Глава 13

Мы перешли в замок, и меня будто обдало ледяной волной. Огонь внутри меня затрепетал, но не агрессивно, а словно приветствуя противоположную стихию. Вскоре он улёгся, а заколки в моих волосах вспыхнули. Я уже давно не оборачивалась, и драконица рвалась наружу. На неё давил Стенфрид, поэтому она могла расслабиться лишь в присутствии Инвергарда… и, видимо, его семьи.

Двери тронной залы открылись, и вошли король и королева Стенфрида. Я теперь поняла, о чём говорил Йостен, — Вейлан очень похож на своего отца. Практически его копия, но моложе. Мне это знакомо: Данияр так же походил на отца.

— Добро пожаловать в наш дом, — поприветствовал король Торнбёрг, остановившись напротив и держа под руку жену, — ваше величество, ваше высочество и… — Он обратил взор льдистых глаз на меня, — ваше высочество.

Обращение ко мне он выделил по-особенному, словно приглядывался ко мне больше, чем к остальным, но с какой-то теплотой, будто уже принял в семью. Я не стала делать положенный реверанс, ведь до сих пор была в брюках, но голову склонила в знак почтения.

— Рад личной встрече, — откликнулся отец, — жаль, что повод оказался безрадостным.

— Вы правы: очень жаль. Я надеялся познакомиться с вами на помолвке наших детей, — поделился Торнбёрг, более не став скрывать статус Вейлана. — Я рассчитывал, что Аэнрика поможет снять наше проклятие… поверьте, я не хотел подвергать её опасности и тем более не хотел, чтобы в ней пробуждался огонь. Я наивно полагал, что так распорядилась судьба, чтобы огненная драконица без пробужденного огня стала женой моего сына.

— Но всё сложилось иначе, — мрачно заметил Данияр. — Теперь нам вместе нужно искать пути решения сложившейся проблемы.

Я обратила внимание на королеву: почти на голову выше меня, хотя, возможно, роста ей придавали каблуки. В изысканном тёмно-красном платье с высоким воротом-стойкой и собранными наверх волосами. Она была красива… вот только всё портила печать грусти на её лице, будто она никогда не улыбалась, даже уголки её губ клонились вниз.

— Идёмте. Поговорим обо всём в гостиной. Вейлан, — король перевёл взор на сына, — тебе нужно немедленно отправиться к целителю. Твоё крыло необходимо осмотреть.

Данияр и отец посмотрели на Инвергарда с удивлением, а я прижалась ближе к истинному.

— Со мной всё в порядке…

— Возражения не принимаются, — строго отбрил король, и на этот раз я была с ним согласна.

Вейлан собирался дальше спорить, но я накрыла его руку своей и заглянула в глаза, буквально умоляя заняться сейчас собственным здоровьем. В итоге Инвергард (или правильнее будет говорить Эрленд?) сдался и отправился со мной к королевскому целителю, в то время как монаршие особы вместе с Данияром удалились в Голубую гостиную — как успела сообщить королева сыну.

Целитель Бьёр оказался крепким коренастым мужчиной лет пятидесяти с длинной густой бородой. Я отчего-то сразу представила, как такой запросто скручивает нерадивых пациентов и укладывает их на койку, если те отказываются от лечения.

Мы прошли в свободную палату, где Вейлана тут же заставили снять рубашку. Я смутилась, но уходить не собиралась, наоборот — помогла северянину раздеться. Пальцы слегка подрагивали, когда я расстёгивала маленькие пуговички, касаясь прохладной кожи Вейлана. Я будто слышала гулкий стук его сердца, и от этого происходящее становилось ещё более интимным.

— Рика, я могу раздеться сам, — прошептал Вейлан, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Твоё крыло ранено, значит, болит лопатка и плечо. Не хочу тебя напрягать. Ты и так лишён отдыха, хотя пострадал по моей вине.

— Не по твоей, — запротестовал Вейлан и провёл здоровой рукой по моей щеке. — Это пустяки, Рика. Даже не смей считать себя виноватой. Наоборот… если бы ты сюда не приехала…

— Ты сопротивлялся моей поездке, хотя во всём виноват Йостен. Но давай сразу обговорим этот вопрос: я не жалею, что поехала. Не знаю, что бы я делала, оставшись в Рамании без тебя. Возможно, подала бы заявление в магполицию на вора, укравшего моё сердце и скрывшегося в северном направлении.

Вейлан слегка рассмеялся и тут же поморщился от боли в спине. Я осторожно помогла ему снять рубашку, посмотрела на спину и прикусила губу. На коже разливался огромный красно-синий синяк.

— Готовы? — в комнату вернулся целитель и обошёл Вейлана, встав рядом со мной. — М-да, мальчик мой, ты так не падал с тех пор, как научился правильно вставать на крыло. Что случилось?

— Он закрыл меня в кокон и упал на спину.

Целитель перевёл взгляд на меня, и… в его глазах зажёгся интерес.

— Молчите, мастер Бьёр, о чём бы вы ни думали — молчите, — проговорил Вейлан несколько смущённо.

— Не могу молчать, мой мальчик! Наконец-то ещё один из семёрки наследников нашёл свою истинную. Ради такого я открою баночку давно хранившегося эльфийского чая, — хохотнул целитель и простёр руки над местом ранения. — Что ж, буду вливать магию, а после обернёшься в дракона, и я займусь твоим крылом в звериной ипостаси.

Мастер Бьёр был потрясающим! Я буквально ощущала холодные волны, исходившие от его рук, и синяк заметно уменьшался. Затем мы спустились в тренировочный зал в подземелье, и Вейлан обернулся драконом. Я едва сдержала драконицу, которая, несмотря на сопротивление ледяной магии, готова тоже обернуться. Она рвалась к своему истинному, и я не могла её винить.

Вейлан был прекрасен. Тогда, в пещерах, у меня появилась возможность его рассмотреть, но из-за плохого освещения я не могла оценить всю красоту дракона.

Чешуя переливалась миллионами крошечных кристаллов, каждый из которых ловил свет и дробил его на тысячи холодных искр. Он не был просто белым или прозрачным. Внутри льда горели оттенки — глубокий синий, нежный бирюзовый и фиолетовый с серебряными всполохами.

Крылья не кожистые, как у обычных драконов, — они напоминали узорчатые плоскости из стекла, сквозь которые едва проступал свет. Я даже подумала, что, если дракон шевельнёт крылом, воздух наполнится тихим, хрустальным перезвоном — но, разумеется, этого не произошло.

Целитель подошёл к крылу и начал выпускать магию, внимательно отслеживая точки переломов. Я приблизилась, чувствуя, как зрачки вытягиваются в присутствии дракона Вейлана.

Возможно, прошло около двадцати минут, прежде чем целитель отступил. Он передал мне флакон с мазью и улыбнулся.

— Нанесёте на крыло, ваше высочество?

— Разумеется.

Целитель вышел, а мы остались наедине. Я подошла вплотную, проводя по чешуйкам кончиками пальцев. Дракон иногда порыкивал от боли, но терпел.

Мазь закончилась быстро. Отложив флакон на пол, я отступила на несколько шагов и вопросительно взглянула на дракона, а затем… выпустила драконицу. Ту, что так долго спала и сдерживалась в присутствии Вейлана. Прошла всего пара мгновений, и вскоре в тренировочном зале стояла огненная драконица.

Я редко смотрела на своё отражение — лишь иногда в поверхности озер — но сейчас, заглядывая в глаза дракону Вейлана, я понимала, что нравлюсь ему. Он с жадностью разглядывал меня, изучал каждую чешуйку, каждый изгиб. И мне хотелось выгибаться, мурчать как кошка и таять в упоении — я нравлюсь ему.

Больше чем нравлюсь.

Одно дело истинность, а другое — чувствовать себя красивой и нужной.

Я смотрела в глаза дракону: огромные, миндалевидные, они казались выточенными из цельных сапфиров. Но они не были безжизненными. В их глубине горел холодный и такой знакомый огонь. Это все тот же Вейлан, но сейчас он стал будто роднее.

От него исходил не жар, а легкая, свежая прохлада, как от чистого снега в зимнем лесу. Он наклонил свою огромную голову, и я почувствовала, как замирает всё вокруг. Вейлан был воплощением самой зимы — величественным, смертельно опасным и до невозможности прекрасным.

Он провел носом вдоль моей шеи, наслаждаясь. Я отпустила свою драконицу, доверилась её инстинктам и безграничной радости, которая взрывалась внутри меня пузырьками в горячем источнике.

Я наслаждалась каждой секундой. Еще никогда оборот не был столь интимным и ярким воспоминанием, как сейчас. Я будто знакомилась с драконицей заново и вместе с тем — знакомила её с драконом того, кого я сама уже давно полюбила.

Внезапно Вейлан встрепенулся. Зарычал, а в следующий миг обернулся человеком. Я тоже обернулась и бросилась к Вейлану. Он схватился за грудь и тяжело дышал.

— Что случилось?

— Йостен, — прошептал Инвергард, пытаясь подняться, — мы с ним больше… не связаны.

Я смотрела на Вейлана с удивлением. Истинный пытался отдышаться, а затем закатал рукав рубашки, которую я помогла надеть ему еще наверху, в целительской, и теперь я увидела необычный символ с семью печатями. И сейчас одна из печатей погасла, став застарелым шрамом.

— В детстве мы проходим ритуал единения. Мы становимся назваными братьями. Мы буквально друг друга чувствуем и ощущаем. Это проносится через всю жизнь. Братья — самая главная защита и опора. Они помогают удержать власть, когда… когда все другие отворачиваются.

Я понимала. О таком я уже читала или слышала. После проклятия эта традиция была введена в том числе для того, чтобы в будущем у короля всегда была безусловная поддержка. Особенно в случае, когда столько людей могут связать наступление Стихии с проклятием королевского рода, обвинив во всем Эрлендов…

— Йостен разорвал этот ритуал? — тихо уточнила я. — Разве это возможно?

— Не без поддержки семьи. И сейчас я не могу найти его. Дракс! Неужели он действительно оказался предателем? Мне следовало поговорить с ним начистоту, но я сначала хотел обсудить всё с отцом.

Я не знала, что сказать, лишь накрыла ладонь Вейлана своей. Инвергард старался не смотреть на меня, чувствуя себя разбитым и уставшим, а затем сжал кулаки.

— Идём. Время не ждёт.

К тому моменту, как мы вернулись, в гостиной велась беседа на повышенных тонах. Данияр о чём-то громко спорил с остальными, но, когда нас заметили, голоса тут же стихли. Я переводила недоумённый взор с одного на другого и остановилась на отце. Максимилиан Раманский смотрел на меня так, будто желал схватить, закрыть собой и спрятать от всех невзгод. И сейчас боролся сам с собой, чтобы не поддаться инстинктам и дать мне возможность самой решать свою судьбу.

— Что произошло? — спросил Вейлан, глядя на Торнбёрга.

— Дело в Ястене Эббе, — мрачно сообщил король и замолчал. — Ты ведь уже почувствовал, что Йостен разорвал нашу связь? Остальные тоже. И требуют от меня немедленного ответа. Тебе нужно… сначала поговорить с родителями.

Я видела, как больно королю и королеве называть Инвергардов родителями Вейлана. Но на самом деле именно ими и были те, кто воспитывал его. Это проклятие… оно разрушало счастье королевской семьи вот уже семь веков.

— Что вы сделали, ваше величество?

Вейлан просил ответа у отца, а тот… тот боялся его озвучивать сыну. Вейлан заподозрил неладное и сделал несколько шагов в центр комнаты, упрямо взглянув на отца.

Король поджал губы. Отец и брат хмурились. Брат невольно встал рядом со мной, словно молчаливо желал поддержать меня. Тем временем Торнбёрг признался:

— Я отправил главу внутренней разведки в поместье Эбб, чтобы взять Ястена под стражу до выяснения обстоятельств. Но туда явился и Йостен. Они с отцом противостояли стражам и после бежали. Порталами отследить их не удалось. Мы не знаем, где они скрылись. Полагаю, сейчас они… у сторонников Стихии.

— У тех, кто организовывал все эти многочисленные покушения на вас? — уточнил Данияр.

— Да. Их убежище находится в ледниках, но определить точные координаты не представляется возможным.

Губы Вейлана сжались в тонкую линию. Я видела, как он пытается сдержаться.

— К чему была это спешка, ваше величество? — его тон оставался вежливым, но я видела, чего ему стоит эта вежливость. — Я хотел поговорить с Йостеном и обсудить всё после того, как мы соберем достаточно улик о преступлениях его отца. Но вы поторопились.

— Время не терпит, Вейлан! Что мне оставалось? Ждать очередного покушения на меня?!

— Вы должны были дать мне время, — отчеканил Вейлан и шумно выдохнул. — Теперь вы боитесь, что другие рода пойдут против вас?

— Ястен был моим советником. Его предательство сильно пошатнет наше положение. К тому же если мы привлечем Эринга Камаю, с которым у рода Торинов был конфликт в прошлом, то…

— То они тоже будут против вас, — завершил Вейлан. — Я понимаю, чего вы боитесь, но чего вы хотите от меня? Чтобы я тоже встал на вашу сторону? При всем уважении, ваше величество, вы стали параноиком. Вы больше не пытаетесь бороться со Стихией, вы — боретесь лишь за выживание своего рода. Но чего стоит этот род, если вы даже не воспитываете своих детей? Быть может, остальные правы?

Я прикусила губу, ожидая бурю. Слишком дерзко звучали слова Вейлана, особенно учитывая присутствие его величества Максимилиана и его высочества Данияра — именно так, с титулами, ведь они были союзниками… пока. Но кто знает, как на них повлияет речь Вейлана.

И я увидела страх в глазах Торнбёрга.

— Род Торин должен сам принять решение и выступить на дуэли, чтобы защитить свою честь, — заключил его величество. — Я никого не принуждаю, но… Мы даже не знаем сути и причин той ссоры и последующего проклятия, чтобы делать из Камаи злодея. Быть может, Торины сами поймут, что их предки были не правы?

— Не правы? Они — ваш народ! — повысил голос Вейлан. — Вы должны в первую очередь защищать их! Но вы вдруг уцепились за единственную возможность снять проклятие. И поверьте, я хочу снять его не меньше, особенно теперь, когда в это вовлечена моя истинная и я собственными руками сделал за неё неправильный выбор. Если Камая затребует непомерно высокую плату за сотрудничество, я предлагаю искать другие пути. Вы не смеете предавать тех, кто защищал вас годами.

— Нам всем нужно успокоиться, — заключил отец, поднявшись. — Нельзя действовать опрометчиво. Камая — огненный дракон, мы защищаем его интересы, но в первую очередь нам следует разобраться в том, что произошло полторы тысячи лет назад…

— И начать нужно с рода Торин, — согласился Данияр. — Возможно, в их летописях и родовых книгах найдется что-то полезное.

— Мы прибудем завтра, — подвел итог отец. — И до этого времени вам следует уладить внутренние конфликты. Мы более не смеем красть ваше время. Доброго вечера.

Отец прошел к выходу и остановился возле меня.

— Рика, идем домой. Тебя осмотрит мастер Айлок. Твой пробудившийся огонь нуждается в поддержке родной стихии. Здесь ты оставаться не можешь, пока источник не стабилизируется.

Я понимала, что отец прав, и все равно сердце обливалось кровью. Мы с Вейланом встретились взглядами. Он не собирался меня останавливать, и все же… мне хотелось, чтобы он меня остановил.

— Доброго вечера, — я поклонилась их величествам и вновь скользнула взглядом по Вейлану, прошептав одними губами: — До встречи.

«Береги себя», — раздался в голове его голос, отчего я в первое мгновение вздрогнула.

Кивнула и вышла вслед за родными. Мы спустились в холл, где защита дворца пропускала порталы, и шагнули в огненный разрез. Я чувствовала, что оставляю здесь частичку своего сердца. Тревога не отпускала. Что-то изменится… но пока я не понимала, что именно.

***

Теплые объятия мамы были первым, что я почувствовала, оказавшись дома. Отстранившись, она поправила выбившиеся из моих кос пряди и огладила овал лица, смотря при этом словно сквозь меня — я догадалась, что в данный момент они с отцом общаются ментально, и не торопила.

— Ох, — наконец выдохнула королева, и её щеки вспыхнули румянцем от волнения. — Девочка моя…

— Я нашла истинного, — попыталась сменить вектор её тревоги, — разве это не повод для радости?

Она попыталась улыбнуться. Но у неё не получалось. Уголки губ ползли вверх и тут же опускались. Наконец матушка взяла себя в руки и еще раз обняла меня.

— Я приготовила вишневый пирог. Что скажете? Ваш с Данияром любимый.

Чтобы сама королева спустилась на кухню и готовила вишневый пирог — должно случиться нечто экстраординарное. Мама волновалась. И представляю, как сложно ей было, ведь она не привыкла оказываться на вторых ролях — она всегда стояла подле отца и лишь сейчас отступила, понимая, что в её присутствии я нервничала бы только больше.

Мне всегда было сложно общаться с мамой на личные темы. С отцом проще. И не потому, что она меня не понимала, — совсем нет, наоборот. Я всегда боялась её расстроить. Беря пример с отца, мы с братом настолько привыкли заботиться о ней, что это вошло в привычку даже относительно наших проблем.

— Разумеется, пирог десерт… — начала королева и осеклась, так как в этот момент над нами распахнулся огненный портал.

Я уже не сомневалась, кого увижу, поэтому широко улыбнулась. Из портала выпал годовалый Кристиан, которого вовремя поймал Данияр, а следом за ним — Джесселин, жена Яра. Чтобы поймать жену, ему пришлось быстро передать Криса матушке, но в итоге оба были спасены.

— Не успела, — схватившись за сердце, повинилась Джесси. Её насыщенно-фиолетовые волосы были собраны в косу и заколоты жемчужной заколкой, а одежда походила на мою — брюки и рубашка с оборками. — Видимо, он очень хотел увидеть папу.

Яр широко улыбнулся и поставил истинную на ноги. Они обменялись влюбленными взглядами, и весь окружающий мир на миг перестал существовать вокруг них. Я почувствовала болезненный укол. Никогда прежде я не завидовала брату, ведь знала, как тяжело ему досталась истинная любовь, какой трудный путь он прошел. Их любовь была стремительной, практически с первого взгляда…

А у нас? Разве я влюбилась в Вейлана, когда увидела его впервые? Сейчас я не могла сказать точно, но, скорее всего, нет. Я влюблялась в него на протяжении нескольких недель. Он вызывал во мне самые противоречивые чувства, но безусловно — сильные. Они были настолько мощными, что затмили собой все остальные, а затем я стала подмечать, что, вопреки желанию держаться от меня подальше, Вейлан заботится обо мне. И это окончательно разрушило корку льда вокруг меня, заставив осознать простую истину: я влюблена.

Прочно и, кажется, навечно.

Но сейчас я завидовала брату, ведь у него есть сын. Возможно, в будущем появится и дочь или еще один сын. А может, и не один. А что ждет меня? Сможет ли моё тело выдержать ледяную магию ребенка? Или желание продолжить род убьет и нас, и нерожденное дитя? Страх затопил меня. Я посмотрела на пухлощекого Кристиана: он улюлюкал и рвался с рук бабушки к папе. Данияр взял сына, немного покружив, и крепко прижал к себе.

— Рика? — тихо позвал меня отец, словно только он заметил мою реакцию.

Я вздрогнула и перевела взор на короля. В глубине его глаз теплилась боль.

— Так хочу вишневый пирог, — сказала невпопад, чувствуя, как на глаза набегают слезы. — И раманский кофе! Сделаешь?

Отец сглотнул и кивнул. Я прикусила губу и наткнулась взглядом на маму. Она, также пытаясь сдержать слезы, протянула мне руку.

— Идемте.

Я уже и забыла, насколько люблю свой дом. Свою семью. Раманию.

После ужина мы решили немного прогуляться по парку. Над нами кружила Синеглазка, мамин зимокрыл, когда-то спасший её. Невероятно сильная магическая птица, преданная моей маме. Синеглазка способна останавливать время. Когда-то она умела делать это только для мамы, но почти за тридцать лет приручения зимокрыла матушка научилась распространять эффект заморозки времени на небольшое расстояние и охватывать еще людей.

Зимокрылы слишком редкие и сами выбирают хозяина. Так просто найти эту птицу не получится никому.

— После прогулки следует подняться к мастеру Айлоку. Он осмотрит тебя, — сказала королева, и я кивнула.

Да, нужно начинать приручать свой огонь. Будь он неладен…

— Бойтесь своих желаний, — усмехнулась я. — Помнишь, я раньше очень хотела, чтобы пробудился мой источник? А потом ты мне сказала, что это не важно.

— Да, помню, — кивнула королева и повторила: — Важно не то, в чем ты похожа на остальных, а то, чем ты отличаешься.

— И тогда я осознала свою силу. Я искренне полюбила бытовую магию.

— Потому что ты удивительная, Рика, — произнесла мама, взяла меня за руки и остановилась. Над нами заклекотала Синеглазка. — Ты умеешь находить свет там, где его нет. Ты всегда стремишься всем помочь…

— Это во мне от тебя, — улыбнулась смущенно.

— Ты и Яр похожи на нас, каждый по-своему. Но знаешь, что самое удивительное? Наблюдать за тем, в чем вы не похожи. Да, знаю, я повторяюсь, но… ты неповторимая, Рика. Больше такой нет во всем Райвиме. Ты справишься, Рика. У тебя есть семья, которая всегда тебе поможет, но главное — у тебя есть ты. Ты всегда находишь самые нестандартные выходы.

Я сглотнула и посмотрела вниз. Подхватила с дорожки небольшой камушек и прикусила губу, прислушиваясь к внутреннему источнику. Я не пыталась пробудить огонь нестандартным для себя способом — нет-нет, я лишь взывала к классическому бытовому заклинанию. И магия огня неожиданно поддалась — лишь искорка, на большее не хватило контроля, но даже это помогло согреть камушек и стабилизировать, а после сжать в ладонях, согреваясь.

Многие недооценивают поддержку семьи. Но на самом деле это то, что делает нас сильнее. Мы сами осознаем свою значимость, когда видим в глазах родных уверенность.

Мы развернулись в сторону дворца, но успели сделать лишь пару шагов, когда увидели в сгустившихся сумерках Эринга Камаю.