Глава 9

Его девочка больше не спорила. Не уговаривала и не злилась, а просто тихонько жила рядом, смирившись со своей участью.

И если два дня назад казалось, что это идеальный вариант, то сейчас он был готов изгрызть собственный хвост, только бы вновь слышать уговоры.

Ударив по дереву кулаком, Инг оглянулся в сторону землянки. Виола сидела внутри. Вот так, просто сидела, безучастно перебирая мех на покрывале. Ему не нужно было представлять, он и так видел потускневшие глаза и бледность щек.

Девушку не радовали ни ухаживания, ни скудные дары Топи, которые Инг старательно искал. Ни кусочек драгоценного камня, обнаруженный случайно, на охоте, ни полная мисочка спелых ягод или букеты цветов, что он заботливо собирал на рассвете. Каждое утро рядом с кроватью стоял новый.

Виола благодарила всякий раз, но Инг понимал — это всего лишь вежливость. И все больше чувствовал себя последним трусом, и в довесок, слабаком. Мелкой шавкой, что трусливо прижимает хвост к брюху, обеляя себя смехотворными оправданиями. Нужный момент, слабость Охотника… Чушь! Все шло не правильно, но как — он сам не знал.

Подхватив самодельную клетку, в которой сидела живая белочка, Инг зашагал к землянке. Может, зверушка развлечет его пару? И девушке не будет так одиноко…

Виола нашлась там же, где он и думал. Сидела на кровати, разглаживая пальцами густой мех. Его рубашка была велика девушке, и ворот сполз, оголяя круглое плечико. Прекрасней картины не сыскать… Инг облизнул губы, мучительно сопротивляясь нахлынувшему желанию. Их тяга крепла с каждым часом. Тревожащий Зов, который нервировал его много лет, уступил место желанию ни на секунду не отрываться от Истинной. Вчера он не смог вытерпеть, и, пока девушка мылась тут же, в землянке, присоединился к ней…

— Виола, — позвал хрипло.

Девушка коротко взглянула на него. Потом на клетку. Пошевелила губами, и снова вернулась к разглаживанию меха.

— … это твое, — поставил плетенку на стол. Белочка внутри беспокойно цокнула. Пушистый хвостик дрожал, а носик дергался, улавливая новые запахи.

Меж тем, Виола соскользнула с кровати и направилась к столу. Мир вокруг перестал существовать. Инг, как заворожённый, следил за плавным покачиванием бедер и колыханием полной груди. Рубашка доходила Виоле лишь до середины бедра, но больше девушка не смущалась. Это нервировало. Ещё недавно краснела, едва лишь на него взглянув, а теперь холоднее камня.

Осторожно подняв клетку, Виола посмотрела на сжавшуюся в пушистый комочек белку.

— Мое? — спросила тихо.

— Да. Мне показалось…

— Тогда отпусти ее. Не отбирай волю.

Серебряный кинжал в спину, и тот не был бы так смертелен, как равнодушно брошенные слова. Сердце словно вырвали из груди и обманули в стылую грязь, а потом запихнули обратно.

Подхватив несчастную плетёнку, Инг вылетел из землянки, и почти бегом бросился прочь.

***

Виола не помнила, когда заснула. В какой-то момент бревенчатый потолок над головой заволокло мягкой тьмой, и она оказалась в своем доме, в Блэквилле. Здоровая и веселая, мама хлопотала на кухне, а отец возился с новым куском кожи. Он был хорошим кожевником. В их доме никогда не голодали. Волкодав Лакки крутился около хозяина, повизгивая от переполнявшей его собачьей любви, а на столе дымился аппетитный мясной пирог. Маленькая Виола пробовала пальцем румяный бочок — ну когда остынет? В животе уже бурчало, и куклы были позабыты — приближалось время ужина, когда они собирались семьёй за одним столом и папа начинал рассказывать что-нибудь интересное. Она хорошо помнила черные, совсем как у нее, волосы, и ямочку на щетинистом подбородке.

— Виола… Виола…

Мягкая тряска за плечо разорвала в клочья тонкую завесу сна.

Прищурившись, Виола глянула на мужчину. Что ему нужно? Хотя… она знала и так. Внизу живота привычно потяжелело. Но она больше не сопротивлялась своей тяге — какой смысл? Все равно, стоило мужчине легонько сжать грудь или приласкать поцелуями шею, как между ног становилось влажно.

Девушка без лишних слов взялась за подол рубашки. Прошлую Инг порвал…

— Нет!

Злое рявканье подзатыльником выбило из головы дурман.

— А-а-а…

Но ее неловкое блеяние было прервано жёстким:

— Собирайся.

Оборотень выглядел хмуро. И был, как ни странно, одет. Обычно мужчина расхаживал без рубашки, не смотря на прохладу осени.

— Куда?

— Туда, — рыкнул недовольно. — И оденься. Вот плащ, сапоги мои возьми, они теплее.

Инг злился. Хмурил густые брови, и взгляд такой тяжёлый — дыхание сбивалось. Апатия, владевшая ею все эти дни, сдулась, как проколотый бычий пузырь. И под сердцем зашевелилось странное предчувствие. Нет, Виола не боялась злобы со стороны оборотня — Инг ее не тронет. Но что он задумал?

Первые догадки мелькнули вместе с тусклым светом, пробившимся сквозь стволы деревьев.

Они шли недолго. Мужчина волок ее сквозь ночную Топь, а сверху на них смотрел остророгий месяц.

— Что это? — не смогла сдержать восклицания, увидев небольшую полянку и костерок, перед которым лежала тушка упитанного зайца и стояли две чаши.

— Жертвенник, — опять зарычал оборотень. — Для Ритуала.

Для Ритуала?! Вот эта скромная полянка, с такими же скромными приготовлениями? Но разве не должно быть чего-то… грандиозного? И почему вдруг Ритуал? В мыслях совсем все перепуталось, но в груди распирало от быстро крепнущей надежды.

— Ты хочешь провести Ритуал? — голос дрогнул. — Правда?

— Не правда, — мужчина все же сдернул с себя рубаху, небрежно отшвырнула в сторону. — Но проведу его, потому, что иначе нельзя. И да, я сделаю все, чтобы попытаться спасти твою мать. Вряд ли Охотник оставит ее в покое.

Он хочет попробовать ради нее?! Виола качнулась вперёд, заглядывая Инну в глаза. В темной глубине танцевало пламя. И ей стало жарко и немного страшно.

— А ты? Вдруг ты не станешь Альфой?

— Значит, не стану. Ритуал проходят все пары рано или поздно. Ты получишь волчье долголетие, и устойчивость к болезням. Мы будем ещё ближе, а это тоже очень важно.

О, Боги… Она ведь хотела, чтобы Инг решился на это, но радости нет. Только неловкость от понимания, что мужчина вынужден поступить так. И как же неприятно чувствовать себя причиной происходящему.

— Инг, я не…

Но мужчина прервал ее легким поцелуем. А после заглянул в глаза, да так внимательно и нежно, что коленки ослабели.

— Мы сделаем это, Виола. Я понимаю тебя, и действительно хочу использовать любую возможность, чтобы помочь. Иначе потом будет поздно…

Она не могла выдавить из себя и полслова, но мужчина понял. Увидел в ее глазах тихую благодарность и нетерпение.

— … Для Ритуала нам нужно разделить пищу, — подхватил с земли две чашки, отдавая одну ей, — и кровь.

— Кровь?

— Пореза на руке достаточно. Ты попробуешь мою, а я твою. А потом мысленно попросишь у Богов соединить тебя со мной.

— Как попросить? — совсем растерялась

— Просто попросить. А ты чего ждала? — пожал плечами мужчина. — Заунывных песнопений или разврата под звёздами? Все проще. И.боги слышат, молишься ли ты в голове или в богатом храме. Твое здоровье.

Отсалютовал кубком и сделал пару глотков, а потом протянул ей. Рука гнулась с трудом, и от волнения опять поплыло перед глазами, но Виола повторила. Странный отвар… она не смогла бы назвать травы.

Обменявшись чашами, они допили остатки, и мужчина выхватил из ременной перевязи нож.

— Из меня плохой романтик, Виола, прости, — произнес неожиданно. — Но я очень попытаюсь стать хорошим мужем и отцом. Потому что твое счастье и мое тоже… И ты — самая замечательная пара, которую можно было бы желать. Прекрасная не только лицом, но и душой.

И мужчина протянул ей открытую ладонь. А она, как могла, пыталась не шмыгнуть носом в такой важный момент. Пусть это не было признанием в любви, но звучало ничуть не хуже!

— Я тоже попытаюсь, Инг. И… и ты мне очень нравишься, — прошептала, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец. Пальцы коснулись открытой ей ладони, а в следующий миг короткая боль обожгла руку. Над большим пальцем появился крохотный надрез. Так же быстро Инг поранил и себя.

— Попроси у Богов хорошенько, — тихо отозвался он. — Может, к тебе они прислушаться больше…

Мужские губы накрыли ранку, и язык нежно прошёлся по месту пореза, щекоча и лаская кожу. Мужчина тихонько заурчал, прикрывая глаза, а Виола, не мешкая, повторила его жест.

Рот наполнился солоноватым привкусом. Девушка крепко крепко зажмурилась, пытаясь найти в себе те самые нужные слова. Самые сокровенные, и предназначенные только Богам, но мысли скакали пугливыми белками, не даваясь в руки.

«Пожалуйста! Я люблю его… то есть не люблю… Или люблю? Инг хороший, он лучше всех! Он достоин…»

Вздохнув, Виола приоткрыла один глаз и громко вскрикнула, чуть не потеряв равновесие от неожиданности.

Ее Ингольв исчез! И полянка, и костер на ней, и Топь… Все исчезло! Она стояла посреди бесконечного пространства. Под ногами клубился темный туман, а необъятного звёздного неба на нее смотрела полная луна.