Глава 13, в которой все темное становится ясным

Снейжара расправила огненные крылья и бросилась на Кащеятуса, а тот, вместо того чтобы защищаться, просто шагнул к ней навстречу, схватил, обнял и, ничего не объясняя, поцеловал.

Волосы Снейжары сразу порыжели. Бледная кожа зарумянилась. Растерялась она, дернулась в объятиях колдуна, стала бить его ладошками, вырываться.

− Пусти, ирод, − шептала она растерянно. — Пусти немедленно.

− Ни за что, − ответил ей Кащеятус. — Можешь сколько угодно биться, а хотела бы меня убить − давным-давно бы это сделала.

У Снейжары глаза округлились от изумления.

− А ты не знала? — удивился колдун и печально головой покивал, но отпустил ее. — Я тебе брошь подарил, неси ее сюда и не делай вид, что знать не знаешь, где она? Знаю, что здесь.

Снейжара посмотрела в сторону дочери, а Огнея все поняла, с красного сарафана с груди сняла маленькое золотое перышко и молча протянула Кащеятусу.

− А что вообще происходит? — спросил Добромир шепотом у Змеяра. — Я что-то ничего не понимаю…

− Любовь у них, что тут непонятного, − фыркнул Змеяр. — Быстрей бы уже закончили болтать и перешли к еде.

Добромир только головой дернул. Он бы и сам от нормального обеда не отказался, но и понять, что творит Кащеятус хотелось. Колдун тем временем достал из украшения иглу и протянул Снейжаре.

− Не знала − теперь знаешь. Бери, ломай, раз так хочешь.

Желтоглазая женщина от него только отступила в ужасе.

− Да, это та самая игла, ее или ломать надо, или в меня вонзить, чтобы смерть моя ко мне вернулась, тогда я смертным стану, как все. Можешь тогда меня зашибить, как пыталась… Ну же!

Снейжара посмотрела на него и снова отступила.

− Ты же не мог знать о ритуале, ты ведь не мог знать, − бормотала она.

− Может, ты хоть раз нормально объяснишь, что в твоей голове творится? — возмутился Кащеятус. — Хотела убить, вот тебе − убивай, так она теперь о ритуале.

− Ты охотился на Жар-птиц? — внезапно спросила Снейжара.

− Что? — совсем растерялся Кащеятус.

− Ты знаешь, почему я последняя из них? — дрогнувшим голосом спросила она.

Кащеятус не ответил. Он ничего такого не знал. Птицы редкие, вот и все его знание. Книга много о них рассказала, но не все, а сама Снежа, его маленькая упрямая Снежа, ничего так и не сказала.

− Мою мать и многих других птиц загубил черный колдун, − начала Снейжара. — Никто имени его не знал, главное, что это темный колдун, который умел обманывать птиц, выдавать себя за их истинную пару, обманывать их чутье, пользоваться их силой, а потом губить. Когда я поняла, кто ты…

− Ты решила, что я и есть тот колдун? Снежа…

Кащеятус шагнул к ней и осторожно коснулся ее щеки, снимая не упавшую слезу.

− Я никогда не охотился на птиц, клянусь. Я просто трус, побоявшийся показаться тебе как есть, все же я не писаный красавец…

− Ну почему, ты ничего так, − прошептала Снежа и тут же смутилась, но взяла себя в руки и продолжила: − Главное − я, когда птицей стала, решила, что это оттого что ты силу мою забрал, а когда этого увидела, − она кивнула на Добромира, − еще и с запашком твоим, решила, что ты подручного себе нашел да на дочь мою… нашу решил…

Она не договорила, снова посмотрела на Кащеятуса растерянно и виновато. Главное, он точно не знал о том, как связь можно восстановить. В этом Снейжара не сомневалась.

− Вторая часть книги, та что у меня, − начала она, − рассказывает о ритуале, что может связь нарушенную вернуть. Суть его в том, что суженый птице жизнь свою доверить должен, а ты его хоть и не исполнил, но суть его вот такая…

− Ну наконец-то! — воскликнула Ягара, показавшись из-за укрытия. — Я уж думала, вы уже никогда не поговорите.

− Ягара! — воскликнула радостно Огнея и бросилась к ведьме.

Она так переволновалась, что уже ничего не могла разобрать, бросилась к той, что лучше всех знала да прижалась к ней.

− Все хорошо, моя маленькая, − сказала Ягара и тут же Снейжаре с Кащеятусом кулаком погрозила. — До чего ребенка довели! Ироды. А ты чего стоишь? — спросила она у Добромира. — Иди утешай свою девочку, а то вон от страха глаза на мокром месте.

− Так, а кто тогда на птиц охотился? — спросил Добромир у Кащеятуса, послушно к Огнее подходя.

Он просто руку к ней протянул. Она пальчики в его ладонь вложила, а пламя сразу обе руки охватило, побежало по их пальцам, дернулись оба испуганно.

− Привыкайте, − хохотнул Кащеятус.

Он Снейжару к себе прижал и едва заметное черно-алое пламя заплясало вокруг них.

− Слушайте, давайте поедим, − не выдержал Змеяр. — Вы тут можете три дня болтать, а я человек простой, мне надо поесть да квасу выпить. Дайте мне пирога и делайте что хотите!

− Да, конечно, − куда мягче сказала Снейжара, открывая дверь избы. — Милости прошу всех в дом.

Змеяр забежал внутрь первым, за ним и остальные. Один Иван помедлил во дворе да Ягару за руку придержал:

− А баню что, никто тушить не станет?

− Да что ее тушить уже? Пусть догорает, − отмахнулась весело ведьма и взяла мужа за руку. — Идем, интересное только начинается, думаю и нам с тобой дело найдется в битве с настоящим злодеем.