Глава 27

Мужчина перешагнул через порог и встал в центре комнаты, но больше не выглядел как бодрый старичок маленького роста, которому легко задурить полысевшую с возрастом макушку.

Дернув очочки в модной оправе, Теняков набрал в грудь воздуха и начал перечислять:

— Узнаю о том, что вы за моей спиной устроили из медкомиссии какой-то балаган? Или о том, что все это время в моем отделении работала двуличная змея?

Ирма стыдливо опустила голову, прикусила нижнюю губу и даже ее рыжие задорные кудряшки как-то разом присмирели.

— Или о том, что вы, госпожа Браун, — теперь разгневанный взгляд достался уже мне, — решили добиться моего увольнения и самолично возглавить лекарское крыло на лесопилках господина Гранта?

Что? Что за чушь?

— Подождите, господин Теняков, давайте сядем и спокойно во всем разберемся, — воззвала я к голосу разума. — Уверена, что здесь какая-то ошибка или недопонимание.

Но Теняков не был готов слушать чужие голоса и мнения, даже если те отвечали за здравую сторону. Он порывисто дернул ворот халата, словно тот был доспехом, и категорически выставил вперед указательный палец, для наглядности ткнув им в мою сторону.

— Нет уж. Я не позволю вам задурить голову себе и господину Гранту. Я немедленно, вот прямо сейчас, пойду к нему в кабинет и расскажу все.

— А знаете что… А идите, господин Теняков. Идите! — я с трудом сдержалась, чтобы не послать его в пешее эротическое путешествие куда-нибудь так далеко, что обратно дороги не сыщешь. — Идите-идите. Только не в кабинет, а прямо по коридору, в общую палату. Первая койка справа. Идите и расскажите уважаемому Элиоту Ли Гранту все, что думаете.

— И скажу! — запальчиво согласился мужчина и выскочил из ординаторской.

Я оттолкнулась от подоконника и стремительно пересекла комнату, на ходу отдавая команды:

— Абель, напиши записку теть Муре, пусть ждет нас с пациентами. Яз, отнесешь и сразу возвращайся, ты нужен мне здесь. Норд, готовься к транспортировке больных. Ирма…

— Я с вами, — подскочила девушка. — Что бы ни случилось, я буду помогать.

Я кивнула, соглашаясь принять ее помощь, и схватилась за дверную ручку, чтобы догнать Тенякова, но на пути вырос канис.

— Альтерия, не хочу быть пессимистом, — тихо произнес Норд, — но если это эпидемия, то нам не хватит мест, людей и медикаментов.

— Что-нибудь придумаем, — пообещала я больше самой себе, чем коллеге, и поспешила по коридору.

Теняков уже был в общей палате. Стоял возле постели с драконом и уверял больного, что все с ним в порядке, что госпожа гарпия просто очень хочет власти и что у всех присутствующих легкая простуда, которая и сама пройдет.

Светло-серые глаза господина Гранта с примечательной радужкой, словно бы обведенной по краю жирным черным кругом, внимательно смотрели то на воодушевленно вещающего господина Тенякова, то на меня, отчаянно сжимающую кулаки.

— Уверяю вас, господин Грант, нет ни единого повода для того, чтобы насильно удерживать вас и ваших работников в стационаре. Это саботаж и попытка сорвать рабочий график на лесопилке. Госпожой Браун движет лишь ненависть к вашему народу, а не лекарский долг.

— А что скажет сама госпожа Браун?

А что я могла сказать? В данную минуту поезд моего терпения с издевательским «чух-чух» сошел с рельс и потерпел безобразное крушение на станции Это какой-то звездец. Внутри бурлила взрывоопасная смесь из чувства беспомощности, злости и неприязни к этому маленькому глупому старичку с раздутым эгом, который так погряз в своей ограниченности, что рисковал оказаться не просто неправым. Он рисковал убить своим решением десяток людей.

— Альтерия?

Я моргнула и посмотрела на хозяина лесопилок. Элиот лежал поверх одеяла, в одних штанах и без рубашки. Голый торс, полностью покрытый причудливыми линиями татуировки, был настоящим шедевром с идеально прорисованными мышцами.

Впервые я всерьез задумалась о том, кто меня бесит сильнее. Теняков? Лесорубы? Зализанный? И, ну надо же, дракон даже не дотянул до тройки победителей в этом соревновании.

— Я ненавижу драконов, это чистая правда, — честно сказала я, глядя ему в глаза. — Твой народ уничтожил мой дом, мой покой и отнял право быть разумной расой. Но даже это не может послужить причиной, чтобы рисковать жизнями нортмондцев.

— И моей? — с какой-то странной интонацией уточнил Элиот.

Я пожала плечами.

— Если ты умрешь, то в город примчатся драконы смерти, которые покарают любого, кто не помог умирающему. Поэтому я сделаю все, чтобы не допустить повторения тех событий.

Судя по тому, как дернулись желваки на суровом бородатом лице, это было совершенно не то, что он надеялся от меня услышать.

— Неужели весь борщ в столовой съели? — ехидно уточнил дракон.

— Угу. Но, может быть, ты знаешь тех, у кого можно одолжить хотя бы копье?

Элиот фыркнул и сжал губы в попытке не расхохотаться.

— Хорошо, Альтерия, — сказал он через миг. — Командуй. Мои люди сделают все, как ты скажешь.

Ну-с, господа, вы сами напросились.

Следующие несколько часов в лекарском отделении творился настоящий дурдом. Теняков орал, что так этого не оставит и вообще увольняется. Зализанный огромной рыжей мухой увивался рядом, то и дело нашептывая взбешенному начальству что-то на ухо (подстрекал, не иначе). Ирма сосредоточенно сгребала все ценное и маломальски нужное, чтобы забрать с собой в больницу. Норд бегал туда-сюда, с кем-то ругался и даже пару раз натурально рыкнул на особо непонятливого в коридоре. Короче, организовывал транспортировку.

В разгар этого хаоса в отделение ворвался Ирвин Сомов. Внук теть Муры и по совместительству личный помощник господина Гранта по вопросам с общественностью промчался по коридору с кипой бумаг на подпись, чтобы уже через пару минут пробежать обратно с таким зверским выражением лица, словно опаздывал на поезд.

Абель, в котором открылось незнамо какое по счету третье дыхание, помогал мне в общей палате. Из пятидесяти больных только тридцать нуждались в круглосуточном присмотре профессионалов. Я бы забрала всех, ибо не верила, что захворавшие лесорубы придут завтра на повторный укол в мягкое место и вообще будут соблюдать протокол лечения, но вовремя вмешался зверолюд и отговорил от этой затеи.

— Альтерия, сама посуди. У нас дефицит квалифицированного персонала, много тяжелых и тех, кто к этой категории стремительно приближается, а еще, поверь моему опыту, у половины из тех, кого заберем сейчас, уже к утру обнаружится такая запущенная хроника, что проще сразу прикопать, а не лечить. Давай сосредоточимся на первой тридцатке и отпустим оставшихся. И не смотри на меня так, словно я предлагаю выкинуть новорожденных кутят на мороз! Мы знаем их адреса, в случае чего отправим на поиски Язвентия с клизмой. Но сейчас надо думать о тех, кто действительно в нас нуждается.

Пришлось прислушаться, согласиться, напомнить себе, что мы не многорукие боги, и признать, что это самое разумное решение, пусть внутренний голос и не согласен с ним.

— Куда по чистому?! — гаркнула теть Мура, делая приветственный взмах шваброй в сторону лесорубов. — А ну живо бахилы нацепили. Ишь, бородатые микробы, что удумали.

Уборщица обвела толпу взглядом многоопытной и потому чрезвычайно суровой воспитательницы ясельной группы. Обозвала двухметрового громилу «экстремалом-испытателем иммунитета», назначила Залесова адептом культа возмущалок, а другого не менее амбалистого паренька — хранителем традиции авось.

— Эй ты! Мастер компромиссов со здоровьем. Чего встал как неродной? Забирай у дружков всю верхнюю одежду и неси вот сюды, повесим в гардеробной. Да под ключ, чтоб никто не вздумал ночью сбежать к жене под теплый бок или матери под юбку…

Тут она приметила в толпе Абеля, толкающего коляску с бледным дедком, и взмахнула руками. Правда в порыве чувств забыла, что в одной из них все так же зажат деревянный инструмент устрашения, и замешкавшийся лесоруб едва успел спасти лоб от внушительной шишки, лишь чудом уйдя от удара.

— Гришка! — воскликнула теть Мура, так ловко оттесняя Абеля от коляски, что тот даже не понял, как оказался не у дел. — Ты ж мой эксперт по «само все пройдет», сколько лет, сколько зим. Уж думала, что только на похоронах и свидимся…

— Мура, — сдавленно проворчал дедок, лихорадочно бегая глазками в поисках таблички «выход» и даже находя, но не решаясь на побег.

— Я те сколько раз сказала: «Дойди до больницы», а ты все: «Некогда, некогда», пень старый. Уж скоро помирать, а лобных долей как не было, так и нет! Ну! Чего встали, как нашкодившие? — грозно глянула она уже на лесорубов, нацепивших на ноги синие пакеты и добровольно-принудительно отдавших верхнюю одежду на хранение. — Ты, здоровяк, катишь Гришку, остальные разбились на тройки и айда за мной на второй этаж. Веселее, веселее, болезные!

Не выдержав, я прокралась к застывшему в сторонке лису и тихо уточнила:

— Слушай, Абель, а чем занимался теть Мура до того, как пришла сюда работать?

Зверолюд склонил голову на бок и тем же доверительным шепотом ответил:

— С ее слов, до нас она скучала на пенсии, а до этого держала в страхе семь человек в подчинении, а еще совсем немножечко до работала шагомером.

— Кем-кем? — непонимающе нахмурилась я.

— Была инструктором по строевой подготовке.

— Это многое объясняет… — пробормотала я, а воображение мгновенно нарисовало теть Муру на двадцать лет помоложе, но все такую же серьезную. В форме регулярных войск, с грудью увешанной медалями и отличительными знаками и почему-то со шваброй наголо.

— Так, а вы двое чего встали? — недовольно глянула на нас теть Мура. — Бегом в ординаторскую, пока все не остыло.

— А как же… — я указала в сторону не в ногу марширующих по коридору больных.

— Сама разберусь, — так свирепо отмахнулась женщина, что спорить с ней не пожелал никто.