Глава 25, в которой битва против зла начинается

Огнея не сразу поняла, что веревка ее отпустила, а когда вдруг поняла, что той нет и уже ничто не мешает ни вздохнуть полной грудью, ни крылья расправить, всерьез перепугалась. Она на миг поверила, что все случилось, как и предрекал Гадон, страшная магия Добромира погубила и нет больше ее пары. С перепугу даже плакать перестала, вытерла лицо и увидела, как конец веревки от нее просто уползал, как живая змея.

Вскочила она, шагнула за веревкой следом. В спальне уже все сгорело, остались только каменные стены, сажей покрытые, да окно распахнутое. Веревка одним концом на пол стала, а другой из окна выкинулась.

− Ой, что будет-то? — спросила Огнея, не понимая бояться ей или не стоит.

− Эти бестолковые люди даже пламя потушить не способны! — возмущался Гадон где-то совсем рядом.

− Ничего, − отвечал ему Чернобог. — Пламя − это не их забота. Оно же волшебное.

«Бежать мне надо», − подумала Огнея и огляделась.

Бежать можно было только в окно, но, судя по верхушкам сосен и елей, снегом усыпанных, дворцовое оконце совсем не рядом с землей было, а от слез и волнений Огнея совсем забыла о крыльях своих. Только испугаться даже не успела, а в окне спасение ее появилось. По веревке к ней взобрался Добромир и она, не помня себя, бросилась к нему, на шею так кинулась, что чуть с окна не скинула, пришлось ему за ставню хвататься, а потом ее обнимать.

− Прости меня, хорошая моя, переиграл нас с твоим отцом Чернобог, во всем переиграл, только слезы лить напрасно тебя заставили, − сказал Добромир, гладя рыжую косу. — Бежать тебе отсюда надо…

Он даже не договорил, потому что почуял что-то неладное. Огнея тоже заметила, как воздух изменился, стал словно тяжелее.

Едва заметный серый туман брел по полу и там, где он огня касался, от пламени лишь скудный дымок оставался.

Решил не ждать Добромир, когда туман ближе подберется, прижал он к себе Огнею и прыгнул вниз, другой рукой веревку придерживая. Она покорно все его желания исполняла, потому он не скользил по ней рукой, а лишь держал, она сама тянулась вниз, мага с птицей опуская.

− Ты посмотри на него! Жив поганец! — воскликнул Гадон, появившись в окне. — Отец! Он ее украл!

− Не ори, − шикнул Чернобог, бросился к окну и своей черной рукой веревку схватил, по той сразу тьма побежала вниз.

Задрожала веревка, но не дал Добромир этой тьме до себя добраться, отпустил, надеясь как-нибудь иначе приземлиться, но диковинная заколдованная вещица вдруг концом своим так его по лицу стеганула, что и на щеке черный след расплылся, словно шрам и откинуло Добромира так, что стало ясно: тут что хочешь делай, а приземлиться нормально уже не удастся, врежется он в землю промерзшую да спину и переломит. Об одном подумал Добромир, как бы Огнею уберечь, прижал ее к себе покрепче, зато она опомнилась и у самой земли вдруг крылья огненные распахнула, взмахнула ими, поднялась в небо, да не одна, а с парою своей.

− Больше никогда меня не обманывай! — потребовала Огнея, крепче к нему прижимаясь, − и не отпускай, а то упадешь.

− Я и так упаду, от удивления, как только на земле окажусь, − признался Добромир, в глаза ее медовые заглядывая.

Кричал им что-то вслед Гадон. Ругался Чернобог и даже молнии швырял, но устало, неточно, а Огнея над дворцом пролетела и приземлилась перед воротами прямо перед войском, собравшимся Чернобога и Гадона бить.

Тут были простые мужики с вилами и лопатами. Дружинники, бросившие службу по другую сторону ворот. Кузнец с молотом. Мальчишки с рогатками, а Егорка так вообще с плетью конюха и важным видом. Что шапка на нос съезжала, мальчишку явно не смущало. Тут и бабы были со скалками да кочергами, а кто-то и просто коня приволок и корову, явно чтобы страшнее было.

Во главе этой разномастной рати стояло три настоящих полководца: Иван — настоящий богатырь, Змеяр — дракон истинный и Марья — грозная мастерица со скалкой.

− Это все друзья твои? — спросила Огнея.

− Это народ мой, − ответил Добромир.

«Его я защитник и надежда», − сказал себе Добромир и осторожно отстранил Огнею.

− Марья, знаю, ты боевая, так защити будущую царицу, уведи ее отсюда, а то Чернобог больно падок на ее силу.

− Ну уж нет! — возразила Марья. — Я останусь! Ягара на что пришла?

Седая ведьма только плечами пожала, из-за плеча мужа показавшись, дескать, я ни в чем не виновата.

«Пусть так», − подумал Добромир.

− Я присмотрю за ней, − пообещал Змеяр, кивая в сторону Марьи.

− Кто еще за ним присмотрит? — шикнула Марья.

− Да хватит как бабы квохтать перед царем! — стал бранить их Иван. — Устроили тут ярмарочный концерт…

− Простите, воевода будущий, − хохотнул Змеяр и получил бы по своей лохматой голове хороший подзатыльник, если бы Добромир руку не поднял, привлекая внимание.

Огнея с Ягарой покорно отступили, и теперь он был готов говорить:

− Люди мои, вы знаете, кто я?

Загалдела толпа, закричала, подтверждая свои знания.

− Не знал я, люди, что царство отцовское в руках зла оставил, − честно признался Добромир. — Виновен я перед вами в том, что оставил вас, в том, что о правах своих не заявил, не боролся, готовы ли вы простить меня и пойти за мной, как за царем?

− Готовы, царь Добромир! — за всех ответил зычно Иван, а толпа его поддержала.

− И я готов тебя царем своим назвать, − сказал Змеяр и в глаза посмотрел магу.

Тот кивнул и хоть никто не говорил им, как клятву верности приносить, как магией ее скреплять, а они оба чувствовали, что настоящей честности достаточно, чтобы связать их судьбы навсегда.

Поднял Добромир снова руку, заставляя темное ночное небо проясниться и озарить и люд, и двор светом ясной луны. Знал теперь Добромир, что сам за все в ответе. Он, а не колдуны сказочные, не птицы огненные. Люди царства судьбу свою вершить должны, а он, как сын царя, должен возглавить их, защитить и бороться до последнего мига своего.

Ворота за ним неспешно отворялись, и знал Добромир, что ждет его битва страшная, но с чистым сердцем улыбался и оборачивался, встречая тьму лицом к лицу, без меча и щита, зато с пламенем в руках и верой в сердце.

− И начнется битва за весь наш мир, − тихо прошептала Ягара.

− Как за мир? Разве не за царство? — поразилась Огнея.

Она, как и ведьма, совсем уйти не смогла и притаилась в стороне, белую сову на плечо усадив.

− За мир, − подтвердила Ягара. — Потому что если царство людей падет − все сгинет…