Глава 24, в которой дракон армию собирает

Стал Змеяр, как ему Ягара велела, в центр начертанного круга, вдохнул полной грудью и руки медленно развел.

Он все еще был в одних штанах и явно мерзнуть не собирался, хоть дракон его и был запечатан. Следы от цепей на руках его серой тенью ложились, вырезанная печать на груди дымилась.

Выдохнул он медленно, пытаясь сосредоточиться на внутреннем огне, отвел одну руку в сторону медленно, пытаясь уловить ритм собственного пламени.

− Та это же прям танец, − хихикнула Марья.

Она очень тихо Ягаре на ухо это сказала. Она-то ведьму знала, она к ней давно привыкла. Сама к ней в лес порою бегала за целебными снадобьями и просто поболтать о всяком разном. Вот и тут не удержалась.

Рыкнул Змеяр, сбился он от ее хихиканья.

− Уйди, вредная женщина! — потребовал он, даже не заметив, что от раздражения дым черный из ноздрей повалил. — Я тебе что скоморох! Взяла скалку − так поди потренируйся ею бить на мешках с трухой! Нечего мне мешать, когда…

Он сам осекся, видя ее виноватый взгляд.

− Извини, − сразу сказала она. — Это было красиво. Можно я все же останусь. Я буду молчать, честное-пречестное.

− Ладно, − ласково согласился Змеяр, − но только потому, что ты почти жена моя.

− Я не…

Все возражения Марьи Ягара жестом остановила.

− Не сейчас, Марья, − попросила она. — Сколько хочешь с ним спорь, но не сейчас, да и, − она совсем тихо заговорила, так чтобы Змеяр не слышал, − препирайся не препирайся, а судьба ваша быть вместе.

Вместо возражений Марья только покраснела. Хотелось ей заявить, что он у нее еще попляшет и посмотрит она еще, да только сама понимала, что вслух это говорить, чтобы его дразнить, весело, конечно, а себе и сердцу врать смыслу нет. Сразу ей зеленоглазый понравился, а вот речи его пугали, словно выдумал все, чтобы обмануть, а болтливых мужчин Марья очень не любила. Шуму много — толку нет. Змеяр был не такой, это она еще в тот миг поняла, когда он скалкой Гадона приложил, а теперь и вовсе не сомневалась, что он дракон настоящий, только где это видано, чтобы девка вот так сразу на брак соглашалась? А как же подвиги? Как же свершения во имя любви? Нет, Марья не хотела быстро соглашаться, но сердце таяло, когда смотрела она за пробуждением запечатанной драконьей силы.

Расправил Змеяр плечи вновь, закрыл глаза. Отвел одну руку в сторону, другой потянулся к первой. Вспыхнуло между ладонями золотое пламя, а он его вдруг между двумя руками золотой аркой растянул.

Затрещала печать, как полено сухое в печи, стало золотом наливаться, а Змеяр неспешно, вдумчиво, не открывая глаза, свел вместе руки, превращая арку в круг. Печать как раз центром круга этого оказалась и тут же вспыхнула. Засияла, будто за сильной грудью не существо из плоти и крови было, а живой пылающий огонь.

Хлопнуло что-то звучно так, что Марья аж подпрыгнула и рот себе на всякий случай прикрыла, чтобы точно его не сбить.

След от печати быстро исчезал. От цепей следов и не найти уже было.

Зато золотой круг медленно таял.

− Тю-ю, − почти обиженно протянул Змеяр. — И это все, на что способен этот «Самый Страшный В Мире Злодей»? — спросил он, словно был огорчен, что так легко отделался.

− Так цепи же были. Вот что действительно тебя держало, − сказала Ягара. — А теперь будь добр, убери вот это.

Она указала на ведро, где в нетающем сияющем льду застыл уродливый зверь с распахнутой пастью.

− Это я мигом, − отозвался Змеяр, зачем-то руки размял, словно бить ведро кулаками собрался, а потом вдруг набрал полную грудь воздуха, застыл на миг, а затем выдохнул, но не воздух, а пламя и настоящее и словно бы золотое, словно бы и нереальное.

Не тронуло это пламя ни стен, ни соломы, впилось все в свою мишень, а ведро под ним прахом и осыпалось.

Зато Змеяр, как пламя кончилось, постоял мгновение, словно размышляя, а потом бесцеремонно в грудь себя ударил да отрыгнул остатки дыма да последний огонек.

Вот тут Марья, восторгом пораженная, и опомнилась.

− Фу! — заявила она, подбоченившись. — Какое за тебя замуж, когда ты даже прилично вести себя не умеешь.

− Много ты понимаешь! — возмутился Змеяр.

Ягара даже унимать их не пыталась, с легкой грустью на белый пепел посмотрела. Ничего кроме него и не осталось ни от пожирателя душ, ни от ведьминого дара, ни от простого ведра. Вздохнула она и вышла первой, в платок шерстяной кутаясь. Спорящие о приличиях влюбленные пошли за нею следом.

− Я Егорку назад во дворец отправил, пусть дворне да дружине передаст, что все кто за Добромира-царя пусть к воротам идут, − сообщил им Иван.

− А Добромир теперь царь? — радостно спросила Марья.

− Не знаю как ты, а я Гадона за царя отказываюсь считать, а значит мой царь — Добромир! Что тут рассуждать-то?

− И то правда, − согласилась Марья. — Я Гадона и за человека отказывают считать, а ты?

Зачем она у Змеяра спросила, она и не знала и поразилась тому, как равнодушно дракон плечами пожал.

− Мне это все… Добромир мне обещал тебя в жены, остальное меня мало волнует, − пожал он плечами.

Сам он видел, что Гадон и не человек вовсе, так, создание из плоти и темной магии, но говорить о таких мерзостях Марье уж точно не собирался, а она про Гадона уже и забыла, найдя, к чему в словах дракона прицепиться.

− Добромир сказал, что если я согласна буду! — возмутилась она. — А я не согласна и вообще не стараешься, чтобы я была согласна.

− Ничего, сейчас с мировым злом покончим и я постараюсь, − хохотнул браво Змеяр, руки сильные на голой груди в мороз скрестил и посмотрел на недовольного Ивана. — Чего нам там дальше делать надо?

— Округу обойти, народ созвать, − сказал Иван, уставший уже от полного беспорядка вокруг. — Чтобы было кому слуг Гадона бить.

− Не надо никуда ходить, − тут же сказал Змеяр. — Веди нас к месту сбора, я там всех созову.

− Как? — поразилась Марья.

− Увидишь.

Он ее под руку подхватил и повел со двора.

− Он может, − заверила Ивана Ягара, и тот сразу перестал хмуриться, кивнул и повел всех к воротам.

Там уже Змеяр Марью перед собой поставил и велел:

− Скажи мне все то, что ты сказала бы людям, на бой этот созывая.

− Просто сказать? — растерялась Марья.

− Да, ты скажешь, а они все услышат, кто сердцем этот призыв ждет — услышит, а чужак никогда его не разберет, только шелест ветра до него донесется.

Сглотнула Марья от волнения, но тут же кивнула, собравшись с духом.

− Люди царства, − призывно сказала она, глядя Змеяру в глаза, чтобы смелее быть, а тот руки в стороны развел и побежали от них ветра во все стороны. Марья же продолжала: − Добромир — царский сын, жив и готов со злом сразиться, приходите к воротам дворца, люди, коль небезразлична вам судьба царства нашего, приходите всем миром зло бить и гнать его с земли нашей. Только вместе мы можем его одолеть.

Побежал ее голос по округе в шуме ветра, а Змеяр, как только она умолкла, руки опустил, привлек ее к себе да поцеловал в губы, за одно вот это «вместе», потому что остальное все он прослушал.

Отлупила бы Марья его скалкой, да когда опомнилась и вырвалась, со всех сторон к ним люди шли, оставалось только Добромира дождаться и в бой идти.

− Ты настоящий разбойник, − только и смогла возмутиться она.

− Есть немного, − не стал оправдываться Змеяр и просто улыбнулся, что бы она ни говорила, а чувствовал он, что все уже сладилось, главное только гадов этих во дворце победить, но ему, Змеяру, все это было уже ни по чем.