Глава 61

Родион Алмазов

— Сергей, где Дина?! — вскрикивает Катя и я врываюсь в зал следом за ней. Обвожу взглядом бегающую, прыгающую, орущую и визжащую толпу ребятни, пытаясь найти дочь. Получается плохо — дети перемещаются по залу так быстро, что я ничего не успеваю рассмотреть.

Но Катя уже почти в истерике. Кричит, перекрывая громкую песенку, под которую танцует детвора:

— Миша, иди сюда! — и следом накидывается на Сергея:

— Где Дина, я вас спрашиваю?! Почему ее нет в зале?

— Она в туалет захотела, ее повела работница ресторана, а я здесь слежу, — возмущенно объясняет охранник.

— Где туалет? — рычу я, теперь точно понимая, что дочки нет среди веселящейся малышни.

— В вестибюле, наверное, — неуверенно отвечает Сергей. — Дина выпила сока и сразу попросилась в туалет. Аниматоры не могли ее отвести, я тоже… я с девочками не умею. Женщина, которая на стол накрывала, предложила помочь.

Твою же дивизию, на пятнадцать минут ребенка оставил и вот тебе на! А Серый, блин, тоже мне неженка, с девочками он не умеет!

— Держите Мишу, головой за него отвечаете! — рычит на охранника Катя и буквально впихивает ему в руки сына. — Родион, я в женский туалет! — и несется в сторону элегантно-неприметных дверей в дальнем конце холла.

Рявкнув Сергею, что разберусь с ним отдельно, бегу за Катей, расталкивая изумленно глядящих на нас гостей свадьбы.

К туалету с Катей подбегаем одновременно и уже распахивая дверь слышим сдавленную ругань. Затем звук удара и захлебнувшийся детский плач.

Твою мать! Врываюсь в залитое ярким светом помещение и начинаю дергать подряд двери кабинок. Катя бежит за мной и во весь голос зовет Дину.

Дочку я нахожу, когда буквально выламываю последнюю в ряду дверь…

Катя Алмазова

— Ну, Диночка, не плачь. Не плачь, моя маленькая, уже все закончилось! Все хорошо, ты со мной и папой. И с Мишей, — уговариваю заплаканную девочку, покачивая ее в своих объятиях.

Ее уговариваю, что все в порядке, а у самой сердце продолжает ныть. Перед глазами стоит и никак не хочет уходить картинка той чертовой туалетной кабинки: в углу скорчилась заплаканная Дина с заклеенным скотчем ртом, а над ней нависает женщина в белой блузке со шприцем в руках. Рядом на полу приготовлен плотный черный мешок, в таких строители вывозят мусор…

Встряхиваю головой, отгоняя мерзкую картинку. Надеюсь, этой твари уже надели наручники и упаковали за решетку. Уверена, что да: на Родиона было страшно смотреть, когда он увидел все это. Едва не задушил гадину прямо там, в туалете. От немедленной смерти ее спасла только подоспевшая охрана во главе с Маратом Аркадьевичем.

— Катя, ты меня никому не отдашь? — всхлипывает Дина. Еще крепче обхватывает меня за шею и зарывается носом в плечо.

Вместо меня отвечает Миша, который стоит прижавшись к моему боку и смотрит на Дину круглыми глазами.

— Дина, не плачь. Я тоже буду с тобой, я всех твоих влагов победю!

— Конечно, Динуля. И я, и Миша, и папа — мы с тобой. А тетка эта злая и нехорошая, и ее обязательно посадят в тюрьму, — обещаю малышке.

— Холошо, — бормочет Дина сонным голосом. Пристраивает мне голову на плечо и закрывает глазки. Видимо, начало действовать успокоительное, которое ей дали в больнице, куда мы помчались, как только преступницу забрала служба безопасности Родиона.

Хмурые парни, не церемонясь, затолкали связанную дрянь в багажник тонированного джипа. Переговорили несколько минут с Родионом и Маратом, и хлопнув дверями уехали, прихватив с собой и нашего горе-охранника Сергея. Вслед за ними уехал и Самойлов, напоследок дав Родиону кучу каких-то наставлений.

— Заснула? — рядом появляется Родион. Окидывает нас хмурым взглядом и тянет Дину из моих рук:

— Давай ее мне.

— Я могу понести… — хочу сказать, что не стоит ее перекладывать из рук в руки, но Родион одаривает меня таким взглядом, что я мгновенно смолкаю.

Осторожно, стараясь не разбудить, передаю ему девочку. Родион бережно прижимает к себе малышку, поворачивается и, словно забыв обо мне и Мише, торопливо идет к выходу из больницы.

Несколько секунд смотрю в его удаляющуюся спину, потом беру сына за руку и иду следом.

На сердце становится еще тяжелее — у меня появляется чувство, что Родион злится на меня. Злится и считает виновной в произошедшем, потому что, как и я уверен, что эта попытка похищения — дело рук моей мамы.

Наверняка это она наняла ту женщину. Я-то боялась, что мама попытается воздействовать на меня через Мишу. Но она решила пойти другим путем, более надежным, более действенным: украсть Дину и вернуть Родиону дочь в обмен на отказ от фиктивной жены.

Какой выбор сделает отец, чей ребенок в руках киднэпперов, даже гадать не нужно.

Слезы, которые мне удавалось сдерживать все это время громким всхлипом прорываются наружу.

И я не знаю, из-за чего больше мне так плохо. Из-за того, что давшая мне жизнь женщина — преступница? Или из-за того, что после всего произошедшего Родион не захочет меня видеть? Он ведь точно не захочет — ни один нормальный мужчина не оставит возле себя такую, как я…

— Мамочка, ты плачешь? — испуганный голос сына заставляет меня до крови закусить губу, чтобы затормозить истерику.

— Нет, сынок, это я закашлялась, — через силу улыбаюсь ему. Ободряюще пожимаю маленькую ладошку и мы идем в сторону стеклянной двери, за которой исчез Родион.

Я с усилием переставляю ноги по граниту больничного коридора, и созвучно такту шагов в висках бьется мысль: "я дочь преступницы, и я не нужна Родиону…"

Как мне с этим жить?