Глава 8

Марина

Так приятно ощущать его тело на себе. Касаясь носом моего, Саша замирает внутри меня уже после того, как я ощутила выстрел горячего содержимого глубоко внутрь себя.

То, как он наполняет и растягивает меня – совершенно новые, непередаваемые и неизведанные эмоции. Ощущение полного слияния с другим человеком – так странно и так сладко одновременно. И так страшно – быть половиной целого.

Не могу поверить, что все это произошло. Мой первый секс, который должен был давно произойти с Денисом, но я почему-то всегда откладывала этот момент. А с Сашей… все произошло само собой, естественно. Как будто не могло быть иначе.

Он покрывает мое лицо нежными поцелуями, слизывая слезы, а я не могу осознать, что мое личное Чудовище вдруг обернулся Принцем. Надолго ли? Я ведь взрослая уже, а все по-прежнему верю в сказки. И так страшно, что наша история не закончится на счастливой ноте.

Между ног так тепло, так влажно. Он выходит из меня медленно и аккуратно, а я чувствую, как у меня по бедрам текут остатки нашей страсти, и тихо радуюсь, что пью противозачаточные таблетки. Начала их пить от проблем с кожей и как-то так и не слезла с них. Как оказалось, не зря.

Я не готова к ребенку, я сама недавно была девочкой. А сегодня – я уже девушка. Представляю себя распустившимся цветочком, который нуждающимся во внимании и заботе.

– Слишком хорошо, чтобы быть правдой, – мурлычу в его губы, вдыхая Сашин запах. Голова кружится, и я не могу надышаться им.

– Согласен, девочка моя. Это слишком ахуенно. У меня в глазах потемнело от фейерверка, – мягко усмехается Саша, падая рядом, но накрывая меня своей рукой.

Мне ни на секунду не хочется отпускать его. Словно пока наши тела соприкасаются – мир существует.

Черт, ну почему я так залипаю на нем? Куда я качусь? Влюбляюсь без оглядки. Погружаюсь в него все сильнее и сильнее, и эта ночь усугубила все, обострила все эмоции и чувства.

Наши родители только что поженились. Мы – переспали. Если начать думать об этом в социальном ключе, на ум приходят лишь два слова – «это пиздец».

Это неправильно, ненормально, и я не знаю, как с этим быть.

Как быть с Денисом, пересекшим для меня несколько стран просто для того, чтобы увидеть?

Как быть с тем, что у Саши в голове «не все дома», и сейчас он нежный и ласковый котик, а завтра станет жутким зверем, морально мучающим меня и играющим в свои глупые игры?

Что мне то со всем этим делать, юной девчонке? Столько вопросов в голове и ни одного ответа.

– Без резинки так кайфово. Я чуть не сдох, – тяжело дыша, признается Саша. – У меня такого еще не было. Не только у тебя сегодня «первый раз», малышка.

– И какого черта ты кончил в меня? – отчитываю его, заглядывая в захмелевшие глаза Александра Кайриса. Опьяненные кайфом, причиной которого стала я. – А если бы я не пила таблетки?

– Ты пьешь таблетки? Фух, – с облегчением выдыхает Кайрис. – Новость хорошая, значит, я могу трахнуть тебя еще раз? – прильнув к моей шее, он подтягивает меня к себе, упираясь членом в мое бедро.

– У тебя снова стоит? Ты сумасшедший, – теряюсь я.

– Снова тебя хочу. Привыкай, маленькая, – дразнит он, накрывая ладонью мою грудь, и поочередно взвешивает ее в своих ладонях.

– Не надо так больше делать. Рисковать не стоит. Таблетки не на сто процентов защищают от беременности, а от болезней не защищают вовсе, – включая внутреннего параноика, ставлю в известность я.

– Я чист, нас в колледже всегда гоняют на мед. осмотр. Это раз. Во-вторых, как я уже сказал, я никогда раньше не трахался без презерватива, – не знаю, стоит ли ему верить, но звучит убедительно. – И хватит ворчать, Мари. Просто скажи, как тебе понравилось, что тебя поимели кожа к коже.

– Дурак. Ты такой извращенец, – прикрывая глаза ладонями, смущаюсь от его грязных слов я.

– А ты такая маленькая еще, – рычит Саша, потянувшись к моим губам. – Но мне нравится это. Твоя неискушенность. Неиспорченность. Чистота. Я не ожидал этого. Что ты невинна. У тебя же парень был…

– Ждала особенного момента.

– И надеюсь, не пожалела, – удивительно, но его слова даже не звучат самоуверенно. Словно ему действительно важно: понравилось ли мне и как я себя чувствую?

Какое-то время Саша еще обнимает меня. Мы лежим на песке едва одетые, зацелованные ветром и друг другом… Мир кажется нереальным, выдуманным, идеальным. Огромным! Я смотрю на небо и представляю, будто я купаюсь в падающих звездах.

– Если звезда пролетит, ты какое желание загадаешь? – тихо спрашивает Саша.

– Даже не знаю, – хмыкнув, задумываюсь я. – А ты?

– Я могу сказать, но оно совершенно не романтичное.

– Ну скажи, раз заикнулся!

– Всегда иметь возможность тебя трахать, слишком ты сладкая, – вновь зацеловывая меня, рокочущим голосом признается Саша. А я таю от услышанных слов, несмотря на то что это звучит пошло и не пахнет любовью. Ему девятнадцать. Наверное, это нормально – воспринимать меня не как романтический объект, а как сексуальный. Спасибо, что я больше не мишень для мучений и его издевательств. Страшно одно: это все временно, и когда пелена эйфории спадет, он вновь станет Чудовищем.

– Действительно – не романтично. Немного потребительски.

– Привыкай. Моя любовь – она такая, потребительская, – не думая о словах, выпаливает Кайрис.

– Любовь? – заглядывая в карие глаза, вспыхиваю я, ощущая, как щеки заливаются румянцем.

Саша резко садится на песке и, немного нахмурившись, устремляет взгляд в даль.

– Ты меня вроде уничтожить хотел. Значит ли это, что выходом из «Джуманджи» был секс? – немного издеваюсь я, улавливая прилив власти над Кайрисом.

– Не уверен, – ледяным голосом отзывается Саша. Встав с песка, он кидает на меня высокомерный взгляд сверху вниз и, скривив губы, заявляет:

– Это был новый урок, Мари.

– Какой же? – напрягаюсь всем телом, чувствуя, как холод, исходящий от него, начинает адски жалить кожу.

– Никогда не верь словам, сказанным после или во время секса, – приподняв бровь, выносит приговор Кайрис.

– Признайся, что влюбился в меня и не хочешь больше мучить! Ты кто? Мальчик или мужчина? —я приподнимаюсь с песка, с трудом встаю на ноги и легонько толкаю его в грудь. – Про «первую кожа к коже» мне тоже не стоит верить? Тогда мне срочно нужно в больницу.

– Вообще ничему не стоит верить, Мари. Словам – тем более. Только действиям, – обхватив меня за плечи, Саша легонько меня встряхивает. – Давай забудем об этом. Ты не беременна, и ладно.

Слезы выжигают глаза. Этот ублюдок только что накачал меня своей спермой, не спросив у меня разрешения, а теперь говорит такие вещи. Это больно. Особенно после близости.

– Если мы забудем об этом сейчас, то твое желание никогда не сбудется. Слабо?

– Да, давай забудем. Мне так проще. Не слабо, Мари, – все тем же стальным тоном отрезает Саша и, кидая на меня последний уничтожающий взор, направляется к выходу с пляжа, оставляя меня одну.

Мне хочется выть, рыдать в голос, скрести по песку ладонями – внутри разгорается адское пекло агонии, заполняющей каждую клеточку тела. Голова кружится, немые слезы душат, затягиваясь чокером вокруг шеи. Змеей, которую мне не скинуть, от яда которой не избавиться.

Я просто падаю на колени и начинаю плакать, закрывая глаза руками. Я иду в море, на этот раз здесь не глубоко, и у меня нет цели утонуть снова. Я немного боюсь темной воды, поскольку слышала, что именно ночью к берегу приплывают различные морские гады.

Но мне плевать, я все равно сажусь на песок мелководья, пытаясь отмыть с себя следы Александра Кайриса. Да только это бесполезно. Этот «гад» уже забрался под кожу, и вырвать его можно лишь операбельным путем…

Алекс

Это полный пиздец и взрыв мозга. Мне хочется отправиться в гараж, взять биту и раздолбать что-то жутко ценное и дорогостоящее. Боксерской груши мне точно не хватит, чтобы совладать с эмоциями и чувствами.

Чувствами… Какими, блядь, чувствами? Откуда они взялись? Или всегда во мне были? Возможно, вся эта напускная ненависть, четкой проекцией упавшая на Марину с ее матери, была лишь обратной стороной сильной привязанности?

А ведь я привязываюсь. Конкретно так привязываюсь. С каждой секундой, проведенной под прицелом ее топазовых глаз, мне все меньше и меньше хочется мучать ее и все больше – защищать, ни с кем и никогда не делить. Расстрелять всех, кто посмеет претендовать на нее и касаться ее как женщины.

Теперь я официально ее сводный брат. И мы успели потрахаться за тот час, что официально являемся родственниками. Отлично, прекрасно. Мой отец устроил мне в жизни Санта-Барбару, а мне расхлебывать это дерьмо. Ему не стоило утраивать замуты с двумя лучшими подружками в студенческие годы, тогда ничего бы этого сейчас не было.

И Марины бы рядом не было.

Сложнее всего просто признать, что я схожу со своего пути. Мой фокус сместился с мести и возмездия в тот миг, когда я подвез ее с этим крохотным котенком и ощутил, как они оба доверчиво жмутся ко мне, признавая защитника. Лишь на расстоянии мне было необходимо уничтожить Мари, но чем она ближе, тем меньше я вспоминаю о матери, о том, как сильно хотел, чтобы виновная в ее смерти поплатилась самым дорогим, что у нее есть.

Я влюблен в свою малышку. Без памяти, до одури влюблен в нее. И это так сильно и чертовски пугает, что я предпочел сделать ей больно, испортить ее первый раз, изгадить настроение, чем полноценно признать это. Да, я такой. Переменчивый, бурный, закрытый, сложный… и ей со мной будет непросто. И мне, мать ее, страшно, что когда она увидит реального меня, когда поймет, какой я на самом деле, и что едва ли изменюсь – она никогда больше на меня не взглянет.

Кажется, что лучше быть загадочным, чем настоящим. Но тихий голос повзрослевшего внутри меня Кайриса постоянно шепчет, что это не так. Да, я юн, и многие вещи в моей жизни совершаются под влиянием так называемого юношеского максимализма, но в некоторые моменты взрослеть приходится довольно резко.

И когда я поднимаюсь вверх с пляжа и вижу, как гости со свадьбы расходятся, мой взгляд немедленно цепляется за одного странного гостя, восседающего на одном из стульев с огромной охапкой цветов.

Я подслушал разговор родителей на свадьбе. Денис – бывший Марины, кажется, заходил на «огонек», а потом быстро ретировался. Очевидно, гонял за цветами.

– Кого ищешь? – подхожу к молодому актеру – рафинированному юнцу с мечтательным и ищущим взглядом, который за несколько лет так и не смог сорвать «цветочек» Марины. Что ж. Я сделал это и заявил на нее свои права, и я пойду на все, чтобы он и пальцем ее не коснулся.

– Ты кто? Сын Владислава и новый брат Марины? – прищурив веки, он разглядывает меня, пока я смотрю на него, как на слизняка, недостойного находиться на моей территории.

Пытаюсь задавить авторитетом, но выходит хреново. Парень неплох. Воспитан, сдержан, привлекателен. Ухажеры у Мари как на подбор. Высокие красавцы, далекие от «слизняков». Возможно, с таким понятным, хорошим и спокойным парнем она правда будет счастлива.

Я – биполярный токсик, которому интересны острые игры и бег по лезвию, а затем – ахуенный секс, от которого она стонет так, что крики с пляжа до дома долетают.

Но противоположности, как известно, притягиваются. С ним она умрет со скуки, а я однажды все-таки повзрослею и стану для нее стальной крепостью. К тому же два актера – серьезно? Это же жесть, заниматься одним видом деятельности в семье. А вот от врача точно никто в здравом уме не откажется.

– Нет, ты меня с кем-то перепутал. Я ее парень, – четко отвечаю Денису. Судя по выражению лица напротив, я его не урыл, а закопал – иначе и не скажешь.

– Наверное, это ты что-то попутал. Это я ее парень, – настаивает Денис, но букет в его руках уже начинает потряхивать. И не ветром.

– Знаю я тебя. Актер ты из Питера. А еще я знаю правду, которая Марине не очень понравится. Если она узнает… она никогда больше не взглянет на тебя, как на адекватного человека. Понимаешь, о чем я? – ловко выстраивая сети манипуляции, затягиваю вокруг его шеи узел. В любви, как на войне, все средства хороши.

Я правда знаю, кто он. А Марина не знает, даже не догадывается, иначе бы едва ли встречалась с ним. С одной стороны, парень не виноват, что он тот, кем он является. С другой – он мог бы сказать ей правду, если не считает себя виновным.

В любом случае, информация, которой я обладаю, всегда играет мне на руку. Без информации невозможно манипулировать людьми, я понял это еще пять лет назад, когда мама умерла на моих глазах. Если бы в момент ее болезни информации о ее недуге было бы чуть больше… она была бы жива.

Но отсутствие определенных данных, правильной постановки диагноза и лечения убило ее.

– Не понимаю, – обливаясь потом, немного дрожащим тоном голоса отвечает Денис.

– Советую тебе исчезнуть из Испании как можно скорее. Иначе я раскрою карты. Хочешь, куплю тебе обратный билет? – небрежным жестом достаю телефон из кармана и открываю необходимое приложение.

– Не надо! Я сам в состоянии! – рявкает Денис, едва ли не плюясь в мою сторону. – Вот ты кусок дерьма, – ругается он, побагровев от злости. – Думаешь, я на тебя ничего не найду?

– Вперед. Попробуй. Я чист, как святой Адам, – развожу руками в стороны, думая о невинной Еве, которую я распаковал этой ночью. И собираюсь делать это каждую последующую ночь.

– Ты просто ублюдок и мажор. Сынок богатого папочки. Ей не за что тебя любить. Не за что уважать, – пытаясь продемонстрировать свои яйца, пыхтит Денис.

– Любить меня необязательно, чтобы стонать подо мной и кричать мое имя, – заявляю я. – Надеюсь, мы друг друга поняли.

– Ты… ты это серьезно? Она с тобой… она… тебе позволила, – мне даже жалко парня становится, когда роскошный букет выпадает из его рук. – Ничего не понимаю. Мы были в долгих отношениях, и я так долго берег ее, ждал ее…, – едва ли не плача бормочет он. Честно говоря, выглядит трогательно, но немного не мужественно.

– Не расстраивайся. Подари цветы вон той девушке и проваливай из Испании, – ставлю точку я, пальцем указывая на Кристал, что немного шатается и направляется в сторону главных ворот. Напилась девка. Поэтому отношения сейчас с ней выяснять бессмысленно. Тем более у меня есть дела поважнее.

Оставив Дениса в обескураженном и растерянном состоянии, я направляюсь к дому и через пожарную лестницу забираюсь в спальню своей ненаглядной Русалки. Ее еще нет здесь. Но ничего, я подожду.

Я практически снова засыпаю под одеялом, когда слышу, как входная дверь спальни открывается и закрывается. Сонная Мари в полутьме находит свою кровать и опускается на нее, предварительно снимая розовое платье, извазюканное песком.

Наверное, у нее нет пока сил, чтобы помыться. Намучалась маленькая. И сердце предательски щемит… когда осознаю, что растерзал и помучил ее, несмотря на то, что старался быть аккуратным.

Она без сил падает на кровать, забирается под одеяло с ногами. Не проходит и секунды, как я прижимаю хозяйку комнаты к себе и пугаю до вскрика, который приходится немедля заткнуть ладонью.

– Тише, детка. Это я. Саша, – горячо шепчу ей на ушко.

– Кайрис, ты долбанутый?! Что ты тут делаешь?! – едва ли не кричит Мари, но я накрываю ее рот поцелуем и тут же припечатываю к постели всем своим телом, крепко схватив запястья. И нет, я не собираюсь ее трахать, хотя очень хочу. Очень.

– Прошу у тебя прощения, – тихо признаюсь я в ее сладкие губки.

– Что? – она теряется, хлопает ресничками и, кажется, окончательно ахеревает от моего поведения.

А мне что делать? Что сказать: мол, я больше так не буду? Солгать? Да поебать, что будет. Сейчас как увидел этого индюка с цветами, осознал, что не смогу находиться поодаль от нее. Украдут еще, возьмут сексом с ней займутся… а мне этого меньше всего хочется. Не хочу, чтобы в нее кто-то засовывал свой грязный член.

Ее киска только для моего создана, и я хочу запатентовать свои права на нее самым официальным из возможных образов.

– Что слышала, Русалка. Прости меня, я повел себя, как высокомерный павлин. Я так часто себя веду. Но это маска, ты же знаешь, – вслух произношу то, что хочет слышать каждая девушка, находясь в плену манипулятора. Едва ли я когда-либо перекрою себя полностью. Но рядом с ней я, правда, готов сорвать маску. Ей я готов открыть сердце. Потому что она всегда была где-то внутри меня – иногда болью, иногда мишенью, а иногда – самым светлым, что когда-либо существовало во мне.

– Ты не павлин, ты идиот и ублюдок. Ты сумасшедший в спальню ко мне пробираться? Пугать меня?

– Трахать, – немного заставляю ее замолчать, слегка толкаясь членом в развилку между раздвинутых бедер. Я в штанах, поэтому она не может ощутить его в полной мере, но это вопрос времени.

– Не позволю тебе больше касаться меня.

– Твоего разрешения никто не спрашивал, – я встаю с постели и, обхватив ее за талию, закидываю Мари к себе на плечо. – Не кричи только, родители услышат, – предупреждаю ее я, хлопнув по попке. – Тебе в душик надо. Ты в песке вся. Не очень это полезно для здоровья.

– Как и трахать меня без презерватива, Кайрис. Кто бы здесь говорил о здоровье.

– Я извинился. Два раза. Три – этой мой предел, поэтому не драконь меня, – шучу я, заводя ее в душ и включая воду.

– И почему ты такой… переменчивый, – тяжело вздыхает Марина, расплываясь в улыбке, когда теплые струи начинают смывать с ее тела всю скопившуюся усталость и грязь.

– Не будь я переменчив, ты бы утонула, – усмехаюсь я, намыливая мочалкой ее тело, аккуратно обводя мягкой губкой ее соски и небольшую девичью грудь, от вида которой у меня дыхание схватывает. – Русалка, ты не русалка.

– Русалка, которая не умеет плавать, – обнимая меня за плечи, Мари слегка виснет на мне. – Пообещай мне, Саш, что ты больше не будешь вести себя как мудак. Пообещай, что больше никогда не дашь мне утонуть, – растаяв, малышка трется носом об мой нос, и я невольно выдыхаю… и снова делаю резкий вдох, проживая эмоции.

Мне нужно признаться. Нужно впустить в себя огромное, светлое, чистое… исцеление.

– Обещаю. Я не дам тебе утонуть, – клятвенно сообщаю я, продолжаю намывать ее и заодно лапать. Мари начинает возбуждаться, я вижу это по плывущему взору и ее попыткам закинуть на меня ножку… черт.

Я не планировал ее трахать. Все-таки я понимаю, что после того, что я порвал ее, Мари стоит отдохнуть. Но не проходит и десяти минут, как я проникаю в нее, распластав чистенькую и голенькую на кровати и высоких подушках. Красивая такая она подо мной. Так еще красивее, чем в одежде и в жизни. Стараюсь быть аккуратным, и ей чертовски нравится, когда я выхожу из нее полностью и медленно наполняю снова. Это самый медленный и чувственный секс в моей жизни. Про такое говорят: «занимаемся любовью» – ванильная фраза, от которой меня обычно тошнит.

Но с Мари… она приобрела смысл.

Измученная малышка засыпает на моей груди, снова на области сердца. А я нюхаю, перебираю пальцами ее волосы и встречаю рассвет, приветствуя солнце, возникающее над линией моря.

Какой красивый момент, незабываемый. Рождение чего-то спокойного и адекватного между нами. Конец игры? Возможно, не исключаю. По крайней мере, я больше не хочу ее смерти. Как ни крути, но кровью она со мной уже расплатилась.

Я медленно опускаю спящую принцессу на кровать, вставая с нее. Второпях натягиваю джинсы и футболку – мне сегодня нужно бежать на тренировку, стоит вернуться в свою комнату, принять душ и решить с отцом пару вопросов перед тем, как он отправится в медовый месяц.

Тихо закрывая за собой дверь, я стремительно направляюсь в сторону своей спальни. Но все мое хорошее настроение снимает рукой, когда я слышу строгий голос Агаты, матери Мари. Вот какого черта она не высыпается после своей свадьбы и бродит по дому?!

– Саша. Это ты? Что ты делал в спальне Марины под утро? – ее голос ударяет меня долбаным обухом по голове и под дых, и, прикрыв веки, я мысленно проклинаю эту женщину, недостойную дышать со мной одним воздухом.

Она не заслуживает моего отца.

И тем более – свою прекрасную дочь.

– Марина перебрала вчера, – невинно разводя руками в стороны, заявляю я, сгорая под прицелом этой чертовой суки. Какого хрена она так не вовремя решила вспомнить про свою дочь. Агата выглядит умиротворенной и счастливой: еще бы, успешно выйдя замуж за моего отца, она выиграла в лотерею. – Немного хулиганила. Я решил, от греха подальше, отнести ее в спальню. Сам на кресле вырубился, даже не помню, как это произошло.

– Ну вы даете, молодежь, – подозрительно прищурившись, выдает Агата. – На кресле, значит? – уточняет она и подходит ко мне ближе, будто принюхивается, пытаясь распознать на мне запах своей дочери.

Уверен, что вся моя кожа пропахла ароматом и нежными духами Мари. Проклятье. С другой стороны… что в этом такого? Мы уже взрослые. Мы друзья детства, сводные брат и сестра. Да, родителям может не понравиться, что мы вместе. Но, в конце концов, я знаю, как с ними договориться.

– Именно на кресле, – сделав акцент на последнем слове, чеканю я. Уничтожаю новоиспеченную женушку отца и золотоискательницу испепеляющим взором. Мне до одури хочется высказать ей в лицо все, что я о ней думаю. Но слова застревают в горле. Обида и боль душит, противоречивые чувства и эмоции сгорают внутри.

Как ни крути, эта женщина – мать Мари. Та, что произвела ее на свет. Я найду способ наказать ее за то, что она сделала, не уничтожая Марину. Я клянусь, найду этот способ. Но проникнуться к ней теплом и уважением – это выше моих сил. Тем не менее мне необходимо остыть, прежде чем принимать решения и играть жестко.

Отомстить этой суке, при этом не разрушить ставшую значимой для меня Мари – задача не из легких. Ювелирная работа для такого искушенного манипулятора, как я.

Мне необходимо перенаправить мою злость в правильное русло, при этом сделать все так скрупулёзно, чтобы отец не лишил меня всего, что мне причитается.

Хотя, возможно… мне стоит покинуть элитный колледж, за который платит отец, и попробовать перепоступить самостоятельно в другой вуз и навсегда отвязаться от его золотой «кормушки».

Голова взрывается от всех этих мыслей. Я что, взрослею, черт подери?

Марина

Я просыпаюсь от того, что ощущаю на себе пристальный взгляд. Словно красным лазером по коже точка бегает. Едва ли не свалившись с кровати от страха, я привстаю на постели и растерянным взором оглядываюсь по сторонам.

Облегчение наступает лишь тогда, когда в кресле напротив я нахожу маму, а не маньяка-убийцу или того хуже – призрак из прошлого.

– Мам, зачем так пугать? – возмущаюсь я, окидывая ее изучающим взором. На Агате – спортивный костюм в обтяжку, какие она обожает надевать в аэропорт. Кажется, сегодня они с Кайрисом улетают в свадебное путешествие на Мальдивы. Что ж… я даже рада такому повороту, ведь это значит, что я смогу без препятствий погрузиться в радости первого секса.

Я только проснулась, а уже мокрая от одних лишь воспоминаний о том, как Саша меня трахал. В постели процесс был гораздо нежнее и чувственнее – словно Кайрис занимался со мной любовью, растягивал удовольствие и просто наслаждался каждым миллиметром моего тела. От одних только образов горячих картинок в моем животе распускаются самые красивые цветы и порхают бабочки.

– Ты что с утра у меня в спальне делаешь? – уточняю я ворчливо, кутаясь в одеяло.

– Я хотела задать тебе тот же вопрос, дочь. Почти тот же. Что с утра в твоей спальне делал Саша? И куда ты пропала вчера? Я не видела тебя, когда сказала «да» у алтаря, – с наездом и обидами начинает мать.

Господи, она видела Сашу в моей спальне? Или встретилась с ним в коридоре? Черт, черт, черт. Это ужасно. Но… в конце концов, разве мы сделали что-то плохое? Нет. Нашим родителям придется смириться с тем, что нам плевать, что скажут соседи про наши отношения. Он, в первую очередь, друг моего детства, а не мой сводный брат. И, как ни крути, они сами поселили нас на своей территории.

– Мамуль, напилась я. Мне плохо стало. Я на пляж пришла, чуть ли не купаться пошла ночью. Саша отговорил и домой доставил. Остальное помню смутно, он, кажется, тоже перебрал и вырубился где-то рядом, – как можно более непринужденным тоном отзываюсь я, схватывая расческу с прикроватной тумбочки. Мне просто необходимо чем-либо себя занять, иначе нервы не выдержат.

– Понятно, – с осуждением поджимая губы, выдает мама. Внимательно разглядывая меня, она концентрируется взором на моей шее. Я прекрасно понимаю, что она, скорее всего, заметила следы от пальцев или губ Саши. Господи, надеюсь, у меня там не вся шея в засосах. Это так неловко. Как же хочется просто побыть одной. – Дорогая, я должна тебе кое-что сказать. Вчера из-за этого «кое-что» свадьба едва ли не отменилась…, – немного растерянно продолжает мама, ненадолго опуская взгляд.

– Что? Правда? Вы с Владом такие влюбленные. Прости, что меня не было рядом. А что случилось? Ты, наверное, просто жутко нервничала…

– И это тоже. Но нервничала не просто так, – продолжает нагнетать мама, наращивая интригу. – Мы с Владом обсуждали наше знакомство и наше… прошлое. Ты же знаешь, что мы дружили в студенческие годы.

– Ну да. Ты, Анна, Влад… Ты много рассказывала о том, что в строительном отряде летом царила атмосфера лагеря.

– Я бы даже сказала, прости господи, «дома два», – горько усмехается мама.

– Ну вы же были молоды: веселились и делали глупости. Это нормально! – хихикаю я, мысленно разрешая себе продолжать «делать глупости» с Александром Кайрисом.

– Влад вчера поставил вопрос ребром передо мной. Один важный вопрос, который довел меня до истерики перед свадьбой.

– Ну не томи, мам, говори уже, – рычу я, откидываясь на подушки с чрезмерно зажатой расческой в ладони.

– Он попросил сделать генетический тест.

– Что еще за тест? – сердце колотится так бешено. Я не могу поверить, не хочу слышать. Она же не клонит к тому, о чем я подумала? Нет. Нет. Не может быть.

– Мы с Владиславом… близко дружили. Анна была моей лучше подругой. Я очень ее любила, очень, – со скорбной горечью в дрожащем голосе делится чувствами мама. – Но… у нас с Владом уже тогда была химия. Запретная, уничтожающая. Мы были молоды. И все было так запутанно и сложно.

– Выкладывай все, мама, – уже строже умоляю я.

– У нас было несколько эпизодов. В общем, прости, я не готова говорить с тобой откровенно. Но суть в том, что Владислав может быть твоим родным отцом, – как на духу выдает мама, забивая гвоздь в крышку гроба наших с Сашей отношений.

Кажется, они только что умерли, так и не успев родиться, созреть и вырасти.

Я нервно сглатываю, не в силах осознать масштабы бедствия.

– Нет, этого не может быть. Хочешь сказать, у меня есть отец – и это не кто-нибудь, а Владислав Кайрис?! – задыхаясь от ужаса, умираю я. – Какова вероятность, что он мой отец, мама? Ты сказала про генетический тест.

– Вероятность большая, – стараясь сохранять спокойствие, признается мама. – Мне нужен твой биоматериал, чтобы выяснить это. Я возьму его и сегодня же отдам в клинику. По приезду из медового месяца мы все узнаем. Узнаем правду. В конце концов… Марин, это же отличная новость, правда? Владислав может быть не только твоим отчимом, но и отцом по крови. Мне всегда было грустно от того, что ты росла без папы. Никто не смог защитить тебя должным образом, и пять лет назад случилось то, что случилось, – мама меняет местоположение и опускается рядом со мной на кровать в тот самый момент, когда мне хочется разорвать все подушки до перьев.

Сколько мне жить в неведении? Как дождаться результатов проклятого теста? Я буду молиться об одном – только бы мы с Сашей не оказались родными братом и сестрой. Это все еще возможно, как и наше будущее, наше общение, наша близость.

Черт возьми. Как в бразильском сериале, ей богу. Уму непостижимо просто. Я пребываю в шоке, прострации и, говоря русским народным языком, в ахуе.

Весь окружающий мир заволакивает густым туманом. Я ничего не вижу, пытаясь скрыть легкую дрожь от матери. Не хочу портить ей медовый месяц. Так и быть – плюну в баночку, подожду две недели и выдохну. Я уверена, что это все бред. Ну не может это быть правдой.

Я часто слышала теорию, что сексуального партнера мы выбираем по запаху. Природой заложено так, чтобы мы выбирали подходящих себе людей, с целью обеспечить роду здоровое потомство. Может, я чего-то не понимаю, но если поразмышлять об этом, то сама природа в таком случае должна была оттолкнуть меня от Кайриса. Но он пахнет для меня лучше всего на свете.

А может быть, я просто наивная дура, желающая верить в выгодную ей версию исхода событий.

– Это еще не все новости, дорогая, – мама, очевидно, решила довести меня до белого каления. – Владислав поговорит с Сашей тоже. Но… я вижу, между вами происходит что-то странное. Не спорь со мной, – с нажимом произносит Агата. – Дело в том, что до тебя я была беременна. Беременна от Влада. И я…, – ее плечи начинают мелко сотрясаться. – Я была не готова к детям и отдала ребенка.

–Что значит – отдала?

– Отдала паре, которая очень хотела, но не могла иметь детей. По специальной программе.

– Ты отдала младенца в чужую семью?! – я задыхаюсь от возмущения, представляя, что на месте несчастного малыша могла бы быть и я. – Какая у нас с ним разница в возрасте?

– Мне было семнадцать, когда я родила первенца. И это был ребенок от парня моей лучшей подруги. Я не знала, что мне делать. Я не была готова… Вчера мы с Владом долго говорили на эту тему. По этой причине свадьба едва ли ни сорвалась, – мама устало прикрывает лицо руками. – Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Всем сердцем. До сих пор со мной эта боль и чувство вины. Но первого малыша я отдала. Ты не представляешь, как я ненавидела себя тогда за любовь и одержимость Владом, но ничего с собой не могла поделать! Нас троих закрутили сложные события, достойные экранизации или книги.

– Не могу поверить в то, что ты просто отдала ребенка в чужие руки… словно животное, – в горле скапливается настолько внушительный ком, что мне дышать становится трудно.

– Детка, прошу тебя. Тебя никак не должно это касаться. С тобой я была взрослее почти на три года. Все уже было иначе. Ты моя самая большая радость, – мама тянется вперед, чтобы обнять меня, но я выставляю между нами стену в виде вытянутых вперед рук.

– Мне нужно переварить эту информацию. Но, кажется, это не все, что ты хотела сказать.

– Именно. В общем… Влад узнал об этом, и он намерен найти мальчика. Своего сына.

– Получается, даже если я… не дочь Владислава, у нас с Сашей есть один кровный брат?

– Получается так, – тяжело вздыхает мама. – Я надеюсь, ты понимаешь, что это значит, и не будешь переходить грань в отношениях с Сашей.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – резко отрезаю я.

Хотя на самом деле… понимаю. Даже если мы с Сашей не родные, Владиславу, коротко говоря, не нравится наше «близкое общение», которого он, очевидно, не ожидал наблюдать, приглашая меня в свой дом.

Одно дело, когда мы просто сводные на бумаге, другое – когда у нас есть один брат от общих родителей. Здесь наверняка замешан паттерн «А что скажут люди?», за который так сильно печется Владислав Кайрис.

Ему важна репутация его фамилии. Даже в Европе, где всем на всех в целом плевать.

– Я понимаю, что тебе нужно обдумать все, что я тебе рассказала. Успокоиться. Надеюсь, ты найдешь в себе силы меня простить, – со слезами в глазах шепчет Мама и мягко целует меня в лоб, прежде чем уйти за дверь.

***

Я решила пока ничего не говорить Саше. Не вижу смысла, поскольку всем сердцем чувствую, что никакие мы не родные брат с сестрой. Мой влюбленный мозг будто удалил эту информацию, закрыл глаза на суровую реальность, что так не вовремя преподнесла мать.

Зато с Владиславом они очень вовремя покинули дом, и тот мгновенно стал нашим с Сашей.

Около тысячи квадратных метров в полном нашем распоряжении. Правда, здесь как на минном поле – главное, не заняться сексом под камерами. Хотя Саша точно знает их местоположение, но мне все равно иногда немного страшно.

На какое-то время мы забыли обо всем на свете. Даже о своей игре, которая еще недавно связывала нас ненавистью, граничащей с взаимным притяжением. Мне показалось, что каждый день, проведенный вместе с Сашей, теперь равен моральному году, и с ним я взрослею на глазах.

Мы ездили в Барселону на выходные. Ели мороженое, гуляя по Пасео-де-Грасия, отрывались в парке развлечений «Порт Авентура». Каждый раз, когда он улыбался и щурился, глядя на испанское солнце, я не верила, что Кайрис превратился из моего личного чудовища в ручного котика. Кстати, Миса от него просто не отлипала, когда он ночевал в моей спальне.

Мы купались в море обнаженными, катались на велосипедах и скейте по размашистой Барселоннете. Танцевали пьяными в баре на набережной и сделали мне кучу фотографий на фоне Саграды Фамилии. Я навсегда влюбилась в этот город. Подобно Саше, он просто взял и украл мое сердце.

Мы проехали вместе сотни километров вдоль побережья Испании и даже захватили кусочек Франции. И не всегда много говорили… скажу больше – иногда я любила с ним просто молчать. Почему? Боялась, наверное, что то самое зло, разрушающее нас всего пару недель назад, вновь проснется в нем с новой силой.

Но Саша стал более серьезным, задумчивым, сложным. И наконец, не скрывал своих чувств ко мне. Не прятал их за маской ненависти и гнева.

В глубине сердца я чувствовала: чудес не бывает. Пока Саша вдоволь не насытился мной, он ведет себя, как принц на белом коне, готовый в любой момент сорваться за лекарствами в аптеку, когда мне плохо. Но что, если этот период закончится?

Что, если настанет день, когда я ему надоем, как и другие девчонки, зачеркнутые в списке его побед?

Но пока он не наступил, мы так легко и беззаботно проводим время вместе. Это похоже на курортный роман – мы оба в розовых очках, не думаем о будущем и всецело живем настоящим. Изучаем друг друга до миллиметра, наслаждаясь с жадностью, охватывающей нас обоих в любое время дня и ночи.

Правда, сейчас мне приходится настаивать на презервативе. Необходимо подстраховаться. Да, я пью таблетки, но они не дают стопроцентной гарантии. Как ни странно, Саша вошел в мое положение и принял эту неприятную процедуру как данность, вслух озвучив то, что дети ему точно сейчас не нужны.

Я настолько растворилась в своих чувствах к нему, что даже не стала расспрашивать его о том, что именно заставляло его так вести себя. Честно говоря, я боялась услышать правду. И даже сама обходила тему «игры» стороной. Проще сделать вид, что ее никогда и не было, чем напоминать Кайрису о ней.

Время пролетело быстро, я и не заметила, как две недели счастья подходят к концу.

– Что мы будем делать, Саш? – обнимая его за плечи, я бросаю взгляд вдаль: на линию горизонта, к которой подходит солнце. Скоро облака на небе станут ванильными, закатными, розово-фиолетовыми. Мы стоим на мысе, до которого добрались на байке. Моя пятая точка упирается в упругое резиновое сидение, в то время как Саша стоит рядом и обнимает меня за талию.

– Ты о чем, Русалка?

– Родители скоро приедут. Мы не сможем от них вечно прятаться. К тому же есть один маленький момент, способный помешать нам быть вместе публично.

– Да. Я много думал об этом, Мари. И честно говоря, пока не нашел правильного выхода из ситуации. Я просто жил моментом все эти дни, – я немного напрягаюсь, потому что это не то, что я хотела услышать.

– Так, значит? С тобой как на пороховой бочке, Кайрис… Значит ли это, что в любую секунду в твою темную голову может взбрести все что угодно? И завтра ты снова вспомнишь про нашу игру и возьмешь меня на «слабо»?

– А ты соскучилась по игре? – ухмыляется Саша, поддевая мой подбородок пальцами. – Я могу тебе ее устроить.

– Я, скорее, хочу понять ее причины, – немного подумав, я открываю поясную сумку и достаю из нее миниатюру Porsche 911 – того самого талисмана удачи, к которому так привязан Алекс.

– Пока держи у себя, – спокойно комментирует Саша, но все-таки берет из моей ладони игрушку. Он смотрит на нее как зачарованный, пока я умираю от любопытства, почему она так важна для него.

– Расскажешь, откуда у тебя это?

– Все просто: это подарок матери.

– И все? Наверное, она дарила тебе очень много подарков.

– Это правда. Но… я точно не помню, как это было. Я много раз видел модель этого авто в кино. С самого детства она сильно отразилась в моей памяти. Помню, что с тринадцати лет меня уже называли «мажором» и папенькиным сынком. Золотым ребенком. Меня это здорово раздражало, и я даже планировал сбежать из дома, – Саша расплывается в горькой улыбке, вспоминая то время. – Меня мама остановила. Точнее, уйти то я ушел… но недалеко. Помню, как рассказал ей все как есть. О своих страхах. И мыслях: что боюсь, что ничего не добьюсь. Что стану тенью отца. Что не смогу оправдать его ожидания и вести бизнес, так как меня всегда интересовало врачебное дело и инстинктивно я чувствовал, что меня тянет в эту сторону. Мама тогда внимательно меня выслушала. Честно говоря, никто и никогда не слушал меня с таким интересом, как она… Обычно всем людям плевать на то, что у тебя внутри, Мари. Это правда. С моими бывшими невозможно было вести диалог: они любили говорить о себе или любили уставиться в одну точку с пустым взглядом, когда я что-либо рассказывал.

– Даже я? Я всегда внимательно тебя слушаю, – нежно шепчу я, обнимая своего мальчика… Какой же он все-таки на самом деле ранимый. Даже по тому, как дрожит его голос, я могу судить о том, что он очень скучает по матери. Возможно, он даже не успел толком с ней попрощаться.

– Ты да. Поэтому ты мне нравишься не только из-за своей офигенной задницы, – подшучивает надо мной Саша.

– Так что было дальше?

– Мама спросила меня, какой я представляю свою жизнь. И что именно для меня станет символом того, что я достиг своей мечты. И если честно, я всегда мечтал только об одном – о своих деньгах. О полной независимости от фамилии. От отца и его мнения. Он – тяжелый человек, пусть и справедливый. Только после потери матери он стал мягче и человечнее. Наверное, все же в глубине души он понимает, что я – самое ценное, что от нее осталось.

– И ты ответил… что символом твоего успеха станет машина? – предугадываю его ответ я.

– Ну да. Сказал, что как только куплю себе ее сам, на свои деньги, я почувствую, что достиг внутреннего идеала. Определенной планки, ниже которой я больше никогда не опущусь. А на следующий день она подарила мне модель этой машины в миниатюре со словами: «Никогда не сдавайся». Если присмотреться, ты найдешь там гравировку этих слов.

Я с интересом начинаю разглядывать машинку, глядя на нее совершенно иными глазами.

– Спасибо, что доверился мне, Саш. Это, правда… важно, – шепчу я, не в силах поверить, что Кайрис уже настолько открывает мне сердце.

– Да брось. Мы с тобой уже одним существом стали, – усмехается Алекс. – Может, пришло время и тебе мне кое-что рассказать, девушка-загадка? – провокационным тоном интересуется Саша, поставив вопрос ребром.

– Девушка должна оставаться загадкой, – уклончиво отзываюсь я, уходя от ответа. Что я ему скажу? Что он, возможно, мой брат? Это даже звучит дико. Мне плохо от одной лишь мысли об этом. Трясет всю, не хочу его терять… как мужчину.

– Любая другая должна прибегать к манипуляциям, чтобы удержать меня, – признается он едва слышно. – Тебе можно все, Мари. Тебе не нужно быть для меня закрытой книгой. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что любимую книгу хочется читать до дыр, даже если знаешь сюжет наизусть, – усмехается Саша.

Ощущаю, как лицо заливается румянцем, а за спиной вырастают крылья.

– Не знала, что ты так сильно любишь читать, сеньор Кайрис, – подшучиваю над ним, обожая то, что мы всегда на одной волне. Так было и в подростковом возрасте. Мы всегда подходили друг другу, просто… у нас был период недопонимания. И страшно, что он вернется. Наши отношения – череда взлетов и падений.

И чем круче взлет, тем больнее падать.

***

Я плохо помню то, что случилось пять лет назад. Ну как, конечно помню. Такое невозможно забыть. Но мозг постоянно вымещает часть образов из памяти, чтобы обезопасить психику.

Всегда думала, что самое страшное в моей жизни уже позади. Что так жутко и сложно мне больше никогда не будет.

Но я ошиблась.

Сначала я не придала задержке большого значения, несмотря на то, что из-за таблеток мой цикл работает идеально последние пару лет. Но когда ощутила, насколько сильно потяжелела грудь, а боли в пояснице стали настолько тянущими, что я не могу уснуть, я здорово испугалась.

Сегодня приезжают родители. И сегодня тест на беременность показал мне шокирующий результат – я сама должна скоро стать мамой.

Это такой бред. Невозможно. Никто не может забеременеть с первого раза! Разве так бывает? Несколько статей из интернета не могут врать: конечно, такое случается. Даже с таблетками, даже в первый раз. Достаточно всего двух крошечных клеток, которые с нетерпением ждут соединения и зарождения новой жизни.

Календарь показал, что в день нашего первого с Сашей секса у меня была овуляция. Это какой-то бред, роковая случайность, злая шутка… учитывая обстоятельства и то, что я с нетерпением жду результат генетического теста.

Но факт остается фактом: тест на беременность показывает мне положительный результат. Конечно, срок еще совсем маленький. Я могу… мне придется…

Отказаться от ребенка.

Я не могу стать матерью в восемнадцать лет. Это слишком. А если Кайрис является моим ро… черт, я даже думать не могу и не хочу об этом. Это извращение. Чем мы думали? Чем он думал?

Лучше бы мы продолжали ненавидеть друг друга, чем трахаться.

Я лежу на полу в ванной комнате и смотрю в потолок. Он расплывается перед моим взором, пока грудь сдавливают глухие рыдания. Саша на очередной гонке, но я не смогла поддержать его сегодня, поскольку плохо себя чувствовала.

Как назло, наши отношения с Кайрисом расцветают с каждым днем. Я до сих пор не верю, что он остался чудовищем, но уже не кусает мою руку, а благосклонно ест с моих пальцев.

Я не знаю, что мне делать с этой информацией. С моей беременностью, со всем тем, через что наверняка предстоит пройти. Либо через отказ от малыша, либо через его рождение и воспитание.

Рой мыслей не выходит из головы. Хочется просто плакать и есть чипсы вприкуску с мороженым на диване. Я в таком тупике, из которого мне одной никогда не вырваться.

И Саше я боюсь говорить. Мы даже в шутку обсуждали имена наших будущих детей уже. Это было под вином и не серьезно, но все равно… он сказал, что девочку назвал бы Настей. А мальчика – Максимом. И я знаю, что он бы не позволил мне отказаться от ребенка, но что будет, если генетический тест укажет на наше родство?

Я обнимаю мягкую игрушку, свернувшись на постели в позе эмбриона. В груди жжет, меня разрывает на части от боли и полного отчаяния, повисшего надо мной мрачной тучей. В таком состоянии меня застает звонок от Дениса. Думала, после произошедшего он никогда больше не выйдет со мной на связь.

– Да, – тихо бормочу в трубку я.

– Марин, – голос Дениса дрожит. Любит он меня, я знаю это. Скучает, что очевидно. Мы через многое прошли вместе, этого не выкинуть. – Как ты?

– Плохо, День, – едва ли не застонав в голос от боли, отзываюсь я. – Я думала, ты меня ненавидишь. Где ты?

– Я в Питере уже, Марин. И ты знаешь, что я не смогу тебя ненавидеть. Никогда. Чтобы ты ни делала, – признается Денис, а у меня сердце щемит от того, насколько это… мило. Приятно чувствовать, что тебя любят такой, какая ты есть. Эмоции утихли, инцидент на свадьбе забыт. В первую очередь, Денис мой друг.

Не такой, как Кайрис. Я испытываю к ним разные чувства. В чем-то они похожи, в чем-то совершенно различны. Взять бы все самое лучшее от каждого из них и соединить в одном человеке. Одно я знаю точно: Денис не бабник, в отличие от Саши. Его состоянию, влюбленности и даже словам можно верить. С Кайрисом же – не жизнь, а танец на пороховой бочке.

– Правда?

– Правда, малыш. Я хочу вернуть тебя в Россию. Скажи мне, ты все еще хочешь этого?

Хочу. Очень хочу. Как бы сильно я ни была счастлива с Сашей, я очень тоскую по театру, по моей реализации. Здесь я слишком зависима от внешних обстоятельств, несмотря на то, что Испания украла мое сердце.

Я безумно сильно полюбила Марбелью с ее хвойными деревьями и скалистыми тайными пляжами, да только душа моя все равно в Питере. В моем будущем, в моих ролях, в сцене… которой мне не видать здесь, в Европе. С нуля начинать слишком тяжело, к тому же теперь я еще и беременна. И неизвестно, как повернется моя жизнь дальше.

– Хочу, Денис. Очень хочу. Да только… не могу. Мне страшно. Когда он на свободе.

– По этой причине я и звоню, Марин. Он снова за решеткой. Вышел по УДО и снова взялся за свое. Сама понимаешь…

– Таким как он нужно сразу давать пожизненное, – нервно сглатываю я, не в силах распознать ощущения и эмоции, которые испытываю по этому поводу.

– Ты можешь вернуться. Он никогда тебя не достанет. Ближайшие десятки лет точно.

– Я не знаю. Не уверена. С его деньгами… он снова может выйти на свободу, – выражаю сомнения я.

– Я о тебе позабочусь. Защищу тебя. Если надо будет, увезу в самое безопасное место на планете. Я люблю тебя, Марин, – на выдохе откровенничает Денис. – Все сделаю, чтобы ты была счастлива. 152e1bc

Даже если я беременна от другого?

– Мне нужно подумать, Денис.

– О чем тебе нужно подумать? Этот Кайрис… разрушит твою жизнь. У него все на лице написано. Двадцать лет – ума нет. Он же «перекати поле», Марин. Как ты не видишь?! – негодует Денис, а мне, честно говоря, хочется подписаться под каждым его словом.

– Он изменился, и ты его не знаешь, – спешу оправдать Сашу я. Невыносимо, когда кто-то обижает его. Каким бы он ни был, я люблю его и ничего не могу с этим поделать. Хоть и разумом понимаю, что на данный момент он не для семьи и не для отношений.

Может быть, наше время еще не пришло. Он слишком молод. В Европе парни взрослеют медленно. Возраст двадцати лет здесь все равно, что четырнадцатилетний ребенок в России.

Мы оба с ним еще дети. Еще и ребенка заделали… Господи, дай мне сил пережить все это.

– Марин, я все сказал. Я люблю тебя, готов нести ответственность и защищать тебя, пока свет стоит, – Денис звучит чертовски красиво и убедительно. – Напиши мне, когда решишься. Куплю тебе билет и в аэропорту тебя встречу. Жить у меня можешь. Могу квартиру снять. В театре тебя тоже все ждут. Отдохнула и хватит, детка. Не зарывай свой потенциал в месте, где ты не сможешь его раскрыть. Посмотри правде в глаза! Там ты никому не нужна. Прости, что говорю обидную правду, – срывающимся голосом заверяет меня Денис.

И я знаю, что он прав. Как никогда прав. Какой мне театр в Европе, если я систему не знаю, языка в совершенстве без акцента не знаю. Я здесь лишняя. И ничего не попишешь…