Глава 11

Виола четно пыталась двигаться тихо и не дышать слишком громко, но все равно казалось — даже в замке слышно ее пыхтение и топот. Рядом скользила огромная черная тень. Инг двигался абсолютно бесшумно, в то время как под ее ногой, казалось, хрустит каждая травинка.

Сначала оборотень хотел пойти без нее. Они даже повздорили, вследствие чего пострадало несколько чашек. Инг напрочь отказывался подвергать «единственную пару» опасности, но Виола и слышать не хотела, чтобы сидеть в Топи и дожидаться исхода битвы.

Инг даже опустился до угроз посадить под замок, на что девушка вполне серьезно пообещала выбраться, а если, не приведи Боги, случится худшее, то мужчина и вовсе обрекает ее на медленную смерть.

Спорили они почти весь день. В итоге Инг сдался, когда Виола заявила, что она-то город знает всяко лучше его, да и замок тоже.

Лишь к ночи они сошлись на том, что пойдут вдвоем, но девушка останется в безопасном месте. Пришлось сделать вид, что согласие достигнуто, но для себя она решила действовать по обстоятельствам.

Границу Топи Виола ощутила лишь по внезапной тревоге змеей скользнувшей в сердце. Инг на мгновение остановился, припадая на все четыре лапы, и стал нюхать укрытую травой землю. Не долго. Следующий шаг монстра был аккуратным и быстрым. Оборотень замер, словно прислушиваясь к себе, а потом вновь побежал вперед. Уверенно, как и до этого.

Ночной лес сопровождал их тихим шелестом ветра в кронах, но более ничего не потревожило путь. Так и добрались до опушки.

— Стр-р-ража на стенах, — пророкотал Инг, выглядывая из-за деревьев. — Охотник чувствует опасность…

— Ты же говорил, он не узнает, — пискнула Виола, сильнее сжимая клинок, что дал ей мужчина.

— Не точное вр-р-ремя. Но пр-р-редчувствует изменения.

Они замерли на границе леса, разглядывая черную громадину Блэквилла. Город казался Виоле больным зверем. Уставший и измученный, как бездомная собака, он тихо скулил и смотрел на них тусклыми огнями, что мелькали в бойницах-глазах.

— И как нам пройти?

— «Нам» не пр-р-ройти, возвр-р-ращайся.

— Инг… — зашипела, уязвленная новой попыткой от нее избавиться. — Там моя мама, в конце концов.

Монстр тихо вздохнул. Щеки осторожно коснулись острые когти. Теперь мужчина управлял своим новым телом гораздо лучше, и уже не боялся дотронуться до нее или обнять.

— Понимаю. Пр-р-росто волнуюсь.

Она и сама волновалась. Даже рубашка от пота взмокла, но не идти не могла. Вдруг оборотень насторожился.

— Что-то пр-р-роисходит… Стр-р-ражи не видно. Бежим!

Она и пикнуть не успела, как ее перехватила огромная лапа-рука.

Прижавшись к мохнатому телу, Виола прятала лицо на широкой груди, чувствуя, как гигантскими скачками оборотень мчится к первым домам, чтобы укрыться в их тени.

Оглянуться не успела, как ее бережно поставили на землю.

— Впер-р-ред, — подтолкнул нежно. — В одном из дворов есть ход.

Запертые наглухо ставни не пропускали свет, а брошенные дома щерились на них темными провалами окон. Где-то тихо заскулила собака, послышался шорох и позвякивание цепи — животные чувствовали монстра, притаившегося в тенях. Но больше ничего не было слышно. И на стенах опять перекрикивались часовые.

На месяц медленно наползали лохматые тучи, погружая Блэквилл в непроходимый мрак. Виола и так едва видела, а теперь совсем ослепла. Ориентируясь на тёмную фигуру, сделал несколько неловких шагов, но тут же запнулась, и, зацепив что-то, полетела на землю.

— Кто здесь?! — гаркнул голос на другой стороне улицы. — А ну…

В следующую секунду Виола поняла, что ничего не видеть — в данный момент это очень хорошо.

По щеке махнул теплый воздух, послышался влажный треск, как будто рвали мокрую тряпку и глухой вскрик, переходящий в хрип. Оружие не успело лязгнуть — монстр оказался быстрее.

— Может, вер-р-рнешься, — прорычала тьма над ухом.

Виола сглотнула вставший поперек горла ком тошноты и отрицательно мотнула головой.

— Идём, — недовольно вздохнула тьма, сверкая алыми искрами глаз.

Собравшись с духом, Виола двинулась вперёд, стараясь аккуратнее ставить ноги. Но вскоре их снова прервали. Сценарий повторился. Окрик, хруст, хрип и снова тишина.

— За стенами никогда не было так много стражи, — пробормотала девушка.

— Охотник чует, — коротко отозвался Инг. — Не лорд здесь хозяин, а он.

Третий патруль им не встретился — нужный дом нашелся раньше.

— Это же лавка торговца!

Инг пришел ее туда, куда направлял пекарь за сахарной пудрой!

— Мать рассказывала, что несколько верных ее семье людей осталось в Блэквилле. Самые надёжные и те, кто меньше всего заинтересовал бы Охотника. Со временем они должны были бы переселиться сюда — однажды она послала о себе весточку с проверенным человеком. Посмотрим, чтит ли нынешний владелец память о пр-р-рошлом.

Остановившись у двери, монстр густо зарычал. И Виола бы в жизни не перепутала его с собакой, те и не умеют так. Нервно схватившись за клинок, она оглядела пустынную улицу, но больше стражей не было видно. Глухие время… Перед рассветом ночь темнее всего.

Минуты текли вязким киселем. В какой-то момент показалось, что они зря ждут и стоит просто вломиться в лавку, и скрутить хозяина, но неожиданно раздался тихий стук замка.

— Господин, — прошелестел знакомый голос. — Я знал, что вы однажды… о-о-о!.. к-хм, прощения прошу…

Однако крепкие у лавочника нервы. Увидеть в дверях огромное нечто с алыми глазами и не завизжать при этом, это надо быть сделанным из железа.

Лохматая фигура монстра исчезла в дверном проёме, и через мгновение раздалось басовитое:

— Чисто.

Виола осторожно зашла в дом. Широкая комната была тускло освещена одной единственной свечой. По стенам плясали жуткие изломы теней, а сгорбленная фигурка старика выглядела слабо и одиноко — жена его умерла уже лет десять, а сын подался в стражи, и не жил тут.

— Господин мой, — тихо подал голос лавочник. — Вы пришли за справедливой платой. Но дозвольте просить обмена. Заберите мою жизнь, только оставьте ее Томасу. Моему единственному и любимому наследнику. В его сердце нет зла… Я знаю.

Тихий голос дрожал и ломался. На нее лавочник даже не смотрел, будто кроме них с Ингом в доме никого не было

Оборотень молчал. Виола чувствовала, как внимательно и напряжённо смотрит Альфа на старика. А ведь на пути в лавку им встретилось два патруля… Что если Томас был там?

— Пр-р-ринеси вещь сына, — рыкнул наконец.

Лавочник исчез, будто и не было. Снова долгие минуты ожидания… и вот старик появился с белым полотном в руках.

— Его рубашка. Давно не надевал, правда… — бормотал старик, протягивая мужчине ткань.

Подцепив одежду изогнутыми когтями, монстр принялся ее обнюхивать.

— Я услышал пр-р-росьбу. И сделаю все, чтобы сохр-р-ранить жизнь твоему сыну. Если только он не встанет на стор-р-рону пр-р-редателя.

— О, нет, нет! — с жаром откликнулся старик. — Неразумный просто хотел защитить наш дом. Просто хотел защитить… меня.

Знала Виола таких защитников. И нет опасней грабителя и убийцы, чем тот, кто носит форму стража. Но и жестом она не выказала сомнения. Не в ее праве судить.

— Уже неделю в замке бесконечные дежурства, — между тем поведал старик. — Будьте на чеку, господин. Охотник чует перемены.

Вместе они спустились в погреб. Обычный торговый погреб, полный бочонков, и ящиков с товарами. Пахло пылью и немного мышами. С потолка свисали тонкие нити паутины.

— Тут.

Узловатый старческий палец ткнул в сторону стены, заставленной тряпичными тюками.

Церемониться Инг не стал — раскидал их в два счета, не заботясь о товаре. Старик не протестовал.

Острые когти чиркнули по каменной кладке, и монстр опять принюхался. Медленно, как будто никуда не спешил. Огромные ладони неторопливо исследовали каждый камушек, а ее снова подкидывало от нетерпения. Только бы матушка была жива, и Охотник ее не тронул!

— Почтенный, вы не знаете… Моя матушка, жена покойного кожевника Хилса, о ней есть вести? — спросила старика. Но тот лишь отвернулся.

— Нехорошие слухи бродили. Искала бы ты мать в темницах замка, дитя.

Сердце сдавило так, что Виола забыла о дыхании. В темнице! Ее мама! О, нет… нет! Это всего лишь слухи! Она дома, точно!

— Я найду ее, Виола…

Мягкое прикосновение к плечу немного успокоило. Прижаться бы сейчас к широкой груди, ища защиты и утешения в крепких объятьях, но Виола позволила себе лишь коснуться блестящих когтей. Все потом. Сейчас же лучшее, что она может сделать — заставить себя собраться, а не разводить сырость.

В стене зиял черный провал. Когда Инг успел? Впрочем, не важно. Без свечей и факелов они пошли туда. Альфа прекрасно видел в темноте, и девушка целиком доверилась волчьим глазам.

Казалось, непроглядной тьме не будет конца. Под ногами хрустели мелкие камушки, и стук собственного сердца эхом отражался от тесных стен. Виола цеплялась за горячую руку оборотня и молилась, чтобы эта ночь закончилась, даруя новый, счастливый рассвет.

Но вот Инг опять остановился. Послышалось шуршание, потом ещё и ещё… а потом снова щелчок.

Они оказались в каком-то тесном тупике.

— А вот и наш гость…

Самодовольный голос Охотника прогрохотал пушечным выстрелом.

— … Убить тварь!