Глава 23, в которой огненная птица огнем царский дворец залила

Затянули Огнею во дворец, еще и в спальню королевскую втолкнули.

− Мертв твой молодец, − самодовольно сказал ей Чернобог, следом заходя. — Еще и дурень − в девках тебя оставил, так что я быстро зельем нужным тебя опою и отдашь ты всю силу свою Гадону.

Не знала, что возразить ему Огнея, потому просто плюнула в мага, а тот от ее пылающего возмущения темным щитом закрылся. Пламя, пусть и слабое об него и разбилось.

− Можешь сколько угодно плеваться и брыкаться, только поздно, − говорил он. — Думали меня перехитрить эти твои? И тебя ведь обманули. Я вас птиц насквозь вижу…

Он окинул Огнею взглядом, а та только насупилась. Плакать при этом маге ей точно не хотелось, как бы глаза горем и обидами не жгло.

− Ладно, сынок, можешь пока развлечься с нею, а мне старого знакомого встретить надо. Папеньку вот этой да общипать его как следует, а то возомнил себя… фить, не сможет он ничего сделать никогда.

− Та никто и ничего мне теперь сделать не сможет, − гордо ответил Гадон, вспоминая, что только подле Добромира страх он чуял, только рядом с ним вздрагивал от ужаса, была в нем какая-то губительная сила, а теперь он точно знал, что все получится и жизнь его теперь долгой будет, не нужен ему станет Чернобог, чтобы ее продлевать.

Всегда хотел знать Гадон, каково это быть теплым живым человеком, полным энергии и тепла, потому любил он живых девок тискать, а тут такая красивая, еще и не просто живая, а огненная.

Схватил Гадон за веревку, попытался ее стянуть с Огнеи, а та ни в какую, словно застряла на ее плечах.

Огнея дернулась от него, оступилась и упала на широкую кровать.

− Та и леший с ней с этой веревкой! — воскликнул Гадон. — Пусть колдовством сколько угодно держится, юбку задрать она не мешает.

Схватил он Огнею за ногу, а та как завизжит, а веревка вокруг ног ее спиралью обвилась, полу сарафана плотно прижимая. Гадон ее и так и этак, чуть ли зубами не кусал, а та ни в какую, словно каменная.

− Вот же гад этот Добромир, но ничего, скоро он умрет совсем и магия его растает, тогда я…

− Не умрет! Он не может умереть, − возмутилась Огнея, и слезы все же навернулись на ее ресницы.

− Как миленький умрет, − хохотал Гадон, к ней ближе подползая, чтобы хотя бы губы ее пухлые опробовать. — Пожиратель душ уже его доедает, к заходу солнца доест и приползет назад, тогда и магии его придет конец, и ты станешь моей.

Он хотел Огнею за подбородок схватить, а она заплакала по-настоящему, навзрыд. Полились слезы градом с ее ресниц на кровать и вспыхнула та, Гадону руки обжигая.

− Вот гадина! — заорал царь и давай тревогу поднимать.

Сбежалась вся дворня и давай тушить. Воду носят, льют, а кровать горит и покои горят.

Села Огнея в пламени, ноги к себе поджала, рыдает, пламя только больше распаляя. Знала она, что Добромир веревку заколдовал, чувствовала, да только помнила, что он просил не забывать о его любви и ведь не только связал, но и защищал и даже утешал немного, не просто ведь так конец заколдованной веревки слезы ее огненные с лица смахивал и по голове гладил, нежно так, словно рука человеческая.

«Нет! Не может он умереть, никак не может! — думала Огнея, не в силах слезы унять. — Что я без него делать буду? Еще и тут, среди такой страшной нелюди?»

Только подумала, что она тут навсегда с Гадоном под боком и не важно, что он от огня как от зла убежал в другую часть дворца, а тут палаты вокруг пылают стеною так, что и подойти не может, еще сильнее заплакала Огнея, позволяя огню стражу распугивать, а без Чернобога никто ничего поделать не может, только воду носят, кричат да ругаются.

Посмотрел за это Егорка и побежал к Марье, надеясь, что там есть кому спасать дворец.

− Дворец − это не важно, − отмахнулся Добромир, а вот Огнею спасать надо.

− Это да, но ты мне лучше расскажи, великий маг, − насмешливо начал Змеяр, − как ты веревку так заколдовал?

Добромир лишь плечами пожал.

− Мне Кащеятус сказал, что одного моего желания достаточно, просто надо всем сердцем захотеть, чтобы та Огнею не отпускала, а мне еще хотелось, чтобы защитила и сберегла, а то как же она там одна? Она ж кроха совсем и наивна, что дитя малое.

Встал он, осознав наконец, что ее забирать из дворца надо и не важно что тот горит, пусть хоть весь выгорит, главное, чтобы она так не горевала. Забрать ее сначала, а потом боем идти на Чернобога, прав Ваня, с ним как с чудищем надо идти и биться, а там уже видно будет как. Только в магии Добромир совсем ничего не смыслил, потому и боялся против нее хоть что-то делать.

− Это ж надо такую силу иметь и не заметить, − покачал головой Змеяр и тут же к Ягаре повернулся. — Ладно, вспомни обо мне ведьма-красавица, что там…

Он сам осекся, строгий взгляд Марьи затылком ощутив, обернулся и сразу потребовал:

− Скалкой и кочергой до победы не бить! Я дурак, болтливый и прожорливый и из достоинств во мне одна сила драконья, так что ее вернуть надо…

Марья отвернулась, да снова Ягаре ответить судьба не дала, сова в оконце постучала. Открыли ей, а она влетела, закружила, села на лавку и давай Ягаре что-то на птичьем своем объяснять.

Ахнула Ягара.

− Что? — перепугались все разом.

− Кащеятуса, кажись, и правда, Чернобог одолел, да он завещал нам сразиться с ним до рассвета, пока силы тот не восстановил. Знатно Кащеятус должен был его истощить, − шептала Ягара. — Он старался, только велел птицу в этот бой не втягивать, потому что ее Чернобог быстро изведет.

− Значит выкрасть надо Огнею и спрятать, − уверенно сказал Добромир. — Я с этим справлюсь, а вы, − осмотрел он присутствующих, заглянул в глаза да не стал спрашивать пойдут ли за ним, а просто велел, в глазах ответ видя, − Змеяр, Иван, готовьтесь к бою и мужиков собирайте, чтобы стражу заморскую было кем бить, пусть вилами да рогатинами, да хоть чугунками.

− А чего это только Иван и Змеяр? Я тоже пойду! — заявила Марья, скалку домашнюю на плечо закинув. — Я тоже могу!

Спорить с ней Добромир не стал, только кивнул да вышел.

− Не забудь очень сильно захотеть, чтобы тебя не узнали! — крикнула ему вслед Ягара, невольно усмехнувшись, а потом серьезно на Змеяра посмотрела. — Что ж, милок, ты у нас, конечно, мят, но сила твоя тебя и без подмоги исцелит…

− Вот да, давай уже, говори, как ее вернуть, а то мне одного драконоборца одолеть надо и, вообще, тут все проклятьями кишит, так что без пламени моего никак!

− Куда ж еще пламени, если дворец и так в огне, − вздохнула Марья.

− Пламя разное бывает, − лукаво сообщил Змеяр. — Ух я тебе потом покажу…

− Ты говори да не заговаривайся, змей, я еще ни на что не соглашалась! — возмущалась Марья.

− Та кто тебя спрашивать будет, − смеялся Змеяр и выходил с Ягарой в сарай, там, где ведро осталось, которое драконьим пламенем точно в прах обратиться должно.