Глава 11, в которой две половины одного пламени встретились

Проснулась Огнея рано, от того что одеяло свое на пол скинула. Падая, оно кочергу задело, а та как ударит по ведру. Вот Огнея глаза и потерла, зевнула и так и не смогла вспомнить, чего это она кутаться вчера пыталась. Помнила, что дурно ей было и, кажется, холодно, а теперь и вспомнить не могла, что это за чувство такое дивное — холод.

− Снежа, а Снежа? — окликнула она сову на рассвете, с печи вставая.

− Гру-ху, − недовольно ответила Снежа, потопталась на своей жерди и отвернулась.

− Ой, а что это у тебя?! — воскликнула Огнея, подбежала к вредной птице и давай ее упрашивать. — Покажи мне крылышки, Снежа. Покажи…

Уверена была Огнея, что крылья у ее питомицы опалены, перья длинные обуглились, почернели. Страшно было, что и сами крылья пострадали, но сова только грудь раздувала и клювом недовольно щелкала.

− Ну, покажи, я же волнуюсь, − уговаривала ее Огнея.

Тогда сова неохотно показала ей крылья. Перья ей Добромир, и правда, опалил, да так сильно, что еле она домой долетела, каждый порыв ветра с дороги сбивал, а по двору и вовсе в снегу на лапах ковылять пришлось ей, огонь проклиная. Ей вон пламя никакого добра не принесло, сплошное зло, еще и теперь где-то возле дому ходит.

− Кто ж тебя так, неужто я огонь сильный оставила…

Снежа не ответила, только крылья сложила да отвернулась. Огнея и так, и этак поговорить с ней пыталась, хоть что-то узнать.

− Давай я вкусненького чего тебе найду или спою… хочешь, спою? Только скажи ты мне, что приключилось.

− Уг-ху-ху, − протянула Снежа.

− Колдун? — не поверила Огнея, тут же на лавке подскочив. — Настоящий колдун да в нашем лесу? Быть не может! Вот бы мне его повидать…

Мечтательно вздыхая, Огнея к окну шагнула, а Снежа вдруг как заверещит, крыльями замашет.

− Поняла я, поняла! — поспешно сказала Огнея, обернувшись. — Если что − бежать от него буду и прятаться, обещаю.

Она еще долго уверяла сварливую сову, что все поняла, а та ее все пугала и пугала колдуном лесным, мол, страшен он и опасен, и нельзя, никак нельзя с ним ни говорить, ни видеться, ни тем более в дом пускать.

−Правда, поняла я, − шептала Огнея, сама уже не на шутку перепугавшись. Это если Снежа так переполошилась, то как она испугается, страшного колдуна встретив.

Ухнула сова одобрительно да уснула. Устала она. Все запасы сил на метель истратила. Огонь давно не отзывается, но небо ее не покинуло: в птицу обратило, чтобы защитить; и дочь ее обязательно защитит и от огня, и от темной силы.

Так думала Снейжара перед сном, а Огнея сидела тихо. Ей вдруг вспомнилось, что мать говорила о паре.

− Встретишь его, полюбишь, сразу узнаешь его, ощутишь, а потом он силу твою отберет и погубит…

− Как так? — спрашивала она, заранее рыдая.

Она маленькая была, непонятно ей это все было, только все равно страшно, вот она и плакала.

− Вот так. Огонь − самый опасный твой враг. Остерегайся огня…

− Как же это огня остерегаться? — не понимала теперь Огнея. — Я же птица огненная, я же… разве я сама не огонь?

Ничего не понимая, она выходила из избы за водой, а ей на плечо белка прыгала прямо с крыши.

− Привет, Рыжуха, − говорила ей Огнея и кончиком пальца грудку пушистую гладила.

Белка ушами дергала, хвостом радостно по ее руке скользила, но удержаться на месте не могла, бежала по рукаву прямо в ведро, а с него выпрыгивала в снег и вокруг Огнеи заметалась.

Та улыбнулась и давай с ней играть, насвистывая веселый мотив, так и до колодца добралась, воды набрала и рассмеялась, когда белка на ручке деревянной повисла.

− Ой, девица, ты чьих будешь? — спросил внезапно бравый голос.

Обернулась Огнея и на миг дара речи лишилась. Из леса к маленькому заборчику шел ОН, да прямо босиком в коротких штанах с обнаженной грудью. Хмурый, недовольный чем-то, но такой красивый, что завороженно Огнея на него смотрела, замерев.

− Ты немая, что ли? — спросил он, калитку открывая. — Что это за места такие? Город тут рядом есть или селение?

И тут по руке его то ли блик солнечный, то ли огонь настоящий пробежал. Вскрикнула Огнея, вспоминая разговор со Снежей, юбку подхватила и к дому рванула, дверь закрыла да лавкой подперла.

− Эй, девица! Ты чего? Ты не смотри, что вид у меня такой! Колдун меня обманул, опоил, и я знать теперь не знаю где я…

− Какой колдун? — спросила Огнея, прячась у двери, так чтобы он из окна ее не высмотрел, а он как раз пытался: и так, и этак в избу заглядывает, стараясь понять, знакомо ли ему хоть что-то, сон с пером вспоминая.

− Кащеятусом назвался, − ответил честно Добромир.

− Я такого не знаю.

− А ты много колдунов знаешь?

− Нет, только ведьму одну, − призналась Огнея да на всякий случай метлу взяла: решила, что ею отбиваться сподручней будет.

− И как эту ведьму звать? — спросил Добромир, цокнул языком и тут же добавил. — Слушай, пусти меня в дом, мила девица, а то околею совсем.

− А тебе разве холодно? — не поверила Огнея. — Маги огня не мерзнут!

− Не знаю, что там про магов, а я мерзну и очень даже… Ягара меня черти куда услала…

− Ягара? — переспросила Огнея и все же дверь отперла. — Ягара тебя прислала?

− К Кащеятусу, − пояснил Добромир, на побледневшие руки пар выдыхая. — Так пустишь или отправишь в лес помирать?

− Заходи, − сказала Огнея, вдруг решив, что не может она друга Ягариного во дворе держать.

В избу его пустила, рубаху какую-то выдала, даже лапти нашла и в одеяло завернула, только неловко ей было, горячо и страшно, что говорить ему неведомо, а почему − она и понять не могла: то ли от того, что он добрый молодец, а встретить молодца она всегда мечтала, то ли от того, что он смотрел на нее пристально, отвар горячий из большой кружки попивая.

− Зовут-то тебя как, спасительница моя? — спросил он, чуть отогревшись.

− Огнея, − ответила она тихо да глаза опустила.

Села она напротив него за стол, косу свою начала переплетать, чтобы руки делом занять, а сама жаром налилась, раскраснелась.

Ее снова потрясывало. И руки куда деть она не знала, и глаза.

− Ты не подумай, − продолжал молодец. — Я не разбойник какой-нибудь, а сын царя Светара, законный, как оказывается, правитель царства…

Он запнулся, нахмурился.

− А зовут тебя как? — спросила Огнея, вспоминая, как смотрела за царским домом и покои принца видала.

− Добромир я, − ответил ей гость.

Подняла тогда Огнея голову, заглянула в его глаза и дышать перестала от волнения. Что-то такое с ней в этот миг приключилось, что она вся внутри запылала и прикоснуться к нему захотела, даже протянула к нему руку. Да и он, кажется, вперед подался. Еще немного и их пальцы соприкоснулись бы, да наспех поставленная в угол метла упала, стукнувшись об пол.

Вздрогнула Огнея, отпрянула растерянно. Что она собралась делать? Что она в глазах человека увидала? Подскочила она. Побежала метлу поднимать.

− Вам бы в баньку сейчас, − залепетала она взволнованно. — Банька у меня маленькая, зато прогреетесь и точно не заболеете, а я пока пирогов напеку. Снежа говорила, что колдун тут ходит, но он уйдет, а вы… вы потом тоже, а я… Баньку, да, пойду баньку натоплю.

− Баня — это хорошо, − сказал Добромир оглушенно. Что с этой девушкой было не так, он не знал, но взгляд ее согрел так, что и бани было уже не нужно, только странно это было.

Огнее даже страшно было от этого жара, потому и выскочила она на мороз, едва дыша.

«Что это? Неужели царевич, и правда, пара мне?» − спросила она сама себя и с опаской на избу обернулась.

«Отправлю его в баню, а сама в книге ответы искать стану. Книга не соврет!» − решила она и зашагала сначала к колодцу за брошенным там ведром, а потом в маленькую баньку, где никогда еще не было такого жара, как в ее сердце от взгляда царевича.