Глава 43

Родион Алмазов

Кажется, я лажанулся. Реально, клинический идиот. Чего, спрашивается, начал ржать над Катиным вопросом? Конь педальный!

— Катя, постой! Я не хотел тебя обидеть! — вылезаю из-за стола и иду за ней следом.

Она даже не оглядывается, делает вид, что не слышит. Ну нет, Катенька, со мной такой номер не пройдет.

В два шага догоняю ее у подножия лестницы. Хватаю за руку и разворачиваю к себе:

— Катя, я с тобой разговариваю!

— А я с вами нет! — отрезает и ловким движением выкручивает руку из моего захвата, удивив меня еще раз.

Интересно, откуда у нее взялось такое мастерство по ведению рукопашных войн? Там, во дворе у машины заехала мне не по-детски. Сейчас почти профессионально выкручивает руку из моей клешни. Откуда подобное умение?

— Ты где научилась так ловко давать сдачи, Катя Мельникова? — спрашиваю, снова перехватывая строптивую вторую помощницу. Теперь уже не за руку, а за талию. Держу так, что ее трепыхания и попытки достать меня маленьким кулачком не достигают цели.

— Катя! Уймись! Никуда вы с сыном не уедете. Ни утром, ни днем, ни вечером, — говорю ей, продолжая сжимать тонкую талию. Очень тонкую, просто осиную. Еще и хрупкие ребра отчетливо прощупываются даже под толстой тканью спортивного костюма — она точно недоедает. Интересно, куда ее мамаша-прокурор смотрит? Дочь голодает, а у внука игрушек нормальных нет…

— Отпустите меня немедленно! — сдавленно требует девчонка и упорно продолжает выкручиваться из моих рук. Вот ведь настырная.

— Катя, извини меня, пожалуйста. Я не должен был смеяться над тобой. Признаю свою вину, — снова пытаюсь достучаться до нее.

— Должны, не должны — какая разница! — неожиданно она перестает сопротивляться. Замирает, почти повиснув в моих руках. Наклонила голову, так что мне видна только серо-бурая макушка, и молчит.

Чуть встряхиваю ее и повторяю:

— Катя, ну давай мириться? Хочешь, тоже обзови меня. Или ударь как следует. Только не обижайся. И не уезжай.

Некоторое время она молчит, дышит мне в плечо. Потом нехотя произносит:

— Не уеду. Но не потому, что приняла ваши оправдания. Просто мы с вами заключили соглашение и я его исполню. Тем более, мне нужны деньги и… Мне негде жить, потому что дома у меня… ремонт. Поэтому поживу у вас. А теперь отпустите меня, — произносит требовательно. Поднимает руки и резко толкает меня в грудь. — Отпустите, я сказала!

Какое-то время я еще сжимаю ее талию, смотрю сверху вниз на покрытое красными пятнами лицо и неохотно отпускаю.

— Катя, я смеялся не над тобой, если что. Просто… В моей жизни однажды был похожий эпизод и я его вспомнил. Мой смех относился не к тебе. Правда, — мои руки неспешно соскальзывают с ее талии.

— Давай, сейчас ты пойдешь спать — день у тебя был тяжелый, насколько я понимаю. Наш разговор продолжим завтра.

— Завтра! — повторяю с нажимом, заметив, что она уже открыла рот, чтобы возразить. Ну надо же, оказывается эту тихоню надо было всего-навсего разозлить, чтобы прорезался настоящий характер!

— Завтра ты мне расскажешь, откуда у тебя такое знание приемов самообороны, ладно? — пытаюсь пошутить, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

— Еще завтра с утра съездим с тобой в оптику, купим новые очки взамен разбитых — тебе ведь неудобно ходить с разбитыми стеклами.

— Не надо мне ничего покупать. Тем более очки — я и в этих прекрасно похожу, — произносит Катя твердо, а сама упорно смотрит в сторону. Да уж, наступил я на больную мозоль девушке!

— Поговорим об этом завтра, — повторяю, как заведенный, и вдруг, неожиданно для самого себя наклоняюсь и целую свою помощницу в кончик покрасневшего от обиды носа. Довольно симпатичного, кстати. Даже криво сидящие на нем очки не скрывают этого.

— Спокойной ночи, Катя, — произношу торопливо и, пока она не опомнилась, отступаю в сторону кухни.

Там одним глотком допиваю чай и вдруг вспоминаю, что весь день собирался написать Катерине с сайта знакомств. Достаю телефон и быстро набираю:

«Привет. Надеюсь, я не разбудил тебя?»

Жму «отправить». Через секунду где-то в районе лестницы коротко пиликает чужой телефон, а у меня на экране загораются две зеленые галочки — сообщение доставлено получателю.

Несколько секунд пялюсь на экран. Потом, стараясь ступать неслышно, выхожу из кухни. Выглядываю в холл, где у лестницы по-прежнему стоит моя вторая помощница и читает сообщение на своем телефоне.

Мгновенно печатаю новый текст:

«Как настроение? Надеюсь, никто тебе его не испортил?».

Глупость написал, конечно. Но мне сейчас не до изящной словесности — у меня в голове, кажется, сложился интересный пазл. Можно сказать, наступило просветление!

Трубка в руках Екатерины Мельниковой тихо пиликает, а у меня на экране снова появляются две зеленых галочки. Которые тут же меняют цвет на синий — получатель открыл сообщение.

Набираю в грудь побольше воздуха и медленно-медленно сцеживаю его сквозь стиснутые зубы — вот так Катя! Вот тебе, Родион Юрьевич, и серая мышка! Лисичка, а не мышка. А ты осел, которого обвели вокруг пальца.