Глава 6

Аня так нервничала перед первым рабочим днем, что совсем забыла о голоде. Зависнув над книгами, она пропустила не только завтрак, но и обед. Зато на ужин почти бежала, подгоняемая завываниями в животе.

Кафе гостиницы предлагало постояльцам шведский стол, и всяких вкусностей было столько, что глаза разбегались. Ане очень понравилось все, что она сумела попробовать: обжигающий харчо, толма (конвертик из виноградного листа с начинкой), хачапури по-аджарски (золотистые лодочки с яичным желтком, несколькими видами сыра и зеленью), разноцветная чурчхела.

После ужина Аня отправилась к морю: она надеялась, что прогулка под шум волн успокоит нервы и не даст лишним калориям закрепиться на бедрах. Но на берегу было очень ветрено и свежо – Аня продрогла до костей и уже не могла разобрать: трясется она от страха или от холода. Она вернулась в номер и сразу побежала в душ – греться. Жаркие струи помогли расслабиться, но волнение не уходило. Ане все еще казалось, что за время работы в магазине она поглупела и забыла, как вести себя с детьми.

Когда она вышла из душа и, закрутившись в привезенное из дома полотенце (с изображением Винни-Пуха, прикидывающегося тучкой), расчесывала волосы, в номер постучали.

– Аня, ты у себя? – громыхнул из-за двери голос Валентины Степановны. – Я сейчас одеяла раздавать буду, тебе надо?

Аня выглянула в коридор:

– Давайте. А то у меня только плед.

– Не уходи пока никуда, – с материнской интонацией велела Валентина Степановна. – Сейчас принесу.

Аня не стала запирать дверь, просто прикрыла, а потом устроилась на кровати с тюбиком крема.

Через минуту в номер опять постучали.

– Открыто, – крикнула она, проворно размазывая по ноге только что выдавленную на щиколотку змейку крема.

Дверь распахнулась, и в номер вошел Арсен Ованесович. Повисла неловкая пауза.

– Добрый вечер, – наконец произнес он, с нескрываемым удовольствием разглядывая голые Анины ноги.

Аня нервно сглотнула.

– Здравствуйте.

– Симпатичное полотенчико, – с преувеличенной серьезностью похвалил хозяин «Прибоя», подходя к кровати. – Любите старые мультфильмы?

Аня поддернула полотенце выше, чтобы, нависая над ней, хозяин «Прибоя» не смог разглядеть грудь.

– Это коллеги подарили, – пробормотала она. – На старой работе.

Арсен Ованесович вручил ей прозрачную папку:

– Лариса Николаевна уже сделала все ксерокопии, так что возвращаю вам документы.

– Спасибо.

Хозяин «Прибоя» еще раз с наслаждением оглядел ее с головы до ног и вдруг предложил:

– Давайте встретимся завтра у входа в главный корпус. Без пяти девять.

«Началось? – почти испугалась Аня. – Он ко мне пристает?»

– Я хочу за завтраком представить вас другим девочкам, – заметив ее растерянность, пояснил Арсен Ованесович. – Каждый рабочий день у вас будет начинаться в кафе. Именно там воспитатели по утрам собирают детей.

Неожиданно он резко наклонился к ней – и Аня вся сжалась, не зная, чего ждать. Арсен Ованесович дотянулся до лежащего у ее ног тюбика с кремом и выпрямился.

– Детский? – удивился он, внимательно изучая этикетку. – Пахнет вкусно.

– Мне тоже нравится, – пискнула Аня, чувствуя себя полной идиоткой. – И подходит для всего тела.

– Можно попробовать?

– Конечно.

Он присел на край кровати и выдавил на ладонь горошину крема.

– Одеяло! Верблюжье! – в номер ввалилась улыбающаяся Валентина Степановна. Ввалилась и оторопела. Аня заметила, что у пожилой женщины даже рот приоткрылся от увиденной картины.

Она мысленно чертыхнулась. «Замечательно! Теперь и горничная будет считать меня легкомысленной особой».

– Извините, – с трудом опомнилась пожилая женщина и, плюхнув одеяло на стол, пулей вылетела из номера.

Арсен Ованесович медленно, словно ничего не произошло, растер крем по ладоням, сказал:

– Я и девочкам об этом постоянно напоминаю, и вам говорю: старайтесь, чтобы дети больше времени проводили на воздухе.

Аня растерянно кивнула. Арсен Ованесович вернул ей крем и поднялся:

– Увидимся утром. Желаю вам хорошо выспаться.

***

На следующий день Аня проснулась затемно. Около получаса она ворочалась, пытаясь уснуть вновь, а потом психанула, сползла с кровати и в одной пижаме вышла на балкон. Ветер с моря тут же обдал ее свежестью – Аня обхватила плечи руками и слегка поежилась. Ее лихорадило: дрожали пальцы, в животе холодело, а ноги потихоньку делались ватными.

Похожее состояние у Ани почти всегда возникало перед экзаменами или походом к стоматологу, и она еще в детстве открыла для себя: лучший способ справиться с волнением – бег. Потому недолго думая, Аня умылась, оделась и отправилась на пробежку к морю. Небо уже пылало зарей. По-видимому, почти все постояльцы еще спали: кругом царила звенящая тишина, и Аня не встретила ни души до самого пляжа.

Она долго-долго носилась вдоль кромки моря и глубоко дышала. А когда устала, села прямо на камни и стала с интересом разглядывать изгибы набегающих волн. Шум прибоя помогал сердцу выравнивать ритм, но в голове бушевал ураган мыслей. «Интересно, мама любила сидеть у моря? А отец, чувствовал ли он, что однажды море заберет у него жизнь?» Почему-то Ане казалось, что родители часто бывали на берегу, целовались и мечтали о будущем, бродя босиком по отмели.

Одна из волн вдруг дотянулась до Аниных балеток – Аня вздрогнула и подскочила на ноги. И тут ее внимание привлекли странные всплески недалеко от берега. Она подняла глаза и обмерла: прямо перед ней резвилась маленькая стайка дельфинов. Животные так высоко подпрыгивали над водой, словно соревновались друг с другом в ловкости. Их бархатная кожа, глазированная водой, переливалась на солнце.

Аня ущипнула себя за руку, дабы убедиться, что не спит, а потом запрыгала на месте и зааплодировала. Она вдруг ощутила твердую уверенность: встреча с дельфинами – добрый знак. Все будет хорошо. У нее все получится.

***

– Девочки у меня работают замечательные. Вы легко найдете общий язык, – уверил Арсен Ованесович, встретив Аню у входа в главный корпус.

Они вместе прошли в кафе, куда только начали стекаться постояльцы с помятыми, распухшими со сна лицами.

– Для лагеря накрывают отдельно, – хозяин «Прибоя» подхватил Аню под руку и повел к длинному низкому столу, на котором стояли вазочки с клубникой и тарелки с кашей, источающей густой пар и аромат ванили. За столом о чем-то шептались две брюнетки. Издали они смахивали на близняшек: обе лет двадцати, худенькие, коротко остриженные, в похожих розовых футболках и кедах.

– Опять без бейджиков, – еле слышно ругнулся Арсен Ованесович. – И вырядились одинаково. Две обезьянки.

«Близняшки» заметили приближение начальника, приосанились и заулыбались.

– Доброе утро, девочки. К вам – подкрепление, – хозяин «Прибоя» усадил Аню на один из низких, рассчитанных на детей стульев, положил руки ей на плечи. – Знакомьтесь, это Анна! Искренне надеюсь, что вы примете ее как родную и внимательно отнесетесь ко всем ее рекомендациям.

Аня слегка вздрогнула: «Что? К каким еще рекомендациям?»

В голосе хозяина гостиницы прорезались нотки гордости:

– У Ани, в отличие от вас обеих, педагогическое образование и богатый опыт.

Одна из брюнеток многозначительно хмыкнула, но Арсен Ованесович оставил ее смешок без внимания. Обойдя стол, он поочередно показал на девушек, и представил их Ане:

– Это Надя, а это Вера.

Девчонки захихикали. Они и вблизи походили друг на друга, как сестры, только у одной глаза были голубые, а у другой – золотисто-карие.

– Наоборот! Я – Вера, – поправила начальника голубоглазая. – А то – Надя.

Хозяин «Прибоя» поморщился.

– Короче, разберетесь! А меня ждут дела, – он подмигнул Ане и быстро вышел из кафе.

– Не, Надюх, ну ты слыхала? – голубоглазая уставилась на новенькую с неприязнью. – Оказывается, к нам пожаловало светило педагогики!

– Вообще-то, невежливо говорить о присутствующих в третьем лице, – раздосадовано заметила Аня.

Вера оскалилась:

– Гляди-ка, и правда педагог: только заступила в должность – уже воспитывает, – она повернулась к подруге. – Может, нам, темным, тетрадку завести для ее ценных рекомендаций? Не дай бог, чего забудем.

Аня нахмурилась:

– Зачем вы паясничаете?

– А ты что думала? Раз ты спишь с Арсеном, перед тобой все расшаркиваться будут?

Анины щеки запылали, а губы пересохли: надо же, Лариса Николаевна все-таки разнесла про нее глупые сплетни.

– Я ни с кем не сплю, – пробормотала она, почему-то опуская глаза, – не надо меня оскорблять.

– А то что? – с вызовом спросила Вера. – Папику нажалуешься?

– Хватит пререкаться, – вдруг прошипела Надежда, – детей ведут.

***

– На тебе – дошкольники, – ледяным тоном заявила Ане Вера, когда завтрак подошел к концу. – Их всего восемь, так что как-нибудь одна справишься. А мы с Надькой займем тех, что постарше. Их больше.

Детей набралось всего двадцать, но Аня не стала спорить. Вместо этого спросила:

– А какой у вас принят распорядок дня?

Проигнорировав ее вопрос, Вера начала строить старших детей по парам.

– Режим дня висит в прихожей лагеря, потом посмотришь, – успокоила Аню Надя. – До полудня у нас игры на свежем воздухе.

– Понятно.

– Ты, главное, следи, чтобы никто не убился, – добавила Надя довольно миролюбиво. – А так с мелкими не много хлопот: они себе сами игры придумывают.

Вера и Надя увели старших детей, а Аня собрала вокруг себя малышей. У каждого из них на шее на шнурке висел бейджик, Аня вслух прочла имена всех, чтобы, как следует запомнить. Потом сказала:

– Ребята, сейчас мы будем играть в поезд. Я буду паровозиком, а вы – вагончиками. – Она быстро выстроила детей в цепочку и встала у нее во главе. – Крепко держите друг друга за пояс: мы отправляемся в путешествие.

Малыши захихикали, и Аня потащила их в сторону площадки, гудя и пыхтя. Другие постояльцы «Прибоя», конечно, оглядывались на их поезд с удивлением, но Аня старалась не думать о том, как выглядит со стороны. Главное ведь, что детям весело.

На детской площадке почти все ее подопечные стали кататься с горки. Только один мальчик лет пяти остался стоять в стороне, теребя бейджик.

– Саша, ты боишься кататься? – сочувственно спросила Аня.

Мальчик насупился:

– Нет.

– Хочешь, я подержу тебя за руку, когда ты будешь съезжать вниз?

– Нет! – почти завопил мальчик. – Не хочу! – он поковырял ногой зеленое покрытие площадки и добавил капризно. – Я хочу в туалет. Отведите меня.

Аня растерялась. Потом, тяжело вздохнув, метнулась к Наде и Вере. Те что-то увлеченно обсуждали, сидя на скамейке и намазывая на руки и ноги солнцезащитный крем.

– Девочки, пожалуйста, посмотрите за моими малышами, – попросила Аня, и голос ее предательски дрогнул. – Мне нужно сводить одного из мальчиков в туалет.

– Вот еще! – фыркнула Вера. – Мелкие – это твоя ответственность. Нам за своими следить надо.

– А как же мне быть? Я же не разорвусь.

– Пусть терпит твой мальчик, – голос Веры был полон сарказма. – Или всех веди в туалет. По-любому, через пять минут остальным тоже приспичит.

Аня посмотрела с мольбой на Надю, но та торопливо отвела глаза. К ним приковылял Саша, захныкал:

– Мне очень-очень надо в туалет. У меня живот болит.

Аню почти затрясло от злости.

– Где ключи от лагеря? – спросила она.

– У администратора, конечно, – Вера сделала невинные глаза, а ее подруга как-то нервно закашлялась.

Аня вернулась к горке и с наигранной веселостью возвестила:

– Ребята, строимся! Нашему поезду нужно съездить еще в одно место.

На ее счастье, дети не стали капризничать, а с довольными мордашками моментально выстроились гуськом. «Ту-ту», – звонко выкрикнула Аня, а «вагончики» тут же заголосили: «Чух-чух-чух». Волшебный поезд быстро-быстро понесся к главному корпусу, на первом этаже которого располагался лагерь.

На середине пути «состав» догнала Надя и без слов сунула Ане ключи.

***

Когда первый рабочий день наконец закончился, Аня чувствовала себя выжатой. Из-за выкрутасов коллег на душе у нее было паршиво.

«Да уж, нашла я себе работу! Сказка, а не коллектив, – думала Аня, ковыляя к своему коттеджу. – И что делать? Долго в таком микроклимате мне не продержаться: нервы слабые. Да и готова поспорить, Вера и Надя уже делают ставки на то, как быстро я сбегу из «Прибоя».

Вечер дышал теплом, и Аня решила прогуляться к морю. Она надеялась, что посидев у воды, расслабится и найдет способ побороть неприязнь девчонок, но на пляже оказалось слишком людно. Гремела музыка, со всех сторон неслись хохот и пьяные визги. Стоило Ане присесть у воды – какие-то подвыпившие парни стали лезть к ней с разговорами и приглашениями выпить. Раздосадованная Аня поскорей убралась с пляжа.

Вернувшись к своему коттеджу, она разулась и села на крыльце подышать воздухом.

Через пару минут из дома выплыла Валентина Степановна.

– Привет, землячка, – добродушно улыбнулась она и присела рядом. – Тяжелый день выдался?

– Не то слово, – кивнула Аня, радуясь, что горничная ничего себе не надумала и общается с ней как ни в чем не бывало.

– Первое время всегда нелегко. Потом привыкнешь.

– Надеюсь, – Аня едва слышно вздохнула.

Они помолчали. А потом Валентина Степановна вдруг выдала:

– Знаешь, лучше тебе держаться от Арсена подальше.

– Вы о чем? – краснея, уточнила Аня, в который раз проклиная себя за незапертую дверь в номере.

– Он приносит несчастья всем своим женщинам. – Валентина с наслаждением вытянула вперед отекшие за день ноги. – Проклятие на нем, что ли, какое? Каждая его избранница очень быстро отправляется на тот свет.

Аня нервно сглотнула. Пожилая женщина придвинулась к ней и, до боли сжав ее запястье, забормотала сдавленным шепотом:

– Его первая невеста утонула, как только объявили помолвку. Первая супруга умерла при родах. Вместе с малышом. Ну, а вторая жена погибла через год после свадьбы. Ее машина рухнула в ущелье и сгорела.

– Ужас! – вырвалось у Ани.

– А я о чем говорю! – Валентина Степановна наконец отпустила ее руку. – У него плохая энергетика. Наверное, в прошлой жизни нагрешил.

Аня нахмурилась и потерла покрасневшее запястье, она не верила ни в какие проклятия, но не стала об этом распространяться. Просто сказала:

– Напрасно вы беспокоитесь. С Арсеном Ованесовичем у нас только деловые отношения.

На лице пожилой женщины появилась неприятная ухмылка.

– А то я слепая, не видела, как он на тебя смотрит? Да он сам не свой, с тех пор, как ты приехала.

– По-моему, вы надумываете.

Валентина Степановна сердито сверкнула глазами и медленно поднялась:

– Короче, я тебя предупредила. А ты уж сама решай: принимать его ухаживания или нет.

Демонстративно не прощаясь, она уплыла в ночь.

«Они тут все сговорились, что ли? – раздраженно выдохнула Аня. – Прямо как издеваются». Она посидела на крыльце еще немного, а потом пошла к себе. Настроение окончательно испортилось.

Наспех приняв душ, Аня легла в постель. Ей казалось, что от усталости она уснет сразу, как голова коснется подушки, но тревога за собственное будущее, досада за то, что ее считают любовницей Арсена, и гнев на коллег буквально разрывали ее изнутри и прогоняли прочь все признаки дремоты.

Провертевшись в постели минут двадцать, Аня выбралась из-под пледа и включила ноутбук. Раз не спится, почему бы не заняться поиском родственников?

Она сочинила совсем короткое послание и полночи методично пересылала его всем Сочинским Петровым вместе с фотографией отца.

«Здравствуйте. Знаете ли вы мужчину на этом фото? Его зовут Сергей Петров, я разыскиваю его родственников. Если вам что-нибудь известно о его семье, пожалуйста, напишите мне».

В глубине души Аня была почти уверена: ее просьба не останется без ответа.

***

Весь следующий день Анна ужасно хотела спать, поэтому все время бесилась с детьми и боялась делать паузы в шумных играх. Ей казалось: стоит остановиться, присесть или даже опереться о стену – и сон сморит мгновенно. К концу дня у Ани гудели ноги, и звенело в ушах. Зато в бесконечной суматохе она забыла о вредных коллегах и даже не заметила, как пролетел день.

Вечером, когда всех малышей разобрали родители, и девушки-воспитатели собрались расходиться, в лагерь наведался Арсен Ованесович. Его лицо излучало строгость и деловитость. Не говоря ни слова, он медленно обошел помещение лагеря, напоминающее уютную двухкомнатную квартиру; обследовал проходную комнату старших детей, оглядел зону для малышей. Даже туалет проинспектировал: проверил, есть ли бумага и жидкое мыло.

– Ну и как вы, Аня? – наконец спросил хозяин «Прибоя», по-видимому, удовлетворившись осмотром – Адаптируетесь?

Она кивнула. С его лица исчезло напряженно-подозрительное выражение, голос наполнился теплотой:

– Замечательно! Но если у вас возникнут какие-то проблемы, сразу обращайтесь ко мне.

Аня вежливо улыбнулась. Он протянул ей принесенные с собой лист и ручку.

– Вот. Хочу, чтобы вы заполнили небольшую анкету. Интересно ваше мнение, – Арсен Ованесович обернулся к затаившимся в уголке Вере и Наде, и в его голосе вновь проступили начальственные интонации. – А вы, девочки, можете идти.

Надежда и Вера подхватили сумки и, оставив ключи от лагеря на столе, за которым обычно занимались старшие дети, поспешно ретировались.

Аня села за стол и постаралась сосредоточиться на вопросах анкеты. Само собой, у нее тут же начали слипаться глаза.

Арсен Ованесович сделал еще один круг по помещению и, словно нехотя, опустился на стул рядом с Аней:

– С коллегами нашли взаимопонимание?

– Пока притираемся друг к другу, – ушла от прямого ответа Аня.

Она с трудом подавила зевоту. Строки упорно расплывались у нее перед глазами, да и мозг отказывался понимать предложенные вопросы.

«Какие бы изменения вы внести в функционирование лагеря, обладая полномочиями директора? Без чего, по-вашему, не может строиться работа с детьми? Какие ценности вы хотели бы привить подрастающему поколению?»

Аня несколько раз перечитала анкету, потом вздохнула, подняла на Арсена Ованесовича виноватые глаза.

– А можно я дома отвечу? Что-то голова под вечер не работает.

Ей показалось, что в его взгляде промелькнуло разочарование.

– Ладно, – хозяин гостиницы на автомате пригладил аккуратно постриженную бородку с серебряными вкраплениями седины. – Сейчас ответьте мне только на седьмой вопрос, а с остальными разберемся потом.

Аня заглянула в анкету:

– Номер семь: «Считаете ли вы, что лагерь достаточно укомплектован детской мебелью, игрушками и канцтоварами?»

Она перевела взгляд с листка на хозяина «Прибоя»: тот, не таясь, изучал ее с головы до ног. Вообще-то, это подавляло, но Аня заставила себя улыбнуться.

– Считаю. Все очень продуманно. Разве только… – Она замешкалась: говорить или нет?

– Что?

Аня виновато потупилась:

– Мне кажется, очень не хватает книг. И настольные игры бы не помешали.

Хозяин «Прибоя» резко поднялся и в задумчивости снова обошел комнату по периметру.

– А ведь вы правы! – с каким-то ликованием признал он. – Я совсем забыл про книги. Нужно немедленно это исправить!

Аня подавила очередной зевок и попыталась сделать умное лицо.

Когда Арсен Ованесович вернулся к столу, его глаза горели.

– Вы же мне поможете? – спросил он. – Я не очень разбираюсь в детской литературе…

– Помогу. А как?

– Завтра до двух дня я совершенно свободен – давайте утром съездим в книжный магазин и накупим детям хороших книг.

– Ладно, – слегка огорошенная предложением кивнула Аня.

Он накрыл ее ладонь своей:

– Не волнуйтесь, я помню, что у вас завтра выходной. Время, которое займет поездка, будет вам оплачено дополнительно.

Почему-то от его прикосновения стало неловко. Аня вытащила из-под ладони Арсена Ованесовича свою и быстро спрятала ее под стол.

– Хорошо.

Хозяин «Прибоя» опять уставился на нее, как заколдованный. Аня опустила глаза и с преувеличенной сосредоточенностью принялась изучать подол сарафана.

Арсен Ованесович подался вперед и осторожно, кончиками пальцев, приподнял ее лицо за подбородок. Их глаза снова встретились. Аня нервно сглотнула, внутри нее все похолодело от волнения: неужели Валентина Степановна права, и хозяин гостиницы положил на нее глаз?

– У вас уставший вид, – констатировал Арсен Ованесович. – Пожалуй, не буду вас больше задерживать.

Он быстро сгреб со стола анкету и ручку и пошел к дверям, а Аня торопливо засеменила следом.

Когда они вышли в коридор, хозяин «Прибоя» собственноручно запер дверь и мягко вложил ключи в Анину ладонь.

– Спокойной ночи. Встретимся за завтраком, – сказал он и растаял в темноте.

До коттеджа Аня шлепала как сомнамбула: спотыкаясь на ровных местах и налетая на случайных прохожих. Однако как только Аня поднялась в номер, любопытство пересилило сонливость, и, вместо того чтобы лечь спать, она включила ноутбук.

На улице начался дождь, его капли мгновенно расписали оконное стекло арабской вязью. Аня подумала, что влажная прохлада, пропитанная запахами листвы и цветов, поможет взбодриться, и распахнула дверь на балкон. От сквозняка у нее мгновенно побежали мурашки, но голова стала соображать значительно лучше.

Зайдя в интернет, Аня сразу загрузила страницу «ВК». Сердце екнуло: у нее было три новых сообщения. Дрожащими пальцами она открыла их одно за другим.

«Хай, крошка! Мужика на фото я не знаю, но с тобой бы познакомился. Я каждую пятницу с пацанами зависаю в «Самолете». Подтягивайся к нам».

«Девушка, обратитесь на телевидение. Моя тетя нашла своего двоюродного брата через «Жди меня». Вам тоже нужно написать в эту программу».

«Чего тебе надо от моего мужа? Еще раз ему напишешь, я тебе всю морду расцарапаю».

Аня разочарованно выдохнула. А потом, немного подумав, поменяла аватарку в профиле «ВК»: вместо своего снимка, сделанного еще в студенчестве, установила фото подсолнуха.

***

На следующее утро будильник прозвонил слишком поздно (видимо, накануне Аня напутала с настройками) – Ане пришлось почистить зубы, принять душ и одеться за пять минут. От спешки у нее даже зашумело в ушах. Она впопыхах прибежала к главному корпусу и уже на лестнице снова взглянула на часы. До завтрака оставалось пару минут. Чтобы немного отдышаться перед встречей с хозяином «Прибоя», Аня заскочила в уборную, расположенную прямо напротив входа в кафе. Она только заперлась в одной из кабинок, как в туалет зашли еще две женщины.

– Я тебе говорю, он просто одержим этой девкой! – раздраженно выпалила одна из них.

Аня узнала голос менеджера по персоналу, и у нее рефлекторно испортилось настроение.

Зашумела вода: наверное, женщины решили вымыть руки.

– Это похоже на болезнь! – проскрипела Лариса Николаевна и притопнула ногой. – Представляешь, он распечатал ее фото с анкеты «Хедхантера» и теперь держит его в ящике стола.

– Да ладно? – второй голос тоже показался Ане смутно знакомым.

– Вчера, когда я занесла ему документы на подпись, он разглядывал этот снимок. Считаешь, это нормально?

– Ну, не знаю, – промямлила собеседница Ларисы Николаевны. – Может, она ведьма? Мне кажется, у нее тяжелый взгляд

Аня чуть не ойкнула, когда поняла, что второй голос принадлежит Вере – одной из воспитательниц лагеря.

– Ты же знаешь, я не верю ни в какую магию, – фыркнула менеджер. – Просто старому кобелю захотелось молодого тела.

Шум воды резко стих.

– Когда ты уже начнешь одеваться нормально? – вдруг сменила тему Лариса Николаевна. – В этих драных джинсах ты похожа на бомжа.

– Мам, не начинай, а? – тут же взвилась Вера. – Если тебя мужик бросил, это не повод срывать злость на мне.

– Он меня не бросил, – голос Ларисы Николаевны налился холодом. – Мы расстались по обоюдному согласию.

– Ну-ну!

Раздался странный звук: кажется, мать огрела дочь по спине.

– Э! Больно, вообще-то! – возмутилась Вера.

– Иди уже!

Мать и дочь покинули уборную. На всякий случай Аня после их ухода проторчала в кабинке еще минут пять: она боялась, что кто-то из коллег вернется и обнаружит, что их разговор подслушали.

«Похоже, Лариса Николаевна – та еще штучка: подглядывает, распускает гнусные слухи, – думала Аня, споласкивая руки и вытирая их бумажным полотенцем. – И я не единственная жертва ее сплетен. Вон, какому-то мужчине, оказывается, тоже не повезло: окрестили старым кобелем и обвинили в ненормальности. Бедняга!»