядь, от одного взгляда… с ума сойти.

Мне даже не приходится касаться себя, чтобы стать чертовски твердым и ощутить дикое желание вылизать эту задницу и все чувственные области рядом. В Мари есть что-то невесомое, вкусное, манящее, бесконечно притягательное. Сучка действует на меня, как магнит или рубильник, отключающий разум.

Лениво приподнимаясь на локтях, я встаю над Мариной и переворачиваю ее на спину. Она инстинктивно постанывает во сне, но не просыпается: я вижу это по ее размеренному и спокойному дыханию. Да и вряд ли она бы не высказала свое «фи», если бы очнулась и хотя бы краем глаза увидела то, что я уже стянул с себя джинсы и едва сдерживаюсь от того, чтобы не накачать свой член и не трахнуть ее, пока она спит.

Блядь. Такого у меня еще не было. Почему бы и… да?

Здесь повсюду песок. Будет неудобно, но, к счастью, великолепная задница Марины располагается прямо на моей рубашке. Я начинаю целовать ее ноги, ощущая соль на коже, и это так вкусно, что крышу сносит. Запах ее кожи словно переплетается с ароматом моря и ветра, и она еще больше напоминает мне русалку сейчас. Особенно когда у той появились ноги, и она как раз была немая и не строптивая, как и спящая в этот момент Марина.

Я только попробую…

Можно ли считать, что я пользуюсь моментом? Определенно. Вот такой я гад, сволочь, ублюдок, но уверен, что Мари понравится, если я немного потереблю ее влажные складочки. Я подбираюсь к ним губами слишком быстро, раздвигая ноги Мари как можно шире.

Она не просыпается, лишь издает тихий стон во сне. Утомилась, моя девочка. Накупалась, наплавалась. Чуть на свет иной не отправилась. И сейчас я намерен отвезти ее в космос и вернуть обратно.

Сон у Мари крепкий, если Кристал подмешала ей то, о чем я подумал. Черт знает, какая там была дозировка натурального наркотика, но этой шалаве за ее злодеяния я оторву голову.

А свою пока пристраиваю между разведенных стройных ножек Мари. Внезапно проскакивает шальная мысль: нас может кто-то увидеть. Любой из гостей может полюбопытствовать и спуститься на пляж в поисках единения. А здесь мы – новоиспеченные сводные брат и сестра трахаемся после того, как спаслись от сумасшедших волн и ночных тварей, выползающих на берег именно ночью.

Но остановиться и поменять локацию практически невозможно, очень сложно. Как и оторваться губами от ее нежной кожи. Ласкаю внутреннюю сторону бедер, а после сдвигаю полосочку бежевых стрингов и открываю себе обзор на самую аккуратную, блядь, и маленькую дырочку, которую я когда-либо видел.

От одной лишь мысли о том, насколько тугой она может быть, в глазах темнеет, а в паху разливается такая сладкая боль, что меня трясет так, словно в член двести двадцать вольт электричества зарядили.

У меня чертовски крупный размер, даже если она не девственница, мне следует ее растянуть и увлажнить… Не хочу, чтобы ей было больно. Хочу, чтобы ей было так приятно, так незабываемо, чтобы она стала от меня зависимой еще больше, зависимой и порабощенной.

Ты будешь боготворить мой член, девочка. Это я тебе обещаю. Я уже сейчас вижу, насколько мы идеально совпадаем друг с другом.

Как инь и янь. Твердость и нежность. Отбитость и святость. Манипуляции и ведомость. Хищник и жертва. Спящая, нежная, ни о чем не подозревающая жертва…

Мягко касаюсь языком ее складочек, едва сдерживая рокочущий рык. Она такая вкусная, при этом соленая и чистая. Не выдерживая напряжения, я упираюсь членом в ткань своих джинс, распластанных по песку, стараясь не испачкаться. Хочется трахаться, брать, толкаться в нее, наблюдая за тем, как она беспомощно извивается подо мной, стонет и выкрикивает имя.

Но я лишь дразню нас обоих, обхватывая ртом ее клитор, сжимая ягодицы ладонями. Пью, ем и пробую ее на вкус, замечая, как дрожат бедра невинной малышки. Она начинает дышать чаще, и только когда ее рука касается моих волос, я понимаю: Мари проснулась. Либо она думает, что это сон, и позволяет себе расслабиться и получать удовольствие, а это чертовски играет мне на руку. Не хочется отвлекаться на споры и выяснение отношений.

– Саша, – тихо протягивает девушка, и эти четыре буквы, что и так всегда убивают меня на русском языке, звучат еще особеннее, еще приятнее, чем обычно. Она выстанывает их сквозь тяжелое и сбитое дыхание, полное удовольствия. А у меня голову кружит, я вбираю в рот ее соки, проникая пальцем в тугое лоно. Блядь.

Умереть можно. Это так горячо, что голову сносит, особенно когда я вижу, как Мари инстинктивно двигает бедрами, напрашиваясь на мой палец, язык и губы.

– Проснулась, Русалка? Наплавалась? – я поднимаюсь к ее лицу, при этом продолжаю ласкать ее клитор и дырочку, туго обхватывающую мои пальцы. Ловлю взгляд Мари: она смотрит на меня так, словно видит в расфокусе и дымке. Она явно трезва, основное действие наркотика позади, просто находится в прострации и расслабленном состоянии. – Ты в порядке?

– Зачем ты так со мной, – едва ли не плача, хныкает Мари, волнообразно извиваясь бедрами. – Останови это. Остановись…, – едва дыша, шепчет она, а сама тянется ко мне губами, чтобы урвать глубокий поцелуй, где наши языки переплетаются воедино и танцуют в страстном танце, который скоро продублируют наши тела.

– Не могу, детка, прости, – рычу я и рывком наваливаюсь на нее сверху. Головка члена упирается в тесное, горячее, влажное отверстие, и у меня снова темнеет в глазах. Красные всполохи перед взором, огненные языки пламени сосредотачиваются вокруг паха и бедер. Я не помню, когда в последний раз был настолько твердым.

– Не делай этого. Давай просто… прикосновения, – неразборчиво просит Мари, но в ее глазах читаю отчетливо, что простых касаний ей будет мало.

– Тебе же мало будет, девочка, – наклоняясь к лицу, чуть слышно утверждаю на ушко. – Ты член мой хочешь, – настойчиво двигаюсь между ее бедер, пока имитируя секс. Мари кусает губы, красивейшее в мире лицо искажает маска сладострастного удовольствия. – Только попроси, и он будет твой, – дразню ее я, надавливая головкой на тугое колечко. Блядь. Я войду и, наверное, сразу кончу.

– Саш, не надо.

– Что «не надо»? Скажи, как ты хочешь. Я не собираюсь тебя насиловать. Хочешь, чтобы я остановился? – наваливаюсь на нее весом всего своего тела и сильнее раздвигаю ее ноги, ощущая, как она приподнимает попку навстречу мне.

– Нет, – выдыхает Мари, прикрывая глаза, когда я погружаюсь в нее головкой, сантиметр за сантиметром, растягивая удовольствие. Мурашки бегут по всему телу, как и пот, который она смахивает своими нежными ладонями, поглаживающими мою спину. А девочка вошла во вкус, и мне это нравится.

– Скажи, чего ты хочешь, и я дам тебе это не раздумывая, – в горле пересыхает, сердце отбивает фламенко в груди. Я взорвусь скоро, я на грани от того, чтобы не врезаться в нее каменным поршнем и не разорвать на части.

– Хочу ощутить его, – мямлит Мари, но мне этого недостаточно.

– Кого – его? – усмехаясь, веду губами по ее губам.

– Хочу твой член, – хныкая, просит Мари, изнывая от напряжения. Оно давно скапливалось межу нами, и нет ничего удивительного в том, что в момент полной расслабленности и доверия, после того как ее жизнь висела на волоске, она наконец признала это.

– Получай, малышка. Ты заслужила, чтобы тебя хорошенько оттрахали, – рычу я, входя в нее до самого упора. Каменный член проникает в тугое, но влажное отверстие, и я не сразу понимаю… что она, черт возьми, девственница.

Я думал… я думал… я был бы еще осторожнее, но уже поздно. И это почти невозможно, когда она так призывно стонет и хныкает, умоляя продолжать и не останавливаться.

– Тише, детка, – притормаживаю ее я, когда Мари обхватывает меня за ягодицы. – Тебе не больно? Точно?

– Нет, продолжай, – шепчет девочка, несмотря на то, что пара слезинок растворяется на ее губах. Я стараюсь быть нежным и аккуратным, но это дается мне трудно.

– Привыкай, моя маленькая. Ко мне привыкай… это твой первый и последний член, обещай мне, – требую я, проникая в ее рот языком в одном ритме с вдалбливающимся в дырочку членом. – Ахуеть, какая ты тугая. Голову сносит. Мне хочется растягивать удовольствие. Но это трудно, – тяжело дыша, я закидываю одну из ее ног на свое плечо и замедляю толчки, словно наказывая ее, шлепаю каждым ударом бедер. Это так сладко, что невозможно дышать. У Мари нет слов, и лишь по тому, как она стонет и кусает губы, я понимаю, что ей тоже приятно, несмотря на то, что наверняка больно.

Крови почти нет, такое бывает.

– Ты слишком большой, – бормочет она в мои губы бессвязно.

– Тебе нравится?

– Да.

– Ты никогда не захочешь никого также сильно, как его, – усмехаясь, заверяю ее я. И тут же утыкаясь в ее шею, с глухим отчаянием: – А я никогда не захочу больше другую также сильно.

Я растворяюсь во времени и пространстве. Шум волн заглушают шлепки наших потных тел друг о друга, вздохи и стоны, влажные звуки. Тела переплетаются, и я реально ощущаю каждой фиброй души, что мы становимся единым целым, единым существом. Я никогда не испытывал ничего и близко подобного.

Раньше секс был для меня подобием спорта, как активная тренировка. Но с Мари – это эмоциональный фейерверк, оргазм мозга и острота всех ощущений на грани.

Не сдерживаясь, я совершаю в нее финальные фрикции, прокатывая ее по песку и рубашке, одномоментно заводя ее запястья за голову. Целую так глубоко, насколько это возможно, и вхожу в нее так же…

Моя теперь. Никуда не денется.

_______________________________________

*  термин в естественных науках, обозначающий свойство некоторых хаотичных систем: незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе в совершенно другом месте.