Глава 12

Зря он привел Виолу сюда.

Мысль мелькнула и исчезла. Захлопнув каменную дверь, чтобы никто не добрался до девушки, Инг гигантским прыжком бросился навстречу выпущенным из арбалета стрелам.

Боль куснула за бедро и плечо. Стрелы с серебряными наконечниками! Лапа подломилась, но, зарычав, оборотень врезался в гущу стражей. Паника и ярость зазвучали в лязге выхваченные из ножен мечей, а пасть наполнилась кровью первой жертвы.

Когти вспороли воздух, и на каменных стенах расцвели алые пятна. Пламя факелов жадно сожрало крохотные капли, и затрещало, громко требуя ещё.

— Убить тварь!

— …тварь…

— Убить!

Воздух дрожал от криков и хрипов, а Инг врезался в толпу стражей, как раскалённый меч врезается в снег. Лезвия чиркали по коже, оставляя раны, которые затягивались невероятно быстро. Когти вспарывали воздух, за один удар обрывая несколько жизней. Под ногами зачавкала кровь. Стало скользко. В спину летели хрипы и стоны, а он рвался вперёд сквозь плотный ряд стражников, догоняя скрывшегося в конце коридора Охотника.

Ублюдок знал, что эта груда мяса не удержит Альфу. Люди — всего лишь попытка отвлечь и хотя бы слегка ослабить.

Сквозь тяжёлый дух смерти и боли чутких ноздрей коснулся знакомый запах. А в следующий миг из-под его лапы вынырнул очередной стражник. В последний момент Инг успел спрятать когти, и небольшая фигурка отлетела прочь на десяток футов. Послышался громкий звон доспехов о камень, и мужчина обмяк.

Несколько секунд, потраченные на сохранение жизни сыну лавочника обошлись ему тычком меча в незащищённый бок.

Взревев на весь коридор, Инг вышиб оружие из руки нападающего заодно с кистью, сжимавшей рукоять. А потом добил смертника, распоров кольчугу вместе с животом и грудной клеткой. Находившиеся рядом люди отшатнулись. Дрогнули темной волной, и сделали первый шаг назад. В прорезях шлемов блестели ошалевшие от ужаса глаза. А в его венах пела жажда крови, круто замешанная на мести. Жалкие потомки предателей! Они ответят за каждую рану отца и слезу матери! Взревев ещё раз, Инг бросился в атаку. И люди, как крысы, сыпанули в разные стороны, ломая строй.

Острые когти оборвали жизнь всего лишь четверым, самым медленным. Треск костей разнесся под сводами коридора и закончился под топот спасавших свои задницы людишек.

У стены застонал стражник — сын лавочника. В один прыжок Инг очутился рядом с юнцом, сдёргивая шлем. Железо смялось в его пальцах, под громкий вскрик юноши.

— Где тр-р-ронный зал?! — прорычал, рывком ставя мальчишку на ноги.

Светлые глаза округлились.

— Т-т-ты говр… — юнец поперхнулся, глотая фразу.

— Я говор-р-рю, — прорычал Инг, — а ещё могу свер-р-рнуть тебе шею. И только благодар-р-ря отцу ты жив

— Что ты сделал с ним, тварь?! — забился в его лапах мальчишка.

Пришлось встряхнуть идиота, чтобы пришел в себя.

— Он жив, — рявкнул Инг. — Веди меня в тронный зал, если тебя заботит его судьба!

Юнец больше не задавал вопросов. Молча побежал вперёд, едва только получил свободу. На брошенный меч и не взглянул.

Инг следовал за ним. Охотник не оставил запаха, но инстинкты орали во все горло, указывая, что враг ждёт его там же, где убил отца. И ждёт уже не с уверенностью в собственных силах, о нет! Инг успел заметить изумление и ярость, мелькнувшие в рыбьих глазах Охотника. Альфа — это не просто оборотень. И наверняка ублюдок действовал по запасному плану, а иначе бы остался вместе со стражей.

Мерзкое предчувствие крепло с каждым шагом. Юноша вел его по пустым, темным коридорам, а Инг все отчётливей осознавал — впереди ловушка. Но не идти не мог. Жажда вспороть противнику горло не просто изводила — жгла огнем! И чем ближе цель, тем сильнее он ее чувствовал. Держался, как мог, но кровь кипела от ощущения близости противника.

Коридор расширился, и без лишних слов Инг перехватил мальчишку за плечо и толкнул к стене.

— Пр-р-роваливай, пока цел!

Но бывший стражник сжал кулаки.

— Там не только советник…

— Знаю, — оскалился Инг.

Юноша на секунду задумался.

— Я служил лорду, — процедил сквозь зубы. — Но только ради спасения отца. Дай мне меч, и я вспомню брюхо этому зажравшемуся ублюдку! Если ты действительно против него, значит, мы заодно.

Что ж, похоже, с сыном лавочника все не так безнадежно. Наверняка Охотник запугал добрую половину стражи рассказами о безумном чудовище.

— Поиски меча — твоя забота. Но не тор-р-ропись убивать. Не заслужил. Пока.

Кивнув, юноша двинулся обратно, исчезая за поворотом.

А Инг, глубоко втянув воздух, шагнул вперёд, прямо в расставленные силки.

Не ошибся — Охотник ждал его. Вальяжно развалившись на троне, вычерчивал по плитам узоры серебряным клинком.

А рядом стоял страж. И в его руках дрожала какая-то женщина. Черноволосая, худая, в оборванном платье и очень похожая на … Виолу?!

Охотник широко ухмыльнулся.

— Ты же не думал, звереныш, что я буду сражаться с тобой без подстраховки?

***

— Откройся, откройся, откройся!

Виола колотила по каменной стене, безуспешно пытаясь найти тот самый рычаг или камень, что отодвинет глухую стену в сторону. Большее ее не пугала кромешная тьма, это было не важно! Инг один! Против множества стражей! От страха перед глазами плясали разноцветные искры. А когда слух обожгло протяжное звериное рычание, она заколотила по стене так, что запястья охватила испепеляющая боль.

— Инг! Инг!

Захлебываясь криком и слезами, Виола бросалась на темную преграду снова и снова. Зачем она уговорила идти его сюда?! Прямо в лапы Охотника! Дура, какая же она дура!

В очередной раз ударив по стене, Виола сползла на пол и громко расплакалась, проклиная и себя и ублюдка-Охотника, который все-таки ждал их.

Острым лезвием сердце пробило осознание — Инг стал ей слишком дорог. Холодный пот выступил по телу, стоило представить, как самые красивые в мире глаза недвижно смотрят в потолок, а из широкой груди торчит серебряный клинок. Виола громко всхлипнула, и разрыдалась так горько, что казалось — душа сейчас вытечет вместе со слезами.

А в голове крутились хороводом те недолгие часы, что она провела вместе с мужчиной. Какая-то жалкая неделя, но именно она дала радости больше, чем прожитая жизнь.

Инга так заботился о ней! Ухаживал, лечил, и по дому делал все-все, оберегая от повседневных хлопот…

— Шапочка! Еще одна попытка взяться за уборку, и я приму меры…

Виола ему не поверила тогда. Но Инг слов на ветер не бросал. Принял такие меры, что она потом долго приходила в себя, заласканная и зацелованная с ног до головы. О, с ним быстро прошла стыдливость! И местом для любви служила не только кровать. У нее не было других мужчин, но Виола и представить не могла кого-то лучше. Ни один мужчина не вызывал в теле столь сильное томление и отклик… Ее Инг бесподобен во всем! И вместо того, чтобы подождать хоть денек, она толкнула его прямиком в ловушку…

Дверь заскрежетала и отъехала в сторону.

— Хватит выть!

— Нивель?!

Всколыхнувшийся было страх исчез. Перед ней стоял не стражник или сам Охотник, а сумасшедшая бродяжка!

— Не обманула моих ожиданий, деточка, не обманула, — усмехнулась женщина.

Все так же в лохмотьях и с нечесаными космами, Нивель больше не выглядела сумасшедшей. Она смотрела так твердо и пристально, что мурашки сыпанули по спине и плечам. Но разбираться, что к чему Виола не собиралась.

— Где Инг? — задала самый важный вопрос.

Вскочив на ноги, сунулась в коридор и тут же отшатнулась. Внутренности скрутило острым узлом, и, не успев нырнуть в тень, Виола оставила свой скудный завтрак на плитах пола.

Боги! Что за бойня была тут?! Выпотрошенные и разорванные тела грудой лежали в узком коридоре. И кровь… Она была везде! Даже на стенах! Бурые пятна и потеки блестели в скудном свете факелов. И запах… Просто отвратительный!

— Грязные ублюдки получили по заслугам, — от довольства, что сочилось в голосе Нивель, к горлу подкатил новый комок. — Ты молодец, девочка — привела в замок смерть. Альфа! Сейчас пойдет веселье!

— Вы… вы знали! — прошептала Виола.

— Конечно, знала! Пусть немного, но в жилах моих течет кровь ведьмы, — теперь Нивель говорила с достоинством. — В ту кошмарную ночь, когда натешившись, Охотник вышвырнул меня, полумертвую от бесконечных месяцев насилия и трудных родов, сила ведьмы взбунтовалась, запрещая покинуть этот мир, сколь бы сильно я не мечтала об этом. Эта тварь… О, я жива лишь благодаря жажде мщения! За себя и за умершую дочь, которую ублюдок задушил на моих глазах!..

Виола тяжко привалилась к стене, не в силах держаться прямо. О, Боги…

— … И я поклялась, что отомщу хоть как-нибудь. Но все случилось лучше, чем могла себе представить. Я сразу заметила тебя, дитя. Отмеченные луной — они сияют!

— Так вы — ведьма, — пробормотала Виола.

— Я? О, нет-нет. Не ведьма… Иначе Охотник бы почуял и не рискнул оставить жизнь, в насмешку… — голос Нивель зазвенел сталью. — В насмешку надо мной прошлой! Женщиной, которая отказалась ложиться под ублюдка. Но мы посмотрим, кто будет смеяться последним! Нет, дитя, я лишь вижу кое-что. Совсем мало. Немногим больше чем обычный человек, но этого оказалось достаточно, чтобы заметить тебя и предупредить. К тому же я обязана оборотню. Ингольв спас мне жизнь. Обогрел и попытался утащить в Топь, да болото не пустило. Оно не ошибается — это место казни моих прародительниц. Судьба ждала здесь. Идем!

Твердый приказ будто влил в тело новые силы. Руки перестали дрожать и тошнота отступила. Виола вдруг ощутила жгучий стыд и злость. Эта женщина перенесла столько и не сломалась! Стоит перед ней, гордо расправив плечи, в обносках и лохмотьях, и ни капли страха. А она пятнышко крови увидела и сомлела. Позор!

Виола решительно вытащила кинжал из ножен.

— Нам надо помочь Ингу!

Зеленые глаза удовлетворенно блеснули.

— И мы поможем. Луна сказала мне, когда вы придете, и эту ночь я не спала. Стражу на стене обмануть оказалось не трудно…

Так это Нивель отвлекла их!

— … но в замок получилось пробраться позже вас. Тайный ход не поддался мне — дверь в лавке может открыть лишь зверь или его пара, но есть и другие способы, — от злого смешка Виолу передернуло. — Так не будем же медлить! Но поможем мы не так, как думаешь…