Глава 62

Я смотрю на, крикливых девушек, в каждом жесте которых читается ужас и растерянность, а потом перевожу взгляд на:

— Это мои… кто? — решаю уточнить я.

— Полагаю, что большинство твоих неприятностей последнего времени — тех, в которых ты не виновата сама, конечно, — дело рук вот этих двух милых девушек, — говорит Лисса, и на губах ведьмы расцветает довольная улыбка.

Я еще раз оглядываюсь на разукрашенных прыщами девчонок, не в силах до конца принять, что в моих бедах виноваты те, кто меня, фактически, не знал, кому я не переходила дорогу, с кем мне нечего делить. За что вообще?

— Что ты сделала? — спрашиваю я.

— Это всего лишь проклятие зеркальной цены, — говорит Лисса, рассматривая свои ногти. — Провидение само взвешивает равноценность наказания и воздает по заслугам. Как видишь, хорошо заслужили.

Вижу. Оцениваю и понимаю, что даже знать не хочу, что они собирались сделать в этот раз.

— Что здесь происходит? — на шум выходит и Курт, похоже, мгновенно оценивая ситуацию. — Студентка Фенвик!

Лисса принимает вертикальное положение, выказывая этим уважение целительнице, но — по глазам вижу — ни капли не расстраивается и не раскаивается. Голос Курт звучит строго, хотя в глубине её вишневых глаз я замечаю искорки одобрения.

— Я, кажется, предупреждала вас насчет самодеятельности в проклятиях?

Значит, это уже не в первый раз? Ведьма только едва заметно пожимает плечами. Зато нас замечают Марга с Франсой и тут же накидываются на Лиссу:

— Это все ты, ведьма! — кричит Магда.

— Не зря раньше вас держали в изоляции в ковенах! — вторит Франса.

Как же это… мелочно и малодушно!

— Ох, не смешите меня, — отмахивается Лисса. — Ну не сделала же я ничего такого. Просто проявила наружу ваш внутренний мир. А что, вам не понравилось?

— Немедленно сними!

Магда кидается к Лиссе, но та быстро проводит дугу перед собой носком туфли, выстраивая защиту. Ого! Нативная магия без плетений! Сколько же секретов спрятано в моей соседке?

— Хватит! — Курт поднимает только едва повышает голос, и все замирают, глядя на нее. — Все склоки оставьте за пределами лазарета. Фенвик, снимите проклятие.

— Увы, я ничего не могу сделать, это же работа Провидения. Для отмены есть вполне конкретные условия, — ведьма разводит руками.

Курт качает головой, но мне почему-то кажется, что она не особенно осуждает Лиссу.

— Какие? — Франса краснеет, а прыщи на ее лице наливаются багровым.

— Нужно искренне извиниться и признаться во всем, что вы делали, — говорит моя соседка.

Обе девушки делают шаг назад. Наверное, их глаза были бы выпучены, если бы не опухли настолько, что превратились в маленькие щелочки. Несколько секунд висит выразительная пауза, наполненная отчаянием девушек. Но потом Магда сдается:

— Ярика… Прости за… За то, что заперли в подсобке, — говорит она.

— И за подставу на рынке, — подхватывает Франса.

— И за испорченную работу…

— И за артефакт…

Они смотрят на меня, чего-то ожидая. Искренностью, конечно, и не пахнет, но сделанного не воротишь, а девчонки получили хороший урок. Я бы хотела еще, чтобы административно это тоже не осталось безнаказанным, потому как иначе это может быть сигналом к тому, что в академии можно творить все что угодно.

Но и этот вопрос отпадает, когда я замечаю, как из тени позади девушек неслышно выходит ректор. По его лицу вижу — он все слышал и спуску не даст.

— Ну… Ладно, — говорю я. — Но зачем вам это все?

Магда и Франса игнорируют мой вопрос, дотрагиваясь пальцами до лиц и не замечая изменений. Курт хмыкает и качает головой, теперь уже неодобрительно глядя на Лиссу.

— Ох! Я, должно быть, забыла! — всплескивает руками Лисса. — Это все продержится две недели. Раньше снять — никак!

— Ах, ты сучка! — не сдерживается Франса. — Возвращай все как было! Золотой маскарад…

— Для вас отменяется, — заканчивает за нее ректор Ферст. — По крайней мере, этот. Относительно последующих будем решать в отдельном порядке с разбором каждого отдельного случая. Профессор Курт, отправьте студенток в палату и напишите отчет по их состоянию.

Магда и Франса в полуобморочном состоянии и явно теперь уже искреннем раскаянии следуют за уходящей целительницей, а ректор обращает свое внимание на ведьму.

— Какое по счету это уже замечание в ваше личное дело, студентка Фенвик? — спрашивает он.

Лисса смотрит куда-то в потолок, загибает пальцы и, ни капли не смущаясь, отвечает:

— Десятое, юбилейное. И, наверное, претендует на звание самого любимого. Но я все еще не смогла переплюнуть мою тетушку, она будет разочарована.

Я не могу сдержать смешка.

— Передайте своей тетушке, что еще одно замечание, и я все же вас отчислю, будете доучиваться в ковене и не получите государственной аттестации, — строго произносит Ферст. — Прямо как она. И официальной аккредитации на продажу зелий ковен тоже не получит.

Лисса фыркает, но принимает предупреждение.

— А что с ними будет? — спрашиваю я, глядя в ту сторону, куда Курт увела Франсу и Магду. — Есть же только их слова, никаких доказательств… Да и я не жаловалась же вам.

Ректор молчаливо прослеживает за моим взглядом и отвечает:

— У всего есть цена, Ярика. Мне еще предстоит узнать, что именно они оценили в возможность учиться в академии, — в голосе слышится досада. — Я обязательно проверю все. Если они останутся, то только на испытательном сроке и с полной потерей всех привилегий факультета.

Я киваю. Мне их не жаль. После всего, что они сделали, жалость — единственное, чего они заслуживают.

— И, конечно, мне придется вызвать вас на разговор. Но… сейчас нас ждет другой вопрос, — добавляет ректор.

Он смотрит на Лиссу, та понимает и только спрашивает меня:

— Разрешишь с Ири погулять?

— Кажется, тебе он сначала не нравился? — подкалываю ее я.

— Я просто пыталась сохранить свое сердце от похищения. Но он оказался хитрее, — в тон отвечает Лисса.

Я киваю, но перед этим дополнительно мысленно спрашиваю своего фамильяра, не против ли он сам. Хотя мне до сих пор непривычно, что с ним можно разговаривать. Ири соглашается, и они с Лиссой уходят в коридор, а мы заходим в палату.

Я присаживаюсь на кровать, а Ферст занимает место на стуле.

— Ярика, — голос ректора становится мягче. — Я был у твоей мамы.

Сердце пропускает удар. Я вся напрягаюсь в ожидании того, что мне скажет Ферст. Мы с ней расстались последний раз не на самой хорошей ноте. Мне немного стыдно, но я все еще не понимаю, почему она скрывала от меня так долго все.

— Как она? Она… очень злится?

— Она переживает. Мы долго говорили, — Ферст чуть наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. — Лантерра все понимает.

Лан… Откуда-то из памяти всплывает это имя. Как будто милое, но погребенное глубоко под пылью времени и воспоминаний. В нашей жизни мама звалась Терра. Оказывается…

— Вижу, что имя кажется странным. Думаю, ты должна знать, что тебя на самом деле тоже зовут не Ярика, а Ярианна. Твоя мама мне все рассказала, но я думаю, что вам лучше поговорить самим. Я просто попрошу Джонса кратко рассказать все, что нам известно о произошедшем в Северной Айкидонии пятнадцать лет назад.

Прикрываю глаза и силой заставляю себя дышать. Почему-то это все до сих пор кажется чем-то нереальным, придуманным каким-то плохим сказочником…

— Мне можно будет с ней встретиться?

Ферст кивает.

— Конечно, на следующих выходных, как обычно, — отвечает он. — Тебя отвезут. Я связался со своими хорошими знакомыми. Твоя мама в безопасности и в хорошем месте, где о ней позаботятся. А пока что… Тебе пора выписываться и возвращаться к нормальной учебе. И хорошенько подумать, что ты решишь по поводу гранта.

Выписывают меня быстро, только Курт немного вздыхает, ворча на ректора, что слишком рано меня возвращает к учебе. Мне вручают несколько пузырьков с поддерживающим зельем и, можно сказать, отпускают на все четыре стороны.

Лисса помогает мне собрать те немногочисленные вещи, что были со мной в палате и провожает до комнаты. И я ей очень благодарна. Но не потому, что она довела и помогла донести, а потому, что она очень быстро расшугала всех, кто сразу же кидается ко мне с расспросами.

Когда мы подходим к комнате, я замечаю небольшой шарик под дверью. При моем приближении он начинает раскручиваться, поэтому я замираю и делаю пару шагов назад. Артефакт замедляется.

— Вот… крокодилихи прыщавые! — восклицает Лисса. — Оставили, значит, на прощание?

И тут я тоже понимаю, что это: не очень опасный, но неприятный «сюрприз» от Магды с Франсой. Как раз тот, что обеспечил им сработавшее проклятие от ведьмы. Если я правильно помню, то этот артефакт должен окатить меня чем-то не особо хорошо пахнущим, еще более неприятным на вид и стойким.

Я читала где-то, что такие штуки использовали в своих интригах при королевском дворе, чтобы устранить конкуренток. Не особо распространенный артефакт, но действенный.

Кидаю в него капсулирующее плетение, тем самым обезвреживая неприятность. Соседка смотрит на меня с уважением: а что, ну не зря же я все это время столько работала!

— Как думаешь, поставить на дверь отпугивающее плетение? — спрашивает Лисса, когда мы оказываемся в нашей комнате. — М-м-м… С молниями, например.

Я не сдерживаю смеха:

— Ты неисправима! Тебе же Ферст сказал, что можешь вылететь!

Она фыркает и, взяв с собой Ири, заваливается на свою кровать.

— Это необходимая самооборона, да, малыш? — говорит она, обращаясь к моему фамильяру. — Вот! Молодец, и я так думаю!

— Он промолчал, — возражаю я.

— Ну да. А молчание — знак согласия, — беззаботно отзывается соседка.

Но плетение мы все же не ставим от проблем подальше. Я забираю своего фамильяра и тоже плюхаюсь на кровать, опуская Ири на подушку рядом, как он и привык сидеть раньше.

— Надеюсь, тебе тут нравится, и мне не показалось, — говорю я ему.

«Рядом с хозяйкой везде хорошо. Но не везде спокойно, — отвечает он. — Ведьма шебутная, но мне нравится. Возьми ее с собой».

— Куда? — удивленно спрашиваю я.

Но Ири не отвечает, прикрывая глаза и делая вид, что заснул.

— И что ты собираешься делать? — заложив руки за голову и закинув свои длинные ноги на стену, спрашивает Лисса.

— Учиться? — отвечаю я, не совсем понимая, о чем она. — Четыре пропущенных дня в моем случае это катастрофа.

Ведьма достает откуда-то несколько маленьких стеклянных шариков, подбрасывает в воздух и начинает магией ими жонглировать. Нет, все же умение ведьм использовать нативную магию — это что-то невероятное.

— Я не про это, — говорит Лисса. — Ты же понимаешь, что это билет в один конец? — голос Лиссы звучит непривычно серьезно в тишине нашей комнаты.

За окном сгущаются сумерки, окрашивая небо в чернильно-фиолетовые тона, и в настенных светильниках загораются магические огоньки.

— Понимаю, — тихо отвечаю я. — Поэтому я не собираюсь его использовать.

— В смысле?

— В прямом. Мне не нужна Айкидония. Мне не нужна власть, интриги, борьба за трон, которого я не видела и не помню. Я хочу просто… жить. Получить диплом, работать в архиве или библиотеке…

— С твоей-то силой? — фыркает ведьма. — Ярика, милая, ты наивнее, чем кажешься. Ты думаешь, если ты закроешь глаза и скажешь «я в домике», мир о тебе забудет? Твоя кровь — это не платье, которое можно сменить. Да и… Кто тебя оставит теперь на этом факультете? Тебя же после первой сессии переведут на другую специальность.

— Я не хочу дергать судьбу за усы, — упрямо возражаю я. — Если я выиграю этот грант и поеду туда… это будет равносильно объявлению войны. Зачем мне это?

— А Филис? — хитро щурится она.

К щекам приливает жар. Хорошо, что сейчас темно, и Лисса точно не увидит, как я краснею.

— При чем тут он?

— Ну-ну.

Лисса качает головой, но спорить перестает. Однако в ее протяжном вздохе я отчетливо слышу: «От судьбы не уйдешь, подруга».

В следующие несколько дней я оказываюсь словно в жерновах. Я пытаюсь нагнать пропущенный материал, поэтому мое утро начинается затемно. Просыпаюсь, хватаю конспекты, наспех перекусываю и бегу в библиотеку еще до начала лекций. Днем — занятия, вечером — отработки и упражнения с Джонсом и Филисом.

Голова пухнет от формул, дат, схем плетений и свойств магических минералов. Я сплю по четыре часа в сутки, и единственное, что держит меня на плаву — это зелья Курт и упрямое желание доказать, что я здесь не случайно. Не из-за жалости, не из-за происхождения, а потому что я действительно достойна этого места.

Мне даже времени не хватает, чтобы посидеть просто так с Тайрой и близнецами. Да что там! Я и столовую иногда пропускаю, из-за чего подруга временами обижается, но потом тяжело вздыхает и приносит мне бутерброды.

В какой-то из дней, я уже даже теряю счет, в перерыве между лекцией по истории магии и практикой у Флоффа меня вызывает к себе ректор Ферст. Он обещал, я помню, поэтому не сильно беспокоюсь о причинах, но совершенно не ожидаю, что Магда и Франса будут тут же.

— Здравствуйте, студентка Сирен, — приветствует меня Ферст. — Нам надо утрясти пару последних моментов, чтобы я мог принять окончательное решение относительно их наказания.

Я киваю и присаживаюсь на стул, на который указал ректор. Честно отвечаю на все его вопросы, не выгораживая девчонок, но и не обвиняя понапрасну. Они сидят, опустив головы и старательно пряча за волосами уже слегка побледневшие прыщи.

— У меня… У меня все же до сих пор остался один вопрос: зачем? — спрашиваю я их. — Мы даже толком не общались.

— Из зависти, — глухо отвечает Магда, глядя в пол. — Ты появилась из ниоткуда, без экзаменов, сразу к тебе столько внимания… Со всех сторон! Филис, Илиас, наставничество. Нас это бесило. А когда ты еще и на посвящении на всех наказание заработала, это было последней каплей. Мы хотели, чтобы ты ушла.

— И поэтому вы решили подставить меня на рынке? — уточняю я, чувствуя фальшь в каждом их слове. — Рискнуть своей репутацией, подбрасывая украденный браслет? Это слишком… сложно для простой зависти.

— Зато эффективно, — возражает Франса. — Если бы ты попалась стражам как воровка, то в академию бы не вернулась.

В голове не укладывается. Да и интуиция вопит, что не все так просто. Кажется, ректор тоже не особо верит им, но не силой же из них признание выбивать?

— Вы будете переведены на исправительно-трудовой режим до конца года, — выносит вердикт Ферст. — Без права посещения выходных и праздничных мероприятий. Любое, даже малейшее нарушение — и вы покинете стены академии навсегда. Свободны.

Когда дверь за ними закрывается, я поворачиваюсь к ректору.

— Вы ведь тоже им не верите?

— Не верю, — легко соглашается Ферст, устало потирая переносицу. — Но у меня нет доказательств обратного. Кто-то очень грамотно использует чужие руки, Ярика. И этот кто-то пока остается в тени. Мы будем пристальней наблюдать за ними. Но ты будь осторожна.

Я киваю и выхожу из кабинета, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Кто-то просто пожертвовал пешками.

Занятия с Джонсом становятся жестче. Теперь, зная, что он правильно предполагал, он требует с меня в три раза больше, и я, наконец-то, понимаю, о чем говорили его студенты, когда называли его чуть ли не более строгим преподавателем, чем Ругро.

Но мне это действительно нужно, потому что мои магические резервы оказываются настолько мощными, что я едва с ними справляюсь. Кроме того, он учит меня не только видеть иллюзию, но и контролируемо создавать ее. Причем с разной степенью реалистичности, основываясь на каркасе мира, который Джонс помогает мне увидеть.

Я то и дело ловлю на себе его странные взгляды. Когда Джонс думает, что я не вижу, я замечаю в его глазах сомнение и глубокую задумчивость. Как будто он пытается решить сложную задачу, но не находит выхода.

В один из дней он заканчивает занятие раньше, предупреждая, о его недолгом отъезде из академии. Джонс, как будто между прочим, замечает, что король хотел бы встретиться со мной, и этим повергает меня буквально в ужас.

Невозможно представить, как я, которая пару месяцев назад подавала в таверне еду и иногда мыла полы и отхожие места, вдруг стала интересна не кому-то, а самому монарху. Страшно до того, что коленки превращаются в желе.

«Политика, Ярика. Всегда политика. Ты фигура на доске, даже если не хочешь играть. И королю важно знать, чего от этой фигуры ждать», — слова Джонса так и крутятся в голове, никак не могу их забыть. Не получится.

Но что точно изменяется окончательно и бесповоротно — это наши занятия с Филисом. Оказывается до невозможности сложно притворяться, что мы видимся только для того, чтобы учиться.

Мы сами боимся себе признаться в том, что жизнь, несмотря на всю кутерьму, сосредотачивается в той паре часов, которые мы проводим вместе. Наши занятия, призванные залатать дыры в моем образовании, неуловимо изменились. Они перестали быть просто уроками.

Каждый раз мы балансируем на грани легких прикосновений, игры слов и перекидывания взглядов, рискуя свалиться в пропасть, из которой возврата не будет ни одному из нас. Мы не говорим об этом. Мы делаем вид, что остаемся просто «наставником и подопечной». Но каждый раз, когда он смотрит на меня, я чувствую, как внутри расцветает что-то нежное и пугающе огромное.

Но даже будучи погребенная под проблемами и сложностями, я не могу пропустить, как меняется вся академия: она украшается золотыми лентами и магическими фонариками. В воздухе витает предвкушение праздника.

В коридорах, на занятиях, в столовой — везде, слышен девичий щебет о том, какие цвета в моде, какой фасон на какую фигуру подходит и кто в этом году будет Зимним принцем и Осенней принцессой.

Парни тоже не отстают — я не один раз слышала, как они спорили, кто кого первым пригласит.

Тайра уже все уши прожужжала про свое платье цвета «утренней зари» и про то, что она надеется потанцевать с кем-то из старшекурсников.

Но что неизбежно, но так хочется отложить, так это наступление третьего этапа отбора. Готова ли я к нему? Нет, конечно. Готова ли я к тому, чтобы сказать «нет, спасибо»? Еще меньше!

Поэтому, когда за мной захлопываются двери кабинета, в котором проводят индивидуальное собеседование, мне остается только сжать кулаки и… сделать вид, что я уверена в себе.