5

Глава пятая

Я вернулась, когда родители уже отужинали.

– Где ты была так долго? – сдержано спросила мама, сминая в руках платок. Худого лица коснулась бледная тень…

– В городе, – отозвалась уклончиво, подавая служанке накидку. – Как Лия?

– Сегодня юная госпожа чувствует себя лучше, даже вставала с кровати, мы принимали ванную и плели куклам косы, – радостно поведала Алья, но осеклась под строгим взглядом моей матери.

В душе колыхнулась надежда. Оказывается, её уголёк ещё не погас, он всё так же продолжает упорно тлеть…

– Это хорошо, – мягко улыбнулась я и поспешила наверх.

Сестрёнка рисовала сидя на подушках: сосредоточенно, высунув кончик языка… она давила грифель, явно очень стараясь.

Усмехнулась и осторожно подошла.

– Как моя Бусина провела день? – присела на край кровати и попыталась заглянуть ей через руку.

– Тебя не было дома, – недовольно проворчала Бусина и сдула тонкие волосики с осунувшегося лица.

– Ну… прости меня, – прижалась к её плечу и всё же взглянула на рисунок. – Что за прекрасный медвежонок?

Бусина подняла на меня пронзительные голубые глаза и сердито выдохнула.

– Это ты, Стеша.

– Оу… – неловко протянула я и рассмеялась.

Бусина отложила листок, схватила подушку и ударила меня ей.

– Сдаюсь! Сдаюсь-сдаюсь! – примирительно вскинула руки, продолжая посмеиваться.

Бусина упала рядом и повернула ко мне голову.

– Сегодня мне лучше. Почему? Я уже выздоравливаю?

– Надеюсь, – произнесла и поцеловала малышку в лоб.

Перед сном была сказка. Мне удалось скормить Бусине булочку с молоком, что было хорошим знаком.

Я осталась в кресле, отсчитывая секунды до встречи со Жнецом. Думаю, он очень пунктуален. Но несмотря на видимую бодрость, меня сморил сон. Он окутал липкой паутиной, затягивая в свои призрачные сети…

– Ну как? Понравилось видеть сестру такой живой? – просочился в сознание раскатистый мерный голос.

Вздрогнула, распахивая глаза, и заозиралась. В комнате царила темнота. Я не сразу увидела Жнеца, но ощутила его присутствие. Тёмная сила нежно коснулась моей шеи, будто желая лизнуть, огладила кожу и оставила след на волосах.

– Это вы сделали? – вымолвила одними губами, вдруг подумав, что мне необязательно произносить звуки, чтобы Жнец меня услышал.

«Зачем?» – спросила мысленно и услышала одобряющую усмешку.

– Смышлёная. Уверенная в себе. Гордая… ты уже приняла решение?

Колючий холод пробежал по коже, покалывая. Судорожно вздохнула, сжимая пальцами подлокотники кресла и ответила:

– Если за жизнь и здоровье сестры мне придётся заплатить собственной, я хочу это сделать. Хочу… обменять…

Мне показалось, что в моей голове разразился хохот. Передёрнула плечами и повернулась, находя взглядом фигуру Жнеца.

Жёсткое лицо не выражало никаких эмоций, даже призрачные янтарные глаза смотрели скучающе. Он погладил пальцем птичку на своей трости и произнёс:

– Мне не нужна твоя душа, это слишком банально.

– Гм… что тогда? Человеческое тепло и сила? – с опаской предположила я, вспоминая трактат о Жнецах.

– У тебя необычный дар, Стеша… – голос звучал отовсюду и больше в моей голове, проникая во все уголки подсознания… – Вкусная энергия и… ты знаешь, что простое прикосновение Жнеца высасывает из человека силы? Его жизнь…

«Нет…» – мысленно отозвалась я и шумно сглотнула.

– Особенность твоей силы в том, для меня, по крайней мере, что я могу долго наслаждаться прикосновениями к тёплому живому телу. А потом, твои силы восстановятся вновь. Так можно играть до бесконечности. Подводить тебя к черте и наблюдать, как ты возвращаешься…

Жнец растворился в воздухе чёрными клубами и возник возле меня. С руки исчезла перчатка.

Затаила дыхание, стараясь не трястись.

– Посмотрим, сможешь ли ты выдержать… – опасно вибрировал голос над моим ухом.

Жёсткие, холодные, будто лёд, пальцы коснулись моего подбородка…

Острая боль прошибла тело навылет. Меня ощутимо тряхнуло и прижало к спинке кресла безвольной куклой. Я не могла ни пошевелиться, ни сделать вдох, только бездумно вращать остекленевшими от ужаса глазами. Из меня, словно вытягивали душу. По чуть-чуть. По капли…

В голове пустота. Тело, словно вата. Я сама вата и воздух вокруг. Не могла даже осмыслить то, что со мной происходит, но стоило только Жнецу убрать пальцы, как мысли закружились стремительным вихрем.

Вместе с глубоким вздохом сбросила с себя оцепенение и часто задышала. В груди колотилось сердце. Живое. Горячее. Оно разгоняло по венам кровь, возвращая мне силу, которую я раньше просто не чувствовала.

– Ну как? – равнодушию Жнеца можно только позавидовать. – Готова стать моей «кормушкой»? Моим маленьким развлечением? Готова терпеть мучительную боль и ощущение смерти постоянно?

Откашлялась и потянулась за графином с водой.

– Если это вся моя плата, то вы сильно продешевили, – дрожащей рукой наполнила стакан и прислонила его к сухим губам.

Глоток. Ещё глоток. Влага стремительно наполняет клетки жизнью, делая моё состояние почти безупречным.

Клубящийся вокруг Жнеца мрак ласково коснулся моей руки.

– Ну? – бесстрастно поинтересовалась я. – Как на счёт сделки? Моя жизненная сила… мой дар, тепло… в обмен на жизнь и здоровье моей сестры? Обещай, что не тронешь её. Ни сейчас, ни потом. Ни ты, ни другой Жнец. Я хочу гарантии…

… и снова смех в моей голове. Что его так забавляет?

– Ты-ы… – хищно тянет Жнец мне на ухо, а мрак лижет шею, подбираясь к лицу. – Такая смелая и самоотверженная, так даже интереснее…

Моя рука, не по собственной воле, взмывает в воздух: стакан летит на пол и катится к стене, не разбившись. Хочу вскрикнуть, но мысль, что могу разбудить Бусину, останавливает.

Из воздуха возникает сверкающий меч и его острие, с поразительной точностью и аккуратностью разрезает мою ладонь.

Боль щиплет и кусается, словно озлобленная собака. Но мне не до неё. Кровь струится и медленно наполняет стеклянную колбу в руке Жнеца.

– В качестве платы, – ровно произнёс он. – Подтверждение нашей сделки.

Заткнул колбу пробкой и спрятал её во внутреннем кармане сюртука. Даже думать не хочу, зачем ему кровь. Пить, вероятно…

– Всё? – недоверчиво спросила я. – А как же сестра?

– Не торопись, моя пичужка, – от ласкового обращения передёрнуло. – Лучше, если я буду с тобой груб? Только пожелай… всё, что угодно, – низкий рычащий шёпот опаляет кожу лица, заставляя стиснуть зубы.

Жнец подхватил трость и коснулся довольно глубокой раны на руке набалдашником. Края разреза стремительно стянулись, словно его и не было, а на его месте проявился узор. Ворон с расправленными крыльями…

– Знак того, что отныне ты принадлежишь мне.

Принадлежу? Так просто…