Глава 61 · Адреас Филис

Маркус вызвал меня из академии в несусветную рань. Утро, едва показавшее свое недовольное серое лицо, не радует ни капли. Жутко хочется спать, потому что ночью не спалось.

Даже не так. Только заснув, я просыпался от очередного сна, в котором Ярика пропадала в смерче из пыли и камней, а я не успевал закрыть ее собой. Каждое пробуждение сопровождалось долгим выдохом облегчения, когда я осознавал, что все не так. Она жива — я успел.

Я тогда даже не сразу заметил метку, появившуюся на предплечье в тот момент, когда окончательно прорвалась ее сила. И тут я тоже выдохнул с облегчением: наверное, каждый дракон, нашедший истинную, рано или поздно задумывается о том, насколько его чувства естественны, а насколько — навязаны истинностью.

Все драконы с истинными, которых я знал, счастливы в браке. Но я упорно верил, что можно найти любовь и за пределами этой связи. Возможно, поэтому когда-то убедил себя, что симпатия к Касс — серьезные чувства.

Даже придерживался этого мнения вплоть до… Вплоть до того момента, когда лучше узнал Ярику и понял, что пропал.

Так что я тоже могу быть счастливым драконом — я уверен, что мои чувства не зависят от метки. Они выросли сами от неприязни, раздражения, интереса до… потребности, которая теперь возведена в абсолют наличием метки.

И… могу засунуть это счастье в Ярхашеву задницу, потому что наследной принцессе я не пара. Ладно, бастард, хоть и признанный отцом… Но после того, что я собираюсь сделать — нет. Недостаточно хорош. Всегда. Хоть что-то остается неизменным в моей жизни.

— Наконец-то, — раздается недовольный голос Маркуса, выдергивающий меня из тяжелых мыслей.

Брезгливо кривя губы, он стоит на дощатом настиле недалеко от одного из распахнутых сараев. Злой, я даже отсюда вижу.

Оглядываюсь, и мне очень хочется поскорее уйти. Между деревянными, местами покосившимися строениями сереет взбаламученная вода и потихоньку наливающееся цветами небо. Кораблей сейчас в доках нет, зато есть стойкий запах тины и гниющих досок.

Честно говоря, все, что меня здесь держит — это чувство долга. Который я выполнил уже, но меня почему-то все еще записывают в должники. Ладно… Это мы решим чуть позже. Не сейчас.

— Я думаю, тебе не нужно напоминать, что я предупреждал, что от этого приобретения, — я обвожу пальцем окружающее нас пространство, — будут проблемы.

Маркус делает еще более недовольное лицо, как будто это он говорил не покупать доки, а я с пеной у рта доказывал обратное. «Золотая жила», — радовался отец, поднимая бокал. «Стратегический объект», — вторил ему Маркус.

Леймонты уже давно арендуют эти склады, это была их идея, чтобы мой отец купил. Джим Леймонт умеет пускать пыль в глаза, но я всегда знал, что за красивым фасадом их дел скрывается гниль. И Джесс этим всем вполне пошла в отца.

Когда я начал с ней «общаться», наши отношения тоже стали своеобразным фасадом, необходимым, чтобы отец с братом от меня отстали. Я же должен был сделать вид «взрослого» и «взявшегося за ум». Жаль, что я понял по-настоящему значение этих слов только совсем недавно.

Вот теперь с этой гнилью Леймонтов и придется иметь дело… К сожалению, сейчас мне.

Я прохожу мимо Маркуса и нагромождения ящиков, перешагиваю через пару слегка подмерзших луж к сараю, откуда мне навстречу выходят люди в форме городской стражи. Сыскари. Они роют землю носом, и это явно не нравится моему брату. Да кому это вообще может понравиться?

Они ищут контрабанду, и мне остается только надеяться, что не найдут.

Маркус идет следом за мной, раздраженно цедя сквозь зубы:

— Леймонты клянутся, что все чисто, что это ошибка!

— Они поклянутся в чем угодно, лишь бы получить прибыль, — усмехаюсь я так, чтобы слышал только брат. — Я писал в своем отчете, что эти доки — дыра. Что здесь слишком много слепых зон, которые невозможно контролировать. Но кто слушает «запасного» сына?

— Не умничай. Твое дело — заткнуть их и не втягивать меня и отца.

Наверное, раньше я бы снова попытался доказать, что чего-то стою. Но сейчас я тут лишь потому, что последовал интуиции. Из задницы пусть они вытаскивают себя сами. А я уверен, что они уже там.

— Хочешь остаться чистым, уже стоя по колено в дерьме? — с усмешкой спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, шагаю навстречу сыскному.

Как-то слишком часто я с ними начал пересекаться.

Сыскной, видя очередную не опрошенную «жертву», то есть меня, сразу же, как коршун, кидается за своей добычей. Впрочем, кто еще у кого добыча — вопрос.

Конечно, сыскного немного озадачивает, что разбираться с ним отправили младшего брата, но не спорит. И хорошо — не объяснять же ему, что Маркус всегда был лучшим, независимо от того, что его специальность «боевой маг» оправдывает себя только в словесной магии.

Однако Маркус, конечно, делает вид, что ему просто не по статусу разговаривать с простым стражем, а ищеек, слава всем богам, пока еще не прислали. А вот я — другое дело. Вот мое место — на уровне сыскного.

Ничего. Мне надо дождаться осеннего бала, и я смогу послать их к Ярхашу. Пока нельзя. Эмоции — плохой советчик, Ругро был прав.

Страж рассказывает, что в ходе «оперативных мероприятий» было выяснено, что часть дорогого заграничного зелья на рынке — незаконна, не имеет разрешений, таможенных документов и прочего. Попросту — контрабанда. И след привел бравых стражей порядка именно в доки.

А поскольку недавним «счастливым» владельцем оных стал мой отец, то и разбираться теперь со всем семье Филисов. Разрешения на подробный магический досмотр у них пока нет — приходится довольствоваться тем, что мы им покажем. Да, брат вообще ничего хотел бы не показывать, но это вызовет больше подозрений, поэтому я предлагаю сыскному осмотреть склады вместе, и мы заходим внутрь.

Я не подаю вида, но драконье чутье не обманешь. Здесь, среди запаха тухлой рыбы, мокрого дерева и дешевого табака, я чувствую что-то еще. Тонкий, едва уловимый сладковатый аромат. Неестественный — таких запахов в природе нет. Но очень смутно знакомый.

Мы осматриваем несколько сараев, в которых хранятся доски, парусина, смола и демоны знает какие еще приспособления для кораблей. А вот последний заинтересовывает меня особенно. Тот самый запах здесь почти не маскируется прочими и более насыщен.

Сыскной лишь мельком мажет взглядом по стенам и темным углам и выходит, сказав, что осмотр закончен. Хорошо, что он магически не проверил, расслабившись к последнему сараю. Я провожаю сыскаря до выхода, а сам задерживаюсь. Нет уж, меня так легко не обмануть.

Иллюзия. Довольно качественная, надо признать. Для обычного глаза стена выглядит сплошной, покрытой плесенью. Но если присмотреться… За фальшивой перегородкой оказывается небольшое помещение, забитое аккуратными деревянными ящиками с гербом Леймонтов.

Я вскрываю один из них. Внутри, в мягкой стружке, лежат ряды пузатых флаконов с золотистой, переливающейся жидкостью. Чуйка не подвела.

Зелье удачи.

Беру один из флаконов, немного наклоняю, глядя, как переливается внутри жидкость. Как-то много зелий удачи стало в моей жизни. Самой бы удачи прибавилось.

Только это зелье — точно не то, которым травятся в академии. Это высшего качества, немыслимо дорогое и ценное, особенно для аристократов, которые любят азартные игры. Только вот законное ли?

Впрочем, пусть Маркус теперь сам с Леймонтами разбирается. Сыскари ничего не нашли, мои краткие рассказы и обстоятельные выводы их устроили. Какое-то время у отца есть возможность разобраться в ситуации. Дальше все будет зависеть от того, насколько серьезно он отнесется к моим словам.

И моему решению по поводу Джесс. Впрочем, теперь у меня есть прекрасные козыри для этого, я уверен, непростого разговора.

Я забираю с собой один флакон — на всякий случай отдать Ферсту, чтобы его жена проверила состав, возвращаю иллюзию на место и выхожу как раз к тому моменту, когда сыскари покидают территорию доков.

— Не поверю, что ты не знал, — говорю в лоб брату. — Но если ты хочешь, чтобы имя нашей семьи осталось чистым, постарайся избавиться от лишнего до того, как тут окажутся ищейки. А они окажутся, это ты тоже понимаешь.

Маркус смотрит на меня с нескрываемым раздражением. Не этого он ожидала от моего прихода. Интересно, чего? Благодарности? Подобострастия?

— С каких это пор ты стал позволять себе так разговаривать? — усмехается он.

— С тех пор, как понял, что ты меня просто боишься, — отвечаю я. — Тебе до трясущихся поджилок страшно, что отец увидит, чего ты на самом деле стоишь. Что ты можешь сам? Только родовое плетение?

— А ты и его не можешь сделать, — зверея, рычит Маркус. — Уезжай в академию и держи язык за зубами.

— Подотри за Леймонтами их… — заставляю себя успокоиться. — Решишь проблемы сейчас — избавишь от головной боли в будущем. Братец.

Обратный путь кажется вечностью. Какая-то мысль, догадка крутится в голове, не давая покоя. Но я никак не могу разобраться и сформулировать ее.

Конечно, в первую очередь хочется пойти к Ярике. Украсть ее из палаты, утащить куда-то, где нас точно не найдут и… хотя бы просто прижать к себе. Вдыхать этот аромат свежей малины, смотреть в эти глаза цвета безмятежного моря…

Нет. Не смогу. Я эгоист. Я дракон, который нашел свое сокровище. И если я позволю себе слабость, то уже не смогу отпустить. Никогда, никуда. А еще это гребаный спор с Илиасом…

Поэтому отправляюсь сразу в кабинет к Ругро. Его характер, конечно, немного улучшился за прошедшие полгода, иногда даже кажется, как будто с его плеч сняли тяжелый груз. Но он все так же создает вокруг себя стойкое ощущение опасности.

— От тебя воняет, — произносит Ругро, не отрываясь от каких-то бумаг на столе. — И ты опять прогулял полдня учебы. Отработаешь на тренировочной площадке.

— Но она…

— Твоя подопечная все же оказалась более толковой, чем можно было подумать с самого начала, — отвечает куратор. — Она убрала за собой. Можешь ею гордиться.

Я ею не просто горжусь. Я ее…

— Ой, Морт, — фыркает Курт из угла. — Да уже по цветным волосам Филиса можно было понять, что она еще удивит нас. Адреас? Что случилось?

Целительница сидит у камина в углу, тоже рассматривая исписанные листы, поэтому я ее сразу не заметил.

Я только улыбаюсь на их замечания, потому что точно знаю: Ругро не одобрял мое стремление закончить академию экстерном, а Курт вообще мне в открытую сказала, что я собираюсь зарыть под снобской пылью талант и совесть. Когда я вернулся… Они оба поворчали, но были рады.

— Я отъезжал по семейным обстоятельствам, — говорю я, проходя к столу Ругро.

— Тебя отправили руками чистить доки? — поднимает он голову, хмуро глядя на меня.

— Скорее подчищать за братцем и папочкой, — пожимаю плечами. — Вот это.

Я молча достаю флакон и ставлю его на полированную поверхность стола. Золотистая жидкость невинно мерцает в свете огня.

Конечно, со стороны может показаться странным: как я, с мнением которого не считались, вдруг оказался таким важным и нужным. На самом деле все просто: теперь на меня будет легче все скинуть. Но… Не считаясь со мной, они во многом ошиблись.

— Это из одного сарая в доках моего отца. Там хранят свои товары Леймонты. Это, — я киваю на флакон, — было под иллюзией. Полагаю, что именно это искали стражи из сыска. Но… это не то, чем травят студентов.

Ферст берет флакон, рассматривает его на свет. Открывает крышку и принюхивается. Курт тоже подходит ближе, капает на ладонь и растирает пальцами.

— Элитное, — констатирует она. — Дорогое. Но… с какой-то особенностью, я никак не могу понять. Надо анализировать.

— Ферст передаст Алессандре, — говорит Ругро. — У нас тоже новости есть.

Он протягивает мне бумаги, я быстро просматриваю мелкий, красивый почерк Алессандры Ферст. Результаты анализа зелья.

— Это?..

— Да, та самая бурда, которую достают студенты, — заканчивает мою мысль Ругро. — Приятели твоей Ярики постарались. Сами принесли. Сказали, что пили, а удачи не получили — во второй этап не прошли.

— Им повезло, — кивает Курт. — У них зелье не вызвало резкой интоксикации, как у Лейсона и других студентов. Но они решили не рисковать.

Или… потому что я с Бином и Беном поговорил. Просто по-приятельски. Когда искал все, что касается Ярики, чтобы понять, кто же ей жизнь портит. Про зелье я просто намекнул, но, видно, качественно.

— Адреас, — голос Ругро становится тише, но в нем звучит сталь. — Ты понимаешь, что если выяснится, что эти зелья как-то связаны, то… это ударит по твоей семье.

— Понимаю, — глухо отвечаю я.

Уж к этому-то я точно готов.