Глава 16

– Тени, бегите наверх. Вода не дойдёт до верхних этажей. Но не хочется, чтобы эти создания полакомились вами.

«Яр, – вновь обратилась к мужу, – я попробую использовать медуз Кварха, чтобы уничтожить защиту изнутри. Как удачно, что моя стихия – вода».

«Что ты собралась делать? Джесси, это опасно!»

«Не для меня. Я смогу контролировать потоки, а вот вам придётся выставить щиты, чтобы медузы к вам не прикоснулись. Впрочем, как только вода впитается в землю, они погибнут без влаги, а вскоре испарятся».

«Но сколько они успеют поглотить хотя бы за пару минут!»

«Здесь кругом чернь, Яр. Фаргоские леса прокляты. Медузы здесь сдохнут с голоду».

«Они питаются любой энергией!»

«Вот и проверим», – откликнулась я и скастовала первое заклинание.

Сгусток энергии разбил первый аквариум. Затем второй, третий и четвёртый. Вода хлынула безумным потоком, но я выставила щит, а затем сама начала пробираться наверх. Моя стихия – вода. Я смогу ею управлять даже без заклинаний. Нужно лишь сконцентрироваться…

Магия заструилась по моим венам, опаляя. Кулон вспыхнул на шее, сообщая о том, что мой источник заполнен чернью. Думаю, у магистра Кеоса было так же. И я не позволю, чтобы его жертва оказалась напрасной.

Я пригнулась, забившись в угол под лестницей, а затем резко выбросила руки вперёд, больно ударившись кулаками о стену. Разбила костяшки до крови, но зато получилось! Поток воды хлынул в указанном мной направлении. Он завихрился, забирая с собой и медуз.

Еле поднявшись на ноги, я поспешила следом. Магия обтекала меня. Я бежала в этом потоке, чувствуя сильную пульсацию кулона. Получилось бы у меня без двойной силы – и моей, и сестры? Вряд ли. Сейчас я переполнена магией, ведь даже по отдельности мы с Эрелин, наследницы древнего магического рода, обладали огромным резервом. И теперь он пригодился.

Я добежала до первого этажа. Поток воды вынес окна и хлынул наружу. Я уже не могла видеть его и контролировать, лишь направлять силой. Я просто следила, чтобы вода не устремилась вниз, а летела вперёд… пока не наткнётся на купол.

Я ощутила обратную отдачу. Словно сама столкнулась со стеной. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, закашлявшись. Изо рта упали несколько капель крови – тёмной, густой.

«Джесселин, защита ослабла, – услышала я голос Яра, – теперь мы сможем её пробить».

Надеюсь, они успеют. Я не смогла донести свои мысли до мужа, потому что уже видела того, кто обещал мне смерть лишь одним своим взглядом. Тарлем стоял в конце коридора. Он отбрасывал магией медуз, что остались на полу – случайно выпали из потока. Усмехнулась и вытерла рукавом губы. Так вот зачем на мне чёрные одежды – на чёрном не видно крови.

– Мерзавка, – хмыкнул он и одним рывком поднял меня за шкирку. – Права была твоя мать, ты та ещё заноза.

– Не смею спорить, – едва не рассмеялась, зато взгляд некроманта опустился на чёрный пульсирующий кулон.

Он припечатал:

– Они не успеют. Я оживлю Аяну раньше.

И у меня не было сил, чтобы что-то ему доказывать. Я еле передвигала ноги. Некромант подхватил меня под руку и буквально потащил по коридору. И вскоре, толкнув рукой дверь, увлёк в залу.

Необычную залу. Потолка здесь не было, лишь вечереющее облачное небо над головой. Посередине – алтарь, рядом с которым на постаменте стоял гроб. Хрустальный. Я на негнущихся ногах подошла ближе, чтобы увидеть внутри невероятно красивую девушку.

Бледная кожа с румянцем, чёрные вьющиеся волосы, полные губы и длинные ресницы – это всё, что я могла оценить, ведь дева была… мертва. Нет, кровь в ней бурлила, это было видно по цвету щёк и кожи, но она спала беспробудным сном, не имея самого главного – души.

– Аяна ничем не заслужила того, что сделал с ней твой предок, – глухо, с затаённой болью прозвучал голос Талрема, уходя высоко ввысь. – Она была доброй девушкой. А Фарас – помешанным тщедушным мерзавцем. Разумеется, он не сразу родился плохим, но… воспитание, всё дело в нём. – Он нахмурился. – Эгоистичный, избалованный. Он знал только свои желания и ничьи больше. Аяне было с ним тяжело. Она поняла, что пусть её драконица откликается на него, но сама она к нему равнодушна. И захотела уйти. Но он не стерпел обиды. – Голос некроманта стал отдавать замогильным холодом. Он неотрывно смотрел на дочь в гробу, предавшись воспоминаниям. – Он привык получать всё. И подумал, что может получить и Аяну. Он не знал, что она – драконица. Он провёл с ней ночь, которой она не желала, и тем самым привязал её к себе.

– Мне жаль, – выдохнула я. – Фарас – ужасный человек.

– Она пришла ко мне, Джесселин, – теперь Талрем перевёл взгляд на меня, полный боли и даже слёз. – Она рыдала, говоря, что не желала этого. Её боль была нестерпимой… И самое скверное, что я не мог убить мерзавца – этим бы погубил свою дочь. Ты представляешь всю мою боль и отчаяние? Я даже не мог отомстить её обидчику.

Я и сама почувствовала, как по щекам текут слёзы. Боль неотмщённого отца, над дочерью которого надругались, затрагивала и выворачивала мою душу. Но что я сама могла сделать? Как помочь ему? Ценой жизни своей сестры?

– Аяна сошла с ума от горя, – произнёс Талрем. – Для него истинность была ничем. Этим и плоха связь дракона с человеком: привязан только дракон, а человек… Он мог изменять ей. Она год жила словно тень, а потом её не стало. В момент, когда она решила проститься с этим миром, к ней пришла Хранительница. Она забрала её душу. Но назад уже не отдала, – некромант сжал кулаки и шумно выдохнул. – Я понял, что она боится, а надавить на неё и заставить не мог. Пришлось заключить с ней сделку, чтобы она не увильнула от своих слов: душу девушки из рода Эндервуд в обмен на душу моей дочери. Но я понимал, что это ещё не всё, баланс природы должен быть соблюден, вдобавок нужно снять и проклятие, поэтому…

– Поэтому вы должны жениться и завладеть этими землями, только так вы уравновесите обе эти души, они будут связаны между собой через вас.

– Всё верно, Джесселин. Ты умная девушка. И я вижу, как ты искренне любишь своего дракона, и знаю, что ты не такая, как твой предок. И мне очень жаль, что приходится мучить тебя. Но недолго. Я отпущу тебя, едва ты отдашь силу.

– Вы убьёте мою сестру с нерождённым племянником, – отозвалась я.

– Душа за душу. Твоя сестра расплатится за муки Аяны.

– Пожалуйста, – прошептала я и сложила ладони перед собой, умоляя. – Давайте оставим обиды в прошлом. Аяна была прекрасна, я в этом не сомневаюсь, но что, если моей сестре удастся выносить ребёнка? Он тоже будет ваш! Вы начнёте жизнь заново!

– Не начну. Моя жизнь привязана к телу дочери, она его питает, сохраняя её тело для души. Не пытайся переубедить меня, Джесселин. Во мне слишком много боли, она служит мощнейшим щитом от любых твоих слов.

По моим щекам покатились слёзы. Я упала на колени, теперь оказавшись на одном уровне с девушкой, что лежала в гробу. Неужели её жизнь стоит жизни моей сестры? Насколько это справедливо? Да, Эрелин никогда не была ангелом, и в чем-то она похожа на Фараса, но опять же… её такой воспитали. Мы с ней имеем одни исходные данные, но пошли разными путями.

Двери распахнулись. Тени втянули мою сопротивляющуюся сестру и уронили её на пол. Она только успела выставить руки, чтобы не упасть на живот, и подняла голову, с ненавистью взглянув сначала на некроманта, а затем на меня.

– Если бы я только знала…

– Ты знала! – прикрикнул он. – Ты знала, что ребёнок подарит тебе мою магию. И беременела ты не для того, чтобы стать счастливой матерью, а чтобы обрести могущество.

– Но вы мне солгали о причинах! Вы сказали, что я стану вашей женой!

– На каких-то пять минут, пока не обменяешься душами с моей дочерью, – хмыкнул он. – Не солгал.

Эрелин сжала кулаки. Её стремление к власти, жажда большего, неуёмные аппетиты сыграли с ней злую шутку. Но кто ей прививал эти мысли? Кто нашёптывал, что она достойна большего? Кто вбил идею стать невестой раманского принца, а когда не получилось – встретиться с некромантом и пожелать владеть запретной силой?

Наша мать.

– Талрем, – обратилась я к нему без официоза, – но что ты планируешь делать дальше? Просто уединиться со своей дочерью в этих лесах? Но ведь мир не отнесётся к тебе добродушно: некромантия под запретом.

– Мы уйдём в другой мир, Джесселин, – изумил меня простотой ответа мужчина. – Как когда-то ушли драконы, более тысячи лет назад. Остались лишь несколько кланов, и многие из них – тайно. Например, как мой. Или Раманские. Или… – Он осёкся и покачал головой. – Подойди, Джесселин. Мне нужно забрать твой источник и передать его сестре. Или вы справитесь с этим самостоятельно?

– Я не заберу его! – закричала Эрелин и отшатнулась.

Начала уползать, но Тени по приказу хозяина поднесли её к Талрему, заставили подняться и держали, не позволяя двигаться. Я шумно вздохнула. Чёрный дракон обратил на меня свой взор.

– Сама подойдёшь или…

– Сама, – откликнулась я, понимая, что моё сопротивление ни к чему не приведёт.

Я остановилась напротив Эрелин. Теперь, когда у нас совпадал даже цвет волос, я словно смотрела в своё отражение. Сердце билось едва-едва, точно само время замерло вокруг нас. Близняшка смотрела с ненавистью, желая что-то сказать, да вот губы разомкнуть не могла.

– Это изначально твоя сила, – прошептала я. – Извини.

Я прикрыла глаза и открыла свой источник. Теперь нужно отдать всё, до последней капли, так, что у меня больше не останется магии. Никако й. Я будто уменьшаю резерв своего источника, склеиваю его навеки, как три недели назад сделала Эрелин.

Больно. Виски начали раскалываться. Эрелин застонала от боли. Я попыталась отшатнуться, боясь, что причиню вред её плоду, но некромант удержал меня. Магия текла, источник сужался, пока совсем не схлопнулся – этот момент я почувствовала отчётливее всего. Грудь запекло так, что, казалось, там бежит расплавленный металл. Я упала навзничь, ударившись затылком, и тяжело дышала. Кулон некромант раскололся и упал.

Сестру держали Тени. Её голова была опущена и волосы прикрывали лицо. Я еле-еле поднялась на ноги и попыталась прикоснуться к ней, но… Эрелин откинула мою руку и толкнула меня.

– Ненавижу тебя, Джесселин, ненавижу! Почему в этой жизни всё достаётся тебе?!

– И это её ты спасала, – хмыкнул Талрем. – Она же копия Фараса…

– Вы правы, – согласилась я. – У них есть одно несомненное сходство: сумасшедшие родители.

Некромант не ответил. Подхватил Эрелин под руку и потащил к алтарю. Она сопротивлялась, но и тут Тени вновь её спеленали. Я же в этот момент заметила зеркало, стоящее у стены, и прикусила губу. Что же делать? Может, у меня есть шанс что-то исправить? Зеркало… а ведь у Бажены в книге тоже было зеркало! Что бы это могло значить?..

Я рванула к зеркалу. Но дойти не успела. По скуле прилетел мощный удар, и я вновь рухнула на пол, изумлённо глядя на противника. Это была темноволосая коротко стриженная девушка в кожаном костюме. И в руке она держала клинок. Знакомый. Значит, она одна из тех, о ком рассказывал Кеос?

– Далеко собралась, красавица? – насмешливо уточнила она.

До зеркала осталось не больше трёх метров. Но смогу ли я их преодолеть? Во мне больше нет даже крупицы магии! Я поджала губы. Нужно сделать, что-то нужно сделать. Тем более за спиной уже начался ритуал. Талрем смешал кровь моей сестры со своей в специальной чаше с чёрной жидкостью. Я должна успеть до того, как ритуал завершится.

Я попыталась подняться. Некромантка широко улыбнулась, будто получала удовольствие, ощущая свою власть надо мной. И в этот момент послышался гул. Нарастающий, стёрший всякую улыбку с губ некромантки и заставивший Талрема отвлечься.

– Купол… пал, – недоумённо пробормотала приспешница и устремила взгляд вверх.

Рыкнув, она с ненавистью посмотрела туда, где я уже видела силуэты драконов. Талрем, ругнувшись, вынужден был отвлечься. Посмотрел на зеркало и направил туда импульс. Из него вышли тени… сотни теней!

– На защиту, – бросил он короткий приказ, а затем наткнулся на меня. – Сколько же от тебя и твоего истинного проблем. Убить тебя, что ли?

– Я с удовольствием, – садистски ласково произнесла некромантка.

– Бесполезно. Его высочество вы сразу не убьёте, сначала он впадёт в безумство. Поверьте, с сумасшедшим драконом, потерявшим истинную, вам лучше не связываться, – едко откликнулась я.

Некромант поморщился, признавая правдивость моих слов. Словно почувствовав, что речь зашла о нём, вниз спикировал огненный дракон. Всполохи пламени прошлись по стенам, и копотью застыли наверху. Наследник бросился ко мне, уже по пути обратившись человеком, и схватил меня за плечи, прижав к своей груди. Как же приятно слышать, как бьётся родное сердце!

– Джесси, ты как?

Он смотрел обеспокоенно. Его взгляд блуждал по моему лицу. И я никогда прежде не видела Яра таким растерянным, таким подавленным. Каково ему было последние часы, когда я находилась здесь, фактически в плену?

– В порядке, любимый, – откликнулась я с улыбкой и заметила позади чёрный шар. – Яр, берегись!

Некромант успел скастовать заклинание и запустить его в наследника. Но Яр отбился щитом. А затем принял обличье дракона и схватил некроманта, забирая из тронного зала. Талрем полоснул заклинанием по драконьим лапам, и я хватанула воздух полными лёгкими от испуга, но всё обошлось: чешуя оказалась прочной. Однако Яр всё равно разжал лапы, и Талрем полетел вниз, расправляя чёрные, полупрозрачные крылья.

– Дракс, – выругалась я, поняв, что сейчас произойдёт.

Огромная тень дракона воспаряла вместе с хозяином к небесам. Не менее сильная – а я уже понимала, насколько могущественны тени, заточённые в зеркале, – он собирался настичь красного дракона, чтобы схлестнуться в поединке.

Вот только Яр – смертный. Его силы имеют лимит. Магия – конечна. А Талрем… бессмертный! И силы тени его дракона безграничны!

Дракс! Ненавижу некромантов!

– Яр, – обеспокоенно шепнула я, впервые за вечер почувствовав, как паника подступает к горлу.

«Береги себя», – шепнула мысленно.

«Я в порядке, любимая, – в тон мне отозвался Яр, скопировав мои же слова. – Лучше береги себя, чтобы дождаться меня целой и невредимой. Договорились?»

Я не ответила, потому что беречь себя я особо не собиралась. Нужно действовать. Но как? Ведь единственный способ сделать дракона смертным – вернуть Аяне душу! Собственноручно убить сестру?

Или разбить зеркало? А если я этим усилю теневого дракона? В книге Бажены упомянуто именно зеркало! Оно должно помочь. По крайней мере, быть может, дракон Талрема станет осязаемым? Бороться с тенью – почти нереально!

А как пройти к зеркалу? Некромантка стоит на пути, пронзая меня гневным взглядом. К тому же в книге Бажены говорилось о моей сестре…

Откинув страх, я доползла до сестры – тихо, так, чтобы некромантка ничего не заподозрила, хоть она и следила за мной. В конце концов, со стороны может показаться, что я всего лишь хочу её утешить. Эрелин рыдала, прижимая к себе раненую руку – некромант надрезал её, чтобы смешать их кровь в чаше. Я приобняла сестру, но она тут же скинула мои руки.

– Уйди, Джесселин! Это ты во всём виновата!

– Тебе нельзя волноваться, у тебя ребёнок, – прошептала я спокойно и наклонилась ниже. – Ты видишь там зеркало? Тебе нужно его или разбить, или пройти через него и… я не знаю, может, как-то отключить? Попробуй, Эрелин, а я пока отвлеку некромантку.

– С чего ты взяла, что я буду это делать?! – зашипела она.

– Будешь, если хочешь спастись. Ты не хуже меня знаешь о возможностях Талрема. И если будем сидеть сложа руки – наши защитники погибнут.

– Твои защитники. Меня спасать никто не спешит!

– Я тебя спешила спасать, дура, – не выдержала я и отвесила лёгкий подзатыльник сестре. – Как ты не понимаешь, что я не собиралась тебя выдавать? Если бы не мама…

– Мама, – словно опомнившись, прошептала она. – Её надо спасти!

– Надо. Но сначала следует спасти себя.

Теперь в глазах Эрелин что-то прояснилось. Она уверенно кивнула, а я поднялась на ноги и… бросилась к выходу. Некромантка отреагировала мгновенно и кинулась мне наперерез. Жаль, что здесь нет тех Теней, глядишь, они бы мне помогли, но сейчас все улетели наверх. Туда, где сражаются драконы.

Теперь уже наверняка не удастся скрыть их существование…

Она нагнала меня. Больно ударила в спину так, что я рухнула на колени и застонала. На полу отражалась её тень, я видела, как она занесла руку с кинжалом для решительного удара, и перекатилась в сторону. Вовремя. Лезвие заскрежетало по мрамору, а я резко поднялась, хотя всё тело ломило – многочисленные ушибы мне точно обеспечены.

– Ах ты!.. – рыкнула некромантка и бросилась на меня.

Краем глаза я успела заметить сестру: она прикоснулась к зеркальной поверхности и… её буквально затянуло внутрь. Я вовремя успела увернуться от очередного удара и подставить некромантке подножку, а после рванула к сестре.

Пока бежала, сердце колотилось в районе горла. Я боялась не того, что меня догонят, а того, что моя подсказка сестре окажется ложной. И она навсегда останется заложницей зеркала. Я подбежала, буквально врезалась в зеркальную гладь, но меня она внутрь не пропустила – подозреваю, из-за магии… из-за источника Эрелин, наполненного чернью. Сейчас она – истинный некромант, вот заколдованное зеркало ей и подчинилось.

– Эрелин, выходи, главное, выходи, – прошептала я. – Меня совесть сожрёт, если с тобой что-то случится…

Сестра вынырнула внезапно. Я успела отскочить в сторону перед тем, как зеркало рассыпалось тысячами осколков, а из зазеркалья выпала сестра. В зале резко потемнело. Тени, обретшие свободу, собирались рвануть вниз, но, опомнившись, растворились в воздухе.

– Спасибо… спасибо… спасибо… – теперь это была не тройная благодарность, она всё множилась и множилась.

Сколько душ некромантов успел заточить Талрем? И теперь они все свободны! Я улыбнулась, но обрадоваться не успела. Одна-единственная тень – тень дракона – осталась у Талрема и начала впитываться в его тело.

Некромант закричал. Я подбежала к сестре, поглядывая наверх, и помогла ей подняться. Там, в поднебесье, рычал молодой мужчина, после стольких лет заново трансформируясь в дракона. Неужели он стал… смертным?

Но ведь тогда Аяна…

Додумать не успела. Я заметила движение справа, но не чёрной тени, а светлое, словно собирающееся из частичек. Я уже видела ранее такое, поэтому предвосхитила приход Хранительницы. Она окинула осколки зеркала неприязненным взглядом и повернулась ко мне.

– Что ты наделала?!

Ответить я не успела. В зале поднялся гул. Свист. А следом за ним из зазеркалья вылетела… душа. Мы с Эрелин едва успели пригнуться и отскочить в сторону. Осколки хрустели под нашими ногами. Мы застыли рядом с Хранительницей. Теперь я обратила внимание на некромантку: она стояла на коленях перед гробом, к которому и летела душа.

– Так вот где вы её прятали, – прошептала я. – И Талрем не знал об этом…

– Что ты наделала, Джесселин?! – завыла Хранительница и бросила на меня ещё один раздражённо-разочарованный взгляд.

Душа тем временем ниспадала к телу Аяны. Оно выгнулось – неестественно, пугающе, а затем девушка пронзительно закричала. Мне стало страшно. Неужели я действительно всё испортила? Словно пытаясь оправдаться, я сказала:

– Я всего лишь хотела спасти жизнь того, кто мне дорог! Яр бы не справился с бессмертным Талремом и его тенями!

– Какая ты правильная, – поморщилась хранительница. – Сейчас очнётся Аяна, и убьёт вас обеих. А с ними выжжет и весь Фаргос… О, боги, она сильнее отца, ничто не способно сдержать её! Что тебе стоило отдать жизнь сестры? Быть может, так её гнев был бы меньше, если бы она знала, что отомщена и земли Фаргоса принадлежат ей! Глупая девчонка! Твоя сестра всю жизнь издевалась над тобой, а ты её пожалела?

– Пожалела. Потому что Эрелин не виновата, она была так воспитана – в ненависти ко мне. Нам не повезло с матерью.

– С матерью… – глухо повторила Хранительница, и что-то блеснуло в глубине её глаз. Она посмотрела вверх, на Яра, и шумно выдохнула. – Что теперь делать? Я не могу позволить этому мальчику умереть! Я видела, как он растёт, я наблюдала тайно, я жила каждым его мгновением…

– Это называется материнская любовь, – пояснила я. – И обычно матери, бабушки ведут себя иначе, а вы желали убить его истинную. Забрать мою душу!

– Я хотела спасти его до того, как он связал свою жизнь с тобой! – рыкнула она. – Не думай ранить меня своими словами!

– А-а-а! – раздался крик Аяны, и она поднялась, пытаясь прийти в себя.

Вокруг неё клубилась тьма. Такая густая и непроницаемая, что мы с Эрелин невольно отступили.

– Ранят не слова, а осознание их правильности, – парировала я тихо. – Лишь когда мы осознаём, что в чужих речах есть доля истины, мы принимаем их близко к сердцу, иначе – отвергаем. Вам нужно было раньше решить эту проблему.

– И как по-твоему? Талрем связал меня клятвой! Нарушение клятвы лишит меня сил, – произнесла она хрипло. – Некому будет заботиться о лесах и душах…

– Насколько они нуждаются в вашей заботе? – уточнила я мягко. – Может, ваши «дети» выросли и пора их отпустить?

– А новые души? В мире будет ещё много несчастных девушек, чьи души изранены!

– Людей нужно учить справляться с душевной болью, а не вырывать её полностью. Душевная боль – часть нашего существования. Без неё мы не были бы собой. Без неё не было бы доброты, любви, привязанности. Благодаря боли мы можем заботиться о тех, кого мы любим. Отбери у нас душевную боль – и мы превратимся в жестоких кукол.

Хранительница смотрела на меня с обидой. Я посмела подвергнуть сомнению сам смысл её существования. Но ведь это действительно так. Она подарила Талрему надежду. Он увеличивал свою мощь более трёх столетий, он лелеял свою боль, а сама Хранительница словно раздувала её мехами.

– Я не нужна этому миру? – спросила она, и я ощутила, сколько боли в её словах.

– Вы нужны нам, – произнесла уверенно и взяла сестру за руку. Кивнула в небо. – Нужны вашему внуку. Возможно, нужны и дочери, что была лишена вашей любви. Жить нужно не вечным. Жить нужно здесь и сейчас.

Нечеловеческий, пронизывающий визг пронёсся по залу. Я вскрикнула, почувствовав, как из ушей хлынула кровь. Сестра заплакала, упав на бок и поджав колени к животу. Аяна вошла в силу, нашла нас взглядом.

– Отродье Эндервудов, – прозвучал её голос, такой проникновенный, словно вырывался не из её горла, а из пасти великана. – Вы все должны были умереть!

Она бросилась на нас. Хранительница вышла вперёд. Протянула руку, но Аяна лишь усмехнулась.

– Во мне больше нет боли – ты забрала всё. Лишь ненависть и злость.

Да, потому что когда уходит боль, всё, что нам остается, – это ненависть и злость. Боль рождает доброту. Её нельзя забирать! Лишь с ней мы можем понимать, насколько ценна жизнь. Насколько ценно каждое мгновение…

– Ты права, – кивнула Хранительница. – Но я могу отдать тебе то, что поможет тебе обрести покой.

Аяна стушевалась, посмотрела испуганно, а затем…

Захрипела. Пугающе громко, потому что из рук Хранительницы хлынула белая магия. Яркая, ослепляющая. Она рванула к источнику Аяны, и та, выгнувшись, приходила в себя, пока её источник наполнялся новой, живительной силой.

Силой Хранительницы.

Та отдавала всю себя без остатка, лишалась способностей, питавших её столько столетий. Аяна вспыхнула белым светом и… исчезла, переместившись в неизвестном направлении. А бывшая Хранительница рухнула на колени, полностью обессиленная. Казалось, она даже постарела – теперь женщине передо мной было не вечно тридцать, а за пятьдесят. Я подползла к ней и проверила пульс, но в этом не было необходимости: она сама посмотрела на меня светлыми, усталыми глазами.

Она простилась со всем, что ей было дорого, но главное – со всей силой, которой владела.

Почти безграничной, всеобъемлющей. Я не полагаю, что она просто так в один миг передумала из-за моих слов, нет. Скорее, она начала сомневаться много лет назад, после рождения дочери. И слова Яра, его ярость в отношении неё при последней нашей встрече тоже были немаловажными. Она наверняка сомневалась все эти десятилетия. Она слишком долго жила, чтобы не устать от бытия, чтобы не потянуться к чему-то простому и человеческому.

– Теперь Аяна – Хранительница. Сила Хранительницы будет сдерживать её злость и ненависть, ведь моя сила не властна над всем живым. Теперь она будет помогать другим – таким же обесчещенным девушкам, лишённым иного пути.

– Спасибо, – прошептала я с благодарностью и посмотрела вверх.

Чёрный дракон уступал огненному. Яр теснил Талрема – теперь уже смертного, пусть и сильного дракона. Но принц справится. Это я знала точно.

Боль в ушах нарастала, как и во всём теле. Краем глаза заметила, как некромантка сбежала. Вздохнув, я легла рядом с Хранительницей. Она подложила руку мне под голову и убрала с лица фиолетовую прядь.

Сознание покинуло меня.