Глава 6

Его слова набатом звучали в моей голове. Я не знала, что делать и как на них реагировать. Вейлан Инвергард будил в моей душе самые противоречивые эмоции, но точно — сильнейшие. Мощные, сносящие меня лавиной. Я не могла отвести от него взгляд, если он появлялся в толпе. Меня тянуло к нему — это бессмысленно отрицать.

Но раньше я сопротивлялась как могла. А теперь, когда он постоянно помогает мне и защищает, сил на сопротивление не осталось.

— Откуда такая уверенность? — спросила хрипло. — Из-за моего контроля? Это еще ничего не значит.

— Ты права, но намек — более чем очевидный. Впрочем, есть ведь возможность проверить наверняка, а, Пуговка? Ты ведь можешь испробовать на мне истинное дыхание. Что скажешь?

Сердце забилось быстро-быстро. Одно дело думать, что Инвергард — мой истинный, и совсем другое — знать наверняка. Мне было страшно. Страшно, потому что тогда мне придется принять решение.

И будто пытаясь развить один из сценариев в своей голове, я протянула:

— Если ты окажешься им, я на следующий день найду другого, чтобы перебить нашу связь.

Вейлану мой ответ не понравился. Он прижался теснее. Его холод буквально сковывал меня, но, что удивительно, не причинял дискомфорта, а был словно щитом от внешнего мира.

— Разумеется, найдешь. Ведь и я не собираюсь быть с тобой.

Как же больно...

— Уверена, что ты найдешь себе прекрасную девушку, которая... будет изменять тебе направо и налево, — добавила едко. — Хотя подождите, ты ведь уже себе такую нашел. Ловиса Лейф, если не ошибаюсь. Мы познакомились за ужином… Милая девушка, тебе под стать.

— Что она тебе сказала? — тут же переключился Инвергард, даже его тон изменился.

— Не важно, северянин. Мне на неё, как и на тебя, плевать. Если ты окажешься парой моей драконицы, я найду истинного, который мне подходит, — дракона или человека — и буду любить его так сильно, что тебе даже не снилось. Я никогда не изменю и всегда буду рядом. А тебе не постичь таких глубоких чувств и искренних отношений.

В его глазах что-то вспыхнуло. Будто подо льдом стал разгораться огонь — синий, пугающий. Он сглотнул.

— Посмотрим, принцесса. Ты сначала найди своего прекрасного суженого, а потом хвались, как сильно будешь его любить. Хотя... — он склонил голову и бросил короткий взгляд на мои губы. — Если это будет человек, он ведь может и не ответить тебе на такие искренние и сильные чувства... но будет привязан к тебе против воли.

Да как он?..

— Он будет любить меня! — воскликнула я обиженно. — Меня невозможно не любить.

Только Вейлан мог сопротивляться моему обаянию.

— Живи в этих мечтах, Пуговка, — едко откликнулся северянин. — Мне плевать.

— Какой же ты гад, Вейлан Инвергард.

— Только с тобой, принцесса, — выдохнул он мне в губы. — Ведь с тобой и твоей семьей иначе нельзя…

— При чем здесь моя семья?

Вейлан не ответил, лишь усмехнулся и резко поднялся на ноги, а затем протянул мне руку. Даже сейчас он мне помогает. Да что с ним не так? Что за ментальное расстройство личности?!

Я воспользовалась его помощью, но Вейлан притянул меня вновь к себе. Опять наши губы оказались близко. А ведь ему совсем неудобно ко мне наклонялся, но он делает это из раза в раз.

— Беги, Аэнрика Раманская, беги.

Резко отстранившись, северянин направился к выходу. Моё сердце колотилось. Неопределенность убивала, но… что, если определенность раздавит еще сильнее?

Истинное дыхание имеет определенную направленность. Драконы способны свести с ума любого, заставить его желать так сильно, как ни один цветок из категории «приступа страсти». Но на суженых оно не действует. В этом и суть: любовь должна быть искренней, без условностей, без дурмана и магии.

Нас должны полюбить обоюдно. Перед истинной парой мы обнажены, даже звукоизоляционный купол не срабатывает.

А вдруг на Вейлана не подействует дыхание и я пойму, что он мой истинный?

Но еще хуже — что, если подействует?.. Тогда он вспыхнет от страсти ко мне, начнет целовать с напором и жаждой, а я… что я могу против него — одного из сильнейших магов?

Боги, я ведь сразу не подумала об этом!

Ругая себя, я направилась вверх по лестнице, но даже не приблизилась к выходу — кажется, эти подземелья уходили как минимум на пять этажей вниз, а может, и больше. Я собиралась вспомнить Сильверстока недобрым словом, когда заметила справа огонек. Легкое пламя, полыхнувшее перед взором, а затем знакомый символ — он принадлежал когда-то вымершему роду огненных драконов…

Наконец-то наставления отца не прошли даром — не зря учила геральдику самых родовитых семей Райвима!

Огонь мигал, точно зовя меня за собой. Я прикусила губу. В конце концов, ничего плохого не будет! Я просто посмотрю.

Я свернула направо, прошла дальше по коридору, пересекла два холла, а затем заметила на каменной стене справа канделябр. Он был зажжен, но удивительно не это, а огонь, который отделился от него и описал несколько символов в воздухе. Я нахмурилась и… повторила эти символы, влив немного своей силы.

Заклинание вспыхнуло огнем. Я даже отшатнулась от неожиданности, а стена, до этого неподвижная, отъехала, являя мне крутую лестницу.

— Опять вниз? — пробормотала расстроенно и все-таки решила спуститься.

Что-то тянуло меня внутрь. Драконица ликовала от радости, чувствуя знакомую огненную силу, и я с трудом могла ей сопротивляться. Это было схоже с её влечением к Инвергарду, но более мощное — сродни эйфории, словно она была сама не своя. Неужели я найду что-то необычное? Быть может, сокровищницу короля прошлого?

Я спустилась по лестнице и… едва смогла сдержать разочарованный вздох. В этой комнате, вернее будет сказать, подвале действительно когда-то была сокровищница, судя по постаменту в середине, но теперь здесь остался лишь одинокий раскрытый ларец.

Я подошла ближе и заинтересованно взглянула. Аж руки зачесались, как хотелось потрогать, но… воспитание и вбитая с детства осторожность останавливали меня. Я собиралась уходить, когда ощутила давление чужой магии. Защитные артефакты на запястьях, подаренные отцом, вспыхнули, и я отшатнулась, больно упав на пол.

Неудачно, потому что задела какой-то камень и сильно поранилась — из ладони начала сочиться кровь.

— Дракс, — ругнулась, все еще чувствуя сильное давление чужой магии, — нужно уходить отсюда.

Поспешив вверх по лестнице, я все время чувствовала сопротивление, как драконица рвалась вниз, но отцовские артефакты давали силы выбраться. Лишь оказавшись в коридоре, я ощутила облегчение. Вход сам запечатался, а я поспешила назад. Рассказывать кому-то или нет?

Определенно, да. Только завтра. Сейчас уже не в состоянии.

***

Проснулась с дикой головной болью. Я застонала и перевернулась на живот, обняв подушку. Сил вставать не было.

— Просыпайся, Рика, — хмыкнула Серафия. — Нам пора на лекцию по общей магии. Ты же не хочешь опоздать в первый учебный день?

Если честно, я сейчас ничего не хочу. Только спать. Как же я устала! Будто всю ночь бегала по пересеченной местности.

— М-да, не думала, что лучшая ученица бытового — такая соня. Аэнрика, вставай! Иначе я уйду на занятия без тебя.

— Оставь меня, — пробормотала нечленораздельно и перевернулась на другой бок.

— А хочешь расскажу тебе то, что успела узнать вчера на вечеринке после прохождения лабиринта? Это касается Инвергарда.

Я приподняла голову, превозмогая усталость, и приоткрыла один глаз. Тарок рассмеялась и села на стул рядом с моей кроватью.

— Кажется, я знаю причину, по которой Вейлан тебя ненавидит. Дело в его сестре.

— При чем здесь его сестра? — спросила растерянно и все-таки села на постели, свесив ноги, хотя и не с первой попытки.

Окна были расшторены, но света в комнате еще не было: зимой солнце восходит чуть позже, а садится преступно рано. Это одна из причин, почему я любила больше лето, хотя находила красоту в любом времени года. Например, зимой приятно хрустит снег под ногами, а еще — кофе после зимней стужи кажется особенно вкусным. Да и треск поленьев в камине и вечерние чтения в кресле — отдельный вид медитации.

— Ты знала, что у Вейлана была старшая сестра? Хильда Инвергард. Очень красивая девушка, хотя они с братом, говорят, совсем не похожи. Но он с детства любил её и искренне защищал. У них была небольшая разница в возрасте — всего два года. Шесть лет назад Хильде было почти девятнадцать, когда случилась трагедия.

На сердце похолодело. Я всегда относилась очень трепетно и чутко к чужим страданиям, легко могла перенять их на себя и искренне переживать. Вот и сейчас: мне уже не было дела до собственной боли и слабости, я подалась вперед, чтобы узнать печальную историю Хильды Инвергард.

— Хильда влюбилась. Говорят, очень сильно. Её не остановило даже то, что мужчина был женат.

— Женат? — изумилась я, и мои брови поползли вверх. — Она разрушила чужой брак?

— К сожалению, — кивнула Серафия. — Вот только счастья ей это не принесло. В обществе это вызвало сильный резонанс. Все были в ярости от её поступка. Причем объяснимо: я бы тоже такое не приняла. Ей писали письма с угрозами, даже семья от неё отвернулась, осуждая её поступок.

— И Вейлан? — изумилась я.

— Этого не ведаю, — пожала плечами соседка. — Но итог был печальный. Она замкнулась. Её боль оказалась слишком сильной, она винила себя, но не могла отказаться от чувств. Её разрывало изнутри от ненависти к миру и в частности — к мужчинам. И тогда…

— Пришла Хранительница, — догадалась я с ужасом и прикрыла рот ладонью. — Она забрала её душу, чтобы облегчить боль!

— Да, — кивнула Серафия. — Она сделала из неё нимфу.

Это многое объясняет.

Хранительница душ обладает особой магией, это бессмертная, наделенная нечеловеческой, полубожественной силой, магией совсем другого порядка, такой магией, что она даже не взаимодействует с нашей, смертной. Она — Владычица лесов, она облегчает уход девушкам, что от боли готовы покинуть этот мир, и делает из них нимф, бестелесных магических созданий, вечных жителей лесов и часто — спутниц деревьев. Многие считают, что Хранительница — злодейка, забирающая души. Я никогда не смотрела на эту историю так глубоко, но было кое-что, к чему я имела отношение…

Я — внучка Хранительницы по материнской линии. И пять лет назад бабушка передала свою силу преемнице и пришла в нашу семью уже обычным человеком. Мы простили и приняли её. Теперь она — часть Раманских.

— Это действительно многое объясняет, — пробормотала я. — Вполне весомая причина заранее ненавидеть меня, ведь если бы не моя бабушка, то его сестра, возможно, была бы жива.

Представляю, как Вейлану больно видеть меня и вспоминать о случившемся с его горячо любимой сестрой.

— Это лишь предположение, — пожала плечами Серафия, — но ты можешь расспросить Инвергарда, если для тебя это важно.

— О таком не спрашивают, — я покачала головой, — он скорее пошлет меня, чем станет беседовать на столь важные темы.

Серафия поднялась и направилась к шкафу. Я тоже попыталась встать, но пошатнулась, схватившись за стол. К счастью, соседка не заметила приступа слабости, и я смогла доковылять до ванной. Умываясь, я заметила, что порез на руке стремительно заживает — хвала драконьей регенерации.

Когда вышла, начала одеваться. Каждое движение давалось сложно. Видимо, не выспалась из-за вчерашних приключений. А Серафия, судя по всему, осталась еще и на какую-то вечеринку…

— Что вчера еще было интересного?

— Ничего особенного. Ловиса пыталась пристать к Инвергарду, но он ответил ей что-то едкое, так что она закрыла рот, а он ушел. Красиво он тебя вчера спас, кстати! Зави-и-идую!

— Нашла чему, — вздохнула я. — Он же мой куратор. Это вы все боевые маги, а я…

— Да-да, бытовичка, — хмыкнула соседка. — Мы все вчера прошли, было даже весело, к тому же нам еще и денежный приз выплатили. Хотя зрители, насколько я успела понять, недовольны исходом. Выиграли единицы, те, кто ставили на тебя. Извини, но их оказалось немного. Кто же знал, что вмешается Инвергард и ты пройдешь лабиринт первой?

Я хихикнула, вспомнив об этом, и тут же поморщилась. Как же ломило тело…

Я буквально вытолкнула себя из комнаты. Завтрак мы решили пропустить и сразу поспешили на лекцию. Здесь собрался третий курс. И едва мы вошли, все взгляды устремились к нам — любопытные, пробирающие до мурашек.

Под ярким белым светом потолочных светильников мы прошли к свободной парте — второй в центральном ряду. Я запоздало заметила и Ловису вместе с подругами-близняшками за первой партой в левом ряду. Девушка тут же отвернулась, но я видела, как хищно и недовольно блеснули её глаза.

Мы с Инвергардом даже не вместе, а она меня заранее ненавидит!

Последнее меня взволновало. Было бы странно, если бы он, будучи чужим парнем, давал мне родовые артефакты и спасал меня, проводя через лабиринт. Инвергард не тот, кто стал бы морочить голову незнакомой девушке. Думаю, они решили все свои вопросы еще до его поездки — это благородно, а Вейлан, при всех его недостатках, другим мне не показался.

Зазвенел колокол. За кафедру из темного дерева, испещренную загадочными рунами, прошел седовласый профессор. Мы с Серафией достали самопишущие перья, не требующие чернил, и тетради. Не новые, а те, что у нас уже были по общей магии. Пусть мы и занимались на разных потоках, но у обеих был этот предмет в РАМе.

Магистр обвел взглядом аудиторию. Я заметила табличку на его мантии — Сигурд Лих.

— Доброго дня, студенты! Вижу, среди нас двое студентов по обмену — из далекой Рамании. Поэтому сегодняшнее занятие сделаем более вводным, чтобы наши дорогие гости постепенно влились в процесс, — произнес магистр. Его голос был негромким, но удивительно четким, он заполнял собой все пространство, заставляя нас с Серафией ловить каждое слово. — Итак, мы продолжаем говорить об основе основ — о воле. Кто сможет назвать три фундаментальных закона её применения?

Он выдержал паузу, дав вопросу повиснуть в воздухе. Несколько студентов тут же подняли руки, но взгляд профессора мягко скользнул по ним и остановился на девушке с каштановыми волосами, сидевшей у окна.

— Тильда?

Девушка вздрогнула, оторвавшись от созерцания танцующей в луче света пылинки, и покраснела.

— Э… закон концентрации? — выдохнула она.

— Верно, но это общее понятие. Будьте точнее, моя дорогая.

Тильда покачала головой, зато рука Ловисы взметнулась вверх. Магистр Лих кивнул ей.

— Прошу, студентка Лейф, поделитесь знаниями.

— Первый закон: сила воздействия прямо пропорциональна ясности намерения. Нельзя просто «захотеть» — нужно видеть результат с кристальной четкостью. Формулы лишь основа, но желания с намерениями — цемент в кирпичной кладке сложного заклинания.

Профессор Лих кивнул, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

— Спасибо, Ловиса. Как всегда, точна и лаконична. Второй закон?

— Второй: энергия следует за вниманием. Чем дольше удерживаешь фокус, тем мощнее поток. И тем выше цена рассеянности. И третий закон… закон резонанса, — сказала она уверенно. — Магия отзывается на подобное. Чтобы призвать огонь, нужно ощутить в себе жар. Чтобы создать лед — почувствовать холод внутри.

Да, именно поэтому у каждого мага была своя направленность.

— Точно! Прекрасно, Ловиса. Вы уловили самую суть. Магия — это не просто механизм. Это диалог. Диалог между вашей душой и самой тканью мироздания.

Он поднял руку, и на его ладони вспыхнул крошечный шар мягкого золотистого света. Он пульсировал в такт его спокойному дыханию.

— Воля — это искра. Знание — направление. А сердце… — он сжал ладонь, и свет погас, оставив послеобраз в глазах, — сердце — это то, что придает магии ее истинную силу. И ее величайшую опасность. Помните об этом.

Лекция продолжилась. Магистр рассказывал увлеченно, подробно, с примерами. Мы с Серафией только успевали делать заметки и списывать формулы с доски. К концу занятия моя голова дымилась от знаний, а запястье — болело. Мне хотелось просто рухнуть на парту и поспать.

Странное состояние. Может, я заболела? Следует зайти в лазарет. Только узнать бы, где он в этой академии.

Колокол вновь прозвенел. Студенты начали шумно собираться. Профессор Элвин кивнул аудитории.

— На следующей неделе мы поговорим о практическом применении этих законов в элементализме. Не опаздыв…

Преподаватель осекся. Нечеловеческий крик, полный боли и ужаса, раздался из коридора, пронзив всех нас липким чувством страха. Мы переглянулись. Преподаватель нахмурился. В аудиторию влетел студент, один из тех, кто покинул аудиторию первым:

— Кивен Янис мертв!

Кто это такой, я не знала, но стало плохо. Смерть в академии в первый день после нашего приезда? Не на такой сценарий я рассчитывала! Меня замутило. Студенты начали громко разговаривать, но их всех перебил зычный голос преподавателя.

— Успокойтесь! Не поддавайтесь панике. Не выходите из аудитории, — он начертил в воздухе руны-символы, запечатывая нас, — я скоро вернусь.

— Вот это да, — пробормотала Серафия, и я буквально рухнула за парту.

— Это раманцы принесли нам несчастье, — подала голос с первой парты Ловиса. — Очевидно, что их нужно спровадить обратно. Слишком много от них… проблем.

— Мы не выходили из аудитории, как и ты. Не думаешь же ты, что мы могли причинить кому-то вред дистанционно? — уточнила Серафия.

Никто в этот спор вмешиваться не стал, поэтому Ловиса сдулась и отвернулась. Преподаватель вернулся спустя десять минут, мрачный и хмурый.

— Студент Янис жив, но находится в нестабильном состоянии в лечебнице. О большем вам знать необязательно. По приказу ректора сегодня все свободны. В сопровождении преподавателей всем велено пройти в свои комнаты. Идемте.

Но разве есть более любопытный народ, чем студенты? Даже несмотря на то, что нас отправили в общежитие под неусыпный контроль дежуривших преподавателей. Едва я оказалась внутри, меня встретил Инвергард, схватив за руку и осмотрев.

— Ты в порядке? Не испугалась?

— Немного, — откликнулась я, пожав плечами. — Ты знаешь, что случилось?

Инвергард выглядел хмурым. Он всматривался в мое лицо, а выглядела я, скорее всего, ужасно: с синяками под глазами и бледная. Потому что чувствовала я себя примерно так, будто поднятое спустя неделю после похорон умертвие.

— Ты точно в порядке?

— Просто вчерашние события слишком вывели меня из равновесия. Так что с Янисом?

Инвергард ответил не сразу. Другие студенты обходили нас, спеша в свои комнаты. Серафия стояла рядом, заинтересованно посматривая на нас.

— Что? Сейчас самое безопасное место рядом с твоим северянином, — откликнулась она. — Уж он нас защитит.

— Он не мой, — прошипела я.

— Вот именно сейчас пусть лучше будет твоим, — хохотнула соседка. — Для нашей же безопасности.

Я бросила взор на Вейлана. Он слушал наш диалог без каких-либо эмоций, лишь продолжал всматриваться в меня, будто чувствовал мое состояние. Но не мог же! Мы ведь еще не связаны.

Будто мы вообще когда-нибудь будем связаны…

— С Янисом все плохо. Его обнаружили только утром, но попытка убийства, судя по всему, произошла до рассвета. На него напал какой-то монстр в подземельях. Он отбивался и под конец призвал родовую магию, которая поместила его внутрь стабилизирующего кокона. Только благодаря ему он остался жив. Сейчас проверяют все загоны в заповеднике, какой из зверей сбежал, но… говорят, Кивен выглядит ужасно.

— Кошмар, — пробормотала Серафия. — Так мы к тебе или ты к нам? Я от тебя ни на шаг, Инвергард, так и знай.

— Серафия, — прошипела я недовольно, но подруга лишь пожала плечами.

— К вам, — спокойно согласился Инвергард и вновь посмотрел на меня, а затем убрал прядь волос со лба. Нахмурился. — У тебя испарина и жар. Пуговка, ты простудилась? Я предполагал, что Стенфрид окажется для тебя опасным, но не думал, что опасаться тебе следует погодных явлений. Ты ведь огненная драконица.

— Я не заболела, — отмахнулась я. — Просто недосып. Хотя, — я прикусила губу, — это действительно странно. Но, думаю, в лазарете сейчас не до меня.

Вейлан вздохнул и… подхватил на руки. Я даже сопротивляться не собиралась. Лишь положила голову ему на плечо и… мгновенно провалилась в сон.