Глава 8

— Инг, ну пожалуйста! — голос дрожал, а на глаза просились слезы. — Пожалуйста!

Но ее просьбы разбивались о холодное молчание оборотня.

О, это было так жестоко! Держать ее тут, отговариваясь опасностью.

— Меня никто не заметит! — умоляюще сложила руки.

Уже третий день она была пленницей болот и оборотня. Трясина начинала чавкать под ногами, стоило отойти дальше, чем на двадцать шагов, а ночью ее держал Инг. Приковывал к кровати горячими ласками и поцелуями, навевавшими на голову дурман. Как и в первый раз, Виола не могла ни о чем думать, кроме как о мужчине рядом. Все, на чем сосредотачивался мир — жажда прикосновений и близости, которые неутомимо дарил оборотень. И если Инг мог менять обличье на волчье, то она становилась распутицей, стоило мужчине протянуть руку, требуя разделить телесную близость.

Виола нервно дернула плечами, а ладонь кольнуло от желания коснуться живота. Ее любовник усердствовал так, что в голове засела лишь одна мысль, оборотень просто хочет сделать ей ребенка и оставить их тут.

Шерстяной паразит не собирался никуда идти! А город медленно разрушал Охотник! Его заклятый враг!

— Ты не понимаешь, Виола, — хмурился мужчина на ее упрёки. — Охотники не живут столько, сколько мы, наши пары и дети. Но в обмен на помилование, одна ведьма научили тварей продлевать себе жизнь. Им нужен всего лишь ребенок от невинной девушки, выкупанный в крови матери. Для этого ублюдок и выкрал тебя — насиловать до тех пор, пока не зачнешь, чтобы потом связанной держать до родов. Но мальчики получаются у них крайне редко. В основном рождаются девочки и только один раз — после женщина становится ни на что не годной. Ее и приплод убивают, конечно…

Инг говорил ужасные вещи. Но самое страшное — Виола не сомневалась в их правдивости. Девушки пропадали в Блэквилле с завидной регулярностью. Нашлась только сумасшедшая Нивель.

— …и чем дольше Охотник использует этот прием, тем хуже у него получаются сыновья, тем быстрее дряхлеет тело. Этот уже почти на пределе.

— Тогда почему ты не убьешь его? Или не уйдешь? И почему он не призовет на помощь других Охотников?

Но Инг лишь сильнее хмурил брови.

— Не призовет, потому что в таком случае выставит себя слабаком. Делиться добычей для них — худший позор. И к тому же я один, а его прихвостней целый город. После того как моя мать сбежала, Фрэнк воспользовался одним из древних заклятий — вызвал меня, ещё не рождённого на бой. Я не могу уйти. Каждый следующий шаг прочь будет все труднее. А с каждым годом Зов все громче. Это как зуд под кожей, можно чесаться до мяса, но легче не станет. Мое терпение тоже на исходе. Ублюдок знает это. Однажды не хватит сил вернуться обратно в Топь, и останется лишь сразиться с ним и полным замком стражей!

— Но ты оборотень!

— Я один, Шапочка. Один оборотень, который знает замок по рассказам матери. Не смотри, что Фрэнк стар. Это обман. Внешность — ничто. Он так же силен и чуток. Стоит мне приблизиться к городу, волком или человеком — Охотник почует. И будет готов встретить. Нет, мне нужно время, чтобы наверняка убить мразь.

— Но там моя мама!

— Мне жаль.

Обречённо и отчаянно Виола бросалась в словесные атаки, надеясь переубедить Инга. Угрожала, обижалась, льстила, но мужчина оставался непреклонен.

Вот и сейчас, вместо согласия она опять наткнулась на глухое непонимание. И впервые почувствовала себя шлюхой — решила, что оборотень согласится после жаркой близости. Ошиблась! Ночь была жарче некуда, Инг брал ее с таким остервенением, что если бы не собственное желание — стало бы страшно, но вот потом…

Тем временем оборотень встал с развороченной постели и как есть, обнаженный, начал собирать разбросанную в пылу страсти одежду.

А она, измятая и обессиленная, смотрела на широкую спину, и казалась сама себе мелкой букашкой. Такой жалкой и раздавленной, что противно глянуть, не то, что коснуться.

— Поклянись мне, — прошептала тихо-тихо, но оборотень услышал. Напрягся весь, прекращая возиться с завязкой штанов.

— … Поклянись, что ты ничего не можешь сделать. Ни помочь, ни отпустить. Скажи мне это глядя в глаза, — продолжала настаивать. — Скажи, что у моей матери нет другой судьбы, кроме как сгнить в застенках замка, куда ее наверняка отволок Охотник.

— Виола… — угрожающее зарычал оборотень.

— Поклянись мне, Инг, — голос сорвался и она замолкла.

Мужчина порывисто обернулся. И в его глазах опять клубилась тьма.

— Ты… Ты настырная маленькая… — сжав кулаки, мужчина вдруг тяжело вздохнул, будто решаясь на отчаянный шаг, а потом зло бросил. — Ритуал полного единения…

Виола даже нашла сил приподняться на локтях. Ритуал полного единения?! Что еще за ритуал? Оборотень хмурился. Огонь в очаге дрожал, и по комнате гуляли тени, резкими мазками подчеркивая мощь и красоту мужчины стоявшего перед ней.

— … Практически с рождения у оборотней две формы — зверь и человек. И в одной и в другой есть свои недостатки. Но волей Богов тем, кто нашел свою пару, может быть дарована и третья форма. Когти, клыки и скорость зверя, умение говорить и пользоваться руками — людское. Это монстр, который может когтем взломать замок или перерезать горло Охотнику. Может бегать на двух ногах или четырех, способен произносить слова, а не просто выть. И его сила превосходит человеческую в десять раз… И все для того, чтобы защитить и свою пару и сородичей, которые находятся рядом. Таких оборотней зовут Альфами…

— Я согласна! — крикнула не сдержавшись. — Согласна на Ритуал! И чтобы ты стал Альфой!

Но мужчина хохотнул. И в его смехе не было веселья. Виола прикусила истерзанные губы.

— Думаешь, все так просто? Оборотень находи свою пару и — бах! Становится Альфой после Ритуала?

— Нет… наверное…

Боги, да откуда ей знать?!

— Нет, — отсек мужчина.

— Тогда — как?

— Никто не знает. Среди оборотней считается, что шансы больше у тех пар, где оба любят друг друга по-настоящему. Без звериной тяги.

— А ты… не любишь меня?

Стало так обидно! Горько, будто ее заставили выпить полный кубок отвара полыни. Конечно, с чего бы ему любить! Нашел на болоте какую-то девку, назвал парой, и владеет ею в свое удовольствие. Она только кровать и видела. Ну и еще полянку пару раз. Последний закончился тем, что мужчина взял ее прямо у дерева. Упираясь руками в шершавый ствол, Виола стонала от наслаждения и подмахивала бедрами, пока оборотень ритмично таранил ее сзади. Пришлось укусить себя за губу сильнее — это все — звериная тяга! Вот почему в его руках она чувствует себя кусочком льда на жарком солнце.

Не дождавшись ответа, Виола легла и отвернулась к стенке. Но плотно зажмуренные веки не могли удержать предательской влаги.

Кровать рядом прогнулась, но девушка недовольно дернула плечами, пытаясь сбросить мужские руки. Конечно, ее никто не послушал.

— Мы познакомились меньше недели назад, Красная Шапочка. Я нашел тебя оборванную и избитую, но к счастью, ты была жива, в отличие от тех бедняжек, которых бросал у края Топи Охотник…

Виола шмыгнула носом. Девушек ей было тоже жаль.

— … Я безумно рад обрести пару. Это лучшее, что может случиться с волком. Но никто не объяснял мне — какая она, эта настоящая любовь. Мать ушла рано, мне едва минуло пятнадцать, слуги тоже покинули это место… Вся моя компания — несколько книг и редкие гости. Топь пропускает иных людей, бегущих из Блэквилла. Да, влечение знакомо мне… Но никогда не хотелось броситься вдогонку за уходящей девушкой…

Пихнув локтем назад, она угодила во что-то твердое и зашипела от боли и злости. Тут были женщины!

— … Только за тобой, — нежно добавил Инг. — Я очень хочу полюбить тебя, Виола. И полюбить взаимно. Ведь наверняка и ты не сможешь сейчас сказать, что чувствуешь на самом деле. (2721a)

Вот тут пришлось стыдливо притихнуть. Инг попал точно в цель — в сердце теснилось так много всего! Она путалась и терялась в своих ощущениях. Но твердо знала лишь одно — этот мужчина волнует кровь.

— Может… Может, Альфой становятся не только те, кто сильно влюблен?

— Если бы я знал это, Шапочка, — тихо откликнулся мужчина, — то сделал бы все, чтобы помочь тебе.