Глава 13

Боль пульсировала в венах, разрывая их на полыхающие клочки. Раны пытались затянуться, но яд серебра не давал восстановиться. Рот наполняла горечь желчи смешанной с кровью. Лапа болталась плетью — тварь просто перерубила сухожилия, в отместку на его удачный выпад.

Охотник вальяжно обходил его по кругу. Под черными сапогами не скрипнет ни одна песчинка, но Инг кожей ощущал каждое движение ублюдка. И все смотрел на изможденную женщину, висевшую в руках стражника. На шее несчастной красовалось уже несколько порезов.

Мать Виолы была в полуобмороке. Глаза мутные, голова бессильно запрокинута, а у горла острый клинок.

Инг зарычал. Да, Охотник не мог не подготовиться. Подонок был слишком опытный, и прожил не одну жизнь… Убивал своих детей — беспомощных младенцев — чтобы выторговать у смерть лишние годы. Мразь!

Плечо пронзило раскалённым штырем, и лапы подломились от боли.

— Оборотень на коленях, ну что за прекрасное зрелище! — хохотнул ублюдок.

— Великий охотник пр-р-рикр-р-рывается женщиной…

— Молчать!

Штырь в плече повернулся, и из горла вырвался протяжный вой.

— Я не идиот, сражаться с Альфой! Хватило глупости самому пригнать к тебе девчонку. О, я сразу почувствовал, что ты, нелюдь, нашел в ней пару. В этой дрянной суке, посмевшей сбежать… И уже подумывал плюнуть на первоначальный план заманить тебя в ловушку, чтобы убить наверняка. Думал, что я не узнаю о тайном ходе? Столько лет — весь замок изучен мной от и до. Но нестерпимо захотелось лично явиться к болоту и заставить тебя выйти да хотя бы с помощью этой, — кивнул в сторону женщины, — старухи, но к счастью ты приперся сам. Альфа… Ну надо же! Твоя потаскушка дала всем Богам по очереди?

Ярость расцвела в груди остролистым цветком, и плеснула в глаза алой мути. Взвыв, Инг рванул к Охотнику, но громкий стон цепью обвился вокруг горла и дернул обратно.

Женщина в руках стража зашевелилась и вдруг прохрипела:

— Убей…его… А-а-а!

По шее потекла струйка крови. А Инг делал шаг назад, сжимая когти здоровой руки и проклиная собственную слабость.

Знал ведь, что Охотник просто играет. И что его обещание отпустить женщину — меньше, чем пустое место — они оба погибнут здесь, в замке, некогда давшем кров его семье. Но снова и снова отступал.

Потому что больнее серебряного клинка в сердце было осознание, что именно он станет причиной гибели матери Виолы. Что заставит девушку испытать то же, что однажды испытал сам — бесконечную боль утраты, когда хочется грызть землю и кричать в небо о несправедливой судьбе, что отнимает жизни достойных, и дает их тварям вроде Охотника. И надо бы собраться. Заставить себя несколькими ударами швырнуть падаль в предсмертную агонию, но, как последний глупец, Инг медлил. Ждал не понятно чего, расплачиваясь за каждую секунду болью…

Охотник демонстративно зевнул. Холеный, в дорогом костюме и расписанных серебром сапогах, он с наслаждением отыгрывал роль хозяина положения.

На балконах щерилась арбалетами стража, готовая стрелять по первому приказу.

Охота подходила к концу, но все, о чем Инг жалел — это что привел Виолу сюда. Только бы его девочка успела сбежать… Она человек, а значит, сумеет прожить без него достаточно долго…

— Любимы-ы-ый…

Злой и звонкий голос ледяным мечом вклинился между Охотником и Волком, заставляя почти синхронно скосить глаза в сторону одного из балконов. Стражей стало на одно меньше. Вместо мужчины там появилась какая-то старуха.

— Демонова тварь, — пробормотал Охотник, — что за…

— Ай-ай, как не хорошо говорить так о своей женушке!..

Услышала?! Но ублюдок почти шептал!

— … я так соскучилась…

И серые лохмотья полетели на пол, оставляя женщину нагой.

И в этот же момент Инг бросился на отвлекшегося стражника, что держал мать Виолы. Женщина полетела в одну сторону, а мужчина с пробитой грудью в другую.

— Убить! — рявкнул Охотник.

Под свист стрел, оборотень черной тенью метнулся к своему врагу тесня его к стене, куда не могли достать лучники. Секунды боя растянулись в бесконечность. Серебряный клинок столкнулся с волчьими когтями. На побледневшем лице ублюдка под искаженными яростью чертами мелькнул страх.

Оскалив клыки и забыв о поврежденной лапе, Инг нападал на врага снова и снова, не замечая новых ран.

Убить. Бесновался внутри Волк. Убить вторила жажда мести, взращённая на горьких слезах матери и долгих годах Зова.

Убить тварь, испоганившую эти земли. Кровью искупить все зверства, творившиеся в этих стенах и за ними. Когти резали воздух на звенящие яростью ломти, броски и прыжки заставляли Охотника метаться из угла в угол, уже не атакуя, а защищаясь.

Жадно втягивая запах паники, Инг наступал, рыча каждый раз, как удавалось достать противника. Не уйдет! Сдохнет тут, как должен был сдохнуть семьдесят лет назад!

Ладонь пронзило раздирающий болью, но оборотень даже не замедлился, не обращая внимания на пробитую руку. Насадил на серебряный клинок до упора, и, сквозь ослепляющую агонию, схватил запястье Охотника и с хрустом вывернул, лишая его одной руки.

— А-р-ххх!

В шипении твари зазвучали первые ноты обреченности. Вырвав из ладони клинок, Инг отшвырнул его в сторону.

Ещё один удар и мужчина с воем рухнул, зажимая рваную рану на бедре

— Охотник на коленях, ну что за пр-р-рекрасное зр-р-релище, — щёлкнул зубами Инг.

Полный ярости взгляд мог бы уничтожить, но у оборотней слишком толстая шкура. Пора с этим кончать… Схватив Охотника за горло, Инг ощерился, готовясь перекусить ублюдку хребет.

— Стой.

Негромкий, но полный власти голос заставил остановиться. Старуха! И запах… знакомый. Одна из несчастных, найденных им! Да, точно… В памяти воскрес образ измученной девушки в задубевшем от высохшей крови платье. Он пытался помочь, но Топь не пустила. Зачавкала под ногами, стоило сделать несколько шагов с несчастной на руках.

Женщина вынырнула из-за его плеча и приблизилась к хрипевшему от бессильной ярости Охотнику.

Серые лохмотья заляпаны кровью, а в глазах — все та же боль, что была в первую их встречу. По коже продрал мороз, и захотелось скулить побитым псом — только это проклятое чувство ещё держало бедняжку в мире живых. И может зря тогда он не оборвал ее муки, но духа бы не хватило убить невиновную. Осталось только воем призвать людей, в надежде, что умрет она раньше, чем ее найдут. Но женщина выжила.

— Оставь его мне, Ингольв, — кривая ухмылка исказила почерневшие губы. — Оставь, и эта падаль пожалеет, что вообще родилась на свет…

— Сука, — зашипел Охотник. — Надо было вытрахать из те…кххх…

Грязные ругательства превратились в хрип, стоило сильнее сжать когти.

Ярость ослабила тиски и мужчина огляделся. Стража исчезла, на балконах осталось лишь несколько трупов, никто больше не стрелял…

— …Труса окружают трусы, — хмыкнула женщина. — Но бой не окончен. Лорд и его выродок наверняка сбежали и…

По запястью хлыстом протянула боль, вынуждая разжать пальцы. И, если бы Инг не был Альфой, то наверняка пропустил бы стремительный удар, но и с двумя повреждёнными руками он мог сражаться. Подсечкой сбив Охотника с ног, он вонзил клыки в кожаный наплечник, прокусывая его насквозь.

Отравленная черной волшбой кровь хлынула в пасть, наполняя глотку вязкой горечью.

— Не так быстро, женишок, — издевательски усмехнулась женщина.

Под зубами захрустели кости, и Охотник взвыл, пытаясь вырваться из волчьей хватки. Мотнув головой, оборотень швырнул противника на пол и придавил ногой, чтобы не дёргался.

— Лорд сбежал? — прохрипел под громкие проклятья Охотника.

— Возможно. Надо спешить. Без прикрытия тебе не править замком.

Но он не хотел ничем править! Все, что ему сейчас нужно было — это Виола… Виола!

— Я здесь, Инг…

Слабый голос донёсся откуда-то сверху.

На один из балкончиков вышла девушка, волоча за собой арбалет. А Инг почувствовал, как унявшаяся ярость занялась с новой силой. И если бы не перебитые лапы — свернул бы шею рядом стоявшей женщине. Она привела пару сюда! Да он…

— Инг, — всхлипнула Виола, — любимый, ты жив…