Глава 39

Он плюхается на скамейку рядом со мной и взъерошивает ладонью волосы. Я, как обычно, не могу удержаться и отвечаю на его широкую улыбку своей.

— Кажется, — говорю я и убираю в сумку отчетную работу.

— Что это? — он присматривается и перехватывает руку, накрывая своей ладонью мою. — Ого! Вот это работа! Да ты гений!

Я смущенно улыбаюсь и неловко высвобождаю руку.

— Скорее, просто старательная ученица, которой в жизни и повезло только в том, чтобы попасть в академию учиться. Поэтому я буду ночевать над конспектами, если мне это нужно будет, — отвечаю я.

— Почему только в этом? — с улыбкой спрашивает Илиас. — Мне кажется, родиться такой милой и удивительно неповторимой девушкой — это тоже везение.

Если я до этого думала, что смущаюсь от его близости или прикосновения, то теперь мои щеки просто полыхают. Мне… никто не говорил подобных комплиментов. Ну разве что мама повторяла, что я у нее красавица, но ведь для мам их дочери всегда самые красивые.

— Пора на обед, — я поднимаюсь со скамьи и закидываю сумку на плечо, чуть сдвигая ярко-алого Ири. — У меня строгое назначение профессора Курт не пропускать приемы пищи.

Илиас следует за мной, не отставая ни на шаг. Когда мы выходим на более оживленную аллею, я несколько раз замечаю любопытные взгляды, брошенные на нас. И это стопроцентно не уменьшит слухи, которые и так ходят по академии. Адреас хотя бы не таскается со мной в толпе…

— Я тоже не люблю пропускать обед. Там дают очень вкусный кисель, — непринужденно замечает парень и смещается так, чтобы идти чуть ближе ко мне.

— У нас разные факультеты, Илиас, — пожимаю плечами и концентрируюсь на дороге передо мной.

Всего два небольших поворота — и мы выйдем к столовой. А внутри нам уже точно в разные стороны. Бесит сложившаяся ситуация, но и грубить Илиасу я не хочу, потому что он ничего плохого не делает же.

— Точно! — как будто только сейчас вспоминает он. — А ты знаешь, что можно немного обмануть магию академии и попробовать меню другого факультета?

Он заговорщически подмигивает, как будто намекая использовать этот способ. Но я мотаю головой:

— Поверь, после того, как у тебя в течение пары месяцев на завтрак был кусок ржаного хлеба, на обед постная похлебка, а ужина не было вовсе, меню нашего факультета каждый день — это просто пир.

— И что, совсем не интересно?

— Нет, — останавливаюсь у входа в столовую, собираясь быстро попрощаться. — И обманывать я тоже не хочу. В моем положении любой риск кажется глупым. Не считала и не хочу считать себя идиоткой, которая упустила свой единственный шанс.

Мне кажется, что вот сейчас Илиас поймет, что я слишком правильная, что со мной скучно, и уйдет искать более авантюрного человека. Но он только шире улыбается:

— Я же говорю, что ты неповторима прекрасна, — говорит он, убирая мою прядь за ухо, и меня это вводит в ступор. — И внешне, и душой.

Он касается моих волос, а перед глазами то, как медленно скользила моя прядь между пальцев Филиса. Это воспоминание легкими иголочками пробегает по телу, и я делаю шаг назад, чтобы он не мог больше дотянуться до меня рукой.

— Перехвалишь, — усмехаюсь я. — Буду злобной, вредной и покрытой прыщами.

— Не будешь. Ты просто не сумеешь, — отмахивается Илиас. — Это тебе.

Он протягивает мне небольшой сверток в упаковочной бумаге, перемотанный джутовым жгутом и скрепленный сургучной печатью. Все это выглядит как… подарок.

Мимо нас проходят студенты, которые, конечно, замечают. Некоторые даже приличия ради отводят взгляд, но я-то вижу, что в нем уже загорелся огонек любопытства. Они будут спрашивать у других, а потом передавать информацию третьим…

— Спасибо, Илиас, не стоит, — я разворачиваюсь и решительно иду в столовую.

— Погоди, — он ловит меня за руку. — Это всего лишь книга. Но я, когда ее увидел, сразу подумал о тебе.

Руку Илиас все же сразу отпускает. Может, понял, что немного перегнул? Но смотреть выжидательно продолжает, протягивая книгу.

— Возьми. Пожалуйста, — говорит он. — Не понравится — отдашь.

Ладно. Я сдаюсь и забираю сверток из его рук, от чего на лице Илиаса появляется довольная улыбка.

— Приятного аппетита! — желает он, а я сразу же погружаюсь в поток студентов, которые идут на обед. — И помни про кофе!

День переваливает за половину, и я уже подгоняю время, чтобы побыстрее закончились все занятия. Домой, к маме. У меня очень много вопросов, которые не просто беспокоят, они зудят, как противный комариный укус, не давая сосредоточиться.

Занятие с Джонсом, как и в прошлый раз, пролетает, словно по щелчку пальцев. Я слышала, как студенты жаловались на него, что он не дает спуску и заставляет с такой тщательностью учить его предмет, что у него стопроцентная посещаемость.

Но, видимо, со мной он решает не быть слишком строгим. Он объясняет все почти всегда с улыбкой и не менее увлеченно, чем Филис. Хотя должна признаться, что Адреас иногда подбирает более понятные сравнения, которые как будто зажигают световые шары понимания в моей голове.

Джонсон около двух часов рассказывает мне про иллюзорную магию во всех ее проявлениях. От той, что действует на все органы чувств, до какой-то локальной. И весь рассказ он подкрепляет демонстрацией.

А потом Джонс, словно вскользь замечает, что какая бы у него ни была совершенная магия, его иллюзию всегда можно обнаружить. Но когда я спрашиваю его, есть ли такие иллюзии, которые нельзя распознать, он только загадочно улыбается и говорит, что занятие закончено.

Я спешу в жилой корпус, чтобы забрать лекции, которые хотела доучить дома. Но в двери меня ждет сюрприз — воткнутая под ручку записка.

«Жду тебя сегодня в шесть в тренировочном зале. Не опаздывай! Филис А.»

Почерк его, теперь я точно ни с чьим не перепутала бы — я буквально выживаю на лекциях Адреаса. На часах башни, когда я бежала сюда, было уже пятнадцать минут седьмого. А последний экипаж должен уйти минут через двадцать.

Передо мной непростой выбор: плюнуть на тренировку с блондином или ехать завтра утром. То, что второе меня расстраивает — это понятно. Но от мысли не пойти на занятие к Адреасу мне тоже становится не по себе. Поэтому я сдаюсь и бегу к корпусу боевиков, радуясь, что сегодня у нас была после обеда тренировка и я в брюках.

Судя по звукам, Адреас не ждет меня без дела. Но я же наверняка получу от него втык. Не хочу!

Дергаю ручку дверцы, перешагиваю через порог и едва успеваю заметить, что в мою сторону рикошетит огромный магический шар. В какие-то доли секунды в моей голове проносятся размышления о том, что выставить защиту я не успею, а даже если успела бы, против такого шара она бы не выстояла.

Да и отпрыгнуть я не успеваю. Поэтому глупо замираю. Воздух сотрясает какое-то заклинание, а меня сносит горячим чужим телом на пол.

— Ты ненормальная, ящерка! — рычит Филис, нависая надо мной, оперевшись на руки. — Какого Ярхаша ты тут делаешь?

— Сам ты ненормальный! — огрызаюсь я, но слышу, как голос дрожит. Испугалась. — Ты же сам меня вызвал!

Сердце колотится как бешеное. Я до сих пор не могу осознать, от чего меня только что спас Филис.

— Вызвал? Ты о чем? — он хмуро сводит брови, ноздри его подрагивают, а зрачок на пару секунд становится вертикальным.

— Записка, — я достаю из кармана бумажку и пихаю ему. — Вот. От тебя.

— От меня, — кивает он, рассматривая записку и переводя себя в сидячее положение. — Только это та, которую я тебе писал пару дней назад.