Глава 8

Когда в среду Аня первой из воспитателей прибежала в столовую, к ней сразу подошла чернокожая девушка с копной кудрявых волос до плеч.

– Доброе утро, Анна, – почти пропела незнакомка, внимательно рассмотрев бейджик, приколотый к Аниной футболке. – Ты новенькая, да?

Аня кивнула.

– Я – Марго, администратор, – чернокожая красотка широко улыбнулась, обнажив ослепительно белые зубы, и протянула Ане какую-то бумажку. – Все, кто гостил у нас на майские праздники, уже разъехались. Вот список новых детей. Все – дошкольники. Большинство из них в «Прибое» на пару недель, так что вам придется потрудиться, чтобы им не надоесть.

Аня заглянула в бумажку:

– Восемнадцать человек?

– Пока да, потом, возможно, еще добавятся.

– Дай сюда! – словно из-под земли рядом с Аней возникла Вера и с силой дернула список на себя.

Бумага затрещала – половина листка осталась у Ани в руках, половина оказалась у Веры.

– Блин, смотри, что ты наделала, тупица! – мгновенно взбесилась Верка.

Аня почувствовала, как настроение, словно сломавшийся лифт, несется вниз.

– Вообще-то, это твоих рук дело, – сказала она.

– Девочки, не ссорьтесь, – равнодушно хмыкнула Марго и ушла по своим делам.

С надменным видом Вера выдернула у Ани и второй кусок списка и, сев за стол, сложила вместе две половинки. К подруге подошла зевающая Надежда, заглянула той через плечо.

– Короче, так, – командным тоном заявила Вера, пробежав список глазами. – Мы с Надей возьмем девочек, а ты бери пацанов, их всего девять.

– Так не пойдет, – Аня старалась говорить спокойно, – я считаю, не стоит делить детей на две группки, тем более по полу. Они все дошколята – пусть играют вместе. К тому же у некоторых из них одинаковые фамилии. Ты что, предлагаешь разлучить братьев и сестер?

– Будет так, как я сказала, – глядя исподлобья, прошипела Вера. – А твое мнение здесь совершенно никого не интересует.

– Решения должны приниматься сообща, – отчеканила Аня, хотя ее так и подмывало уступить, дабы избежать очередной склоки; единственное, что не давало ей сдаться – уверенность в том, что она действует в интересах детей. – У меня тоже есть право голоса.

– О’кей, будем считать, у нас голосование, – хмыкнула Вера. – Против разделения – один голос. За разделение – два. Ты проиграла.

– Я тоже считаю, что не надо делить детей, – запинаясь, пробормотала молчавшая до этого Надя.

Вера уставилась на нее как на предателя Родины:

– Ты серьезно? Ты – моя подруга – на стороне этой крысы?

– В детстве я предпочитала играть с мальчишками, – с виноватым видом попыталась оправдать свою позицию Надя. – С девочками мне было…

– Да уж, от тебя я такой подляны не ожидала, – перебила подругу Вера. – А знаешь что? Раз у вас такое согласие и взаимопонимание – работайте сегодня только вдвоем.

Она встала из-за стола и как-то нарочито медленно пошла к выходу.

– Подожди, ты куда? – испуганно окликнула ее Надя.

– У меня – отгул! – Вера сверкнула глазами и на ходу выудила из кармана джинсов телефон.

Надя несколько раз перевела взгляд с Веры на Аню, но почему-то так и не решилась догонять подругу.

На пороге кафе Вера обернулась, на ее лице отразилась досада.

– Удачного дня, детка! – крикнула она Наде, набирая на телефоне чей-то номер. – Наслаждайся общением с хозяйской подстилкой, перенимай опыт. Может, тоже отхватишь себе богатого папика, – Вера прижала мобильный к уху и вышла.

Надино личико стало красным как помидор. Аня, чрезвычайно обрадованная тем, что Надя, несмотря на дружбу с Верой, решила остаться, попыталась ее успокоить:

– Не волнуйся, мы и вдвоем справимся.

Надя фыркнула и выбежала из кафе.

«Отлично! – с горечью подумала Аня. – Значит, придется одной». Она заметила, что официанты начали накрывать детский стол, и бросилась им помогать.

Минут через пять Надя все-таки вернулась, на ее ресницах и челке блестели капельки воды. «Наверное, ходила умываться», – решила Аня, но в этот раз постаралась не демонстрировать бурной радости.

Рабочий день прошел удивительно легко. Дети оказались покладистыми и с радостью ныряли во все предложенные им развлечения. Хоть за весь день Аня и Надя не перекинулись друг с другом и парой слов, Аня чувствовала: наконец рядом человек, который обязательно подстрахует в трудной ситуации. Как бы то ни было, Надя любила детей и ради них она была готова сотрудничать даже с врагом.

Вечером, когда всех малышей разобрали родители, и девушки наводили в лагере порядок, Аня предложила:

– Давай завтра устроим День растений?

Надя, в этот момент собирающая разбросанные по комнате игрушки, равнодушно пожала плечами. Она, казалось, витала где-то далеко.

Аня сгребла в пакет забытые на столах карандаши, и бодро пояснила:

– В течение дня устроим сразу несколько конкурсов, посвященных растениям. К примеру, утром у нас будет викторина, состоящая из загадок о цветах, а после обеда проведем конкурс рисунков волшебных деревьев. И после четырех, когда солнце перестанет жарить, можно устроить детям ботаническую экскурсию по «Прибою». Расскажем о тех растениях, которые здесь живут. А после проверим, кто и что запомнил: я сорву на территории несколько листочков и буду показывать их детям, а те пусть отгадывают, с каких они деревьев.

– Я не знаю загадок о цветах, – буркнула Надя, рассовывая собранные игрушки по ящикам большого шкафа.

– Я найду в интернете и загадки, и информацию о местной флоре, – Аня почувствовала, что ее энтузиазм резко набирает силу. – А еще нарисую для всех малышей медали «знатоков растений». Только к ним нужно из чего-то сделать веревочки.

– Пряжа для вязания подойдет? – Наде наконец передалось Анино воодушевление.

– А у тебя есть?

Надежда поднялась на ноги и отряхнула джинсы от налипших с ковра катышков:

– У бабушки полно всяких клубков.

Аня почему-то удивилась:

– Ты – местная?

– Да. Как и Вера.

При упоминании последней Аню словно окатило ледяной водой, она бросила все силы на то, чтобы скрыть неприязнь, спросила:

– Вы давно дружите?

Надино лицо засветилось.

– С детского сада.

– Здорово! – пробормотала Аня, обмирая при мысли о том, как отнесется Вера к их планам.

На мгновение Аня почувствовала упадок духа. Зря она что-то планирует: обожаемая Надей подруга подставит подножку любой ее инициативе.

– Почему Вера ко мне цепляется? – вопрос, словно сам собой, сорвался с Аниных губ.

– А! Не обращай внимания, – махнула рукой Надя. – Она скоро перебесится. Вообще-то, Верка – хорошая: добрая и дружелюбная. Просто она злится на тебя из-за матери.

– Из-за Ларисы Николаевны?

– Откуда ты знаешь? – изумилась ее осведомленности Надя.

Аня покраснела: не рассказывать же о том, как подслушала в туалете чужой разговор?

– Не помню, говорил кто-то, – пробормотала она, пряча глаза.

Они собрали свои вещи и вышли в прихожую. У Ани был пакет с энциклопедией игр внутри, у Нади – небольшой тряпочный рюкзак, расшитый стеклярусом. Надя выудила из него расческу, встала напротив зеркала, прилепленного у входной двери и, неторопливо приводя волосы в порядок, рассказала:

– У Ларисы Николаевны незадолго до твоего приезда был роман с Арсеном.

– Ого!

– Вера их в мечтах уже и поженила. Уже представляла, как будет командовать прислугой и устраивать в «Прибое» вечеринки. Смешная! Как будто такие, как Арсен, женятся. – Надя достала из переднего кармана рюкзака гигиеническую помаду и медленно провела ею по губам. – Арсен из тех, кто баб меняет, как перчатки. Лично я с самого начала знала, что роман Ларисы Николаевны обречен. Не ты б на ее место прыгнула, так другая бы подсуетилась.

Аня дернулась, как от удара.

– Ты тоже думаешь, что я любовница Арсена Ованесовича? – с укором спросила она. – Поверь мне, это не так.

Надя хмыкнула.

– Да мне, если честно, параллельно! – Она сунула расческу и помаду обратно в рюкзак и с деланным добродушием улыбнулась. – Ну давай, до завтра! С меня веревочки, с тебя – все остальное.

***

На следующий день Аню ждал приятный сюрприз: во время завтрака Вера так и не появилась в столовой. Когда Надя объяснила, что ее подруга взяла еще один отгул, Аня с трудом удержалась от радостного возгласа. У нее словно камень с души свалился, и тело налилось небывалой легкостью. Весь день Анино настроение было таким хорошим, что она то и дело мурлыкала себе под нос любимые песенки из старых отечественных мультиков.

Аня и Надя с блеском провели все задуманные игры и конкурсы. И главное, им удалось создать в лагере атмосферу праздника. Когда детей разбирали родители, в прихожей стоял радостный гул: малыши звонко смеялись и взахлеб рассказывали взрослым о том, как здорово прошел их день.

После того, как комнаты опустели и девушки, заперев двери в помещение лагеря, вышли на улицу, Аня не удержалась от комплимента:

– Мы – молодцы!

Надя заулыбалась:

– О да! Было здорово. Давай что-нибудь еще придумаем? На воскресенье.

Аня почувствовала, как от радости ускоряется пульс: неужели у нее появился союзник в интересных начинаниях? Она сделала глубокий вдох и постаралась ответить как можно спокойней (боялась спугнуть удачу):

– Я только за. Можно устроить День сказки или весенний бал. У меня есть готовые сценарии с конкурсами и играми.

– Давай проведем День сказки! – У Нади загорелись глаза. – Что для него нужно подготовить? Хочешь, я подберу загадки о сказочных персонажах?

– Хочу! – радостно закивала Аня. – И принеси, пожалуйста, еще пряжи – устроим игру в паутинку. Она сплачивает детей.

– А как в нее играть? – тут же заинтересовалась Надя.

– Аня! – резкий окрик Арсена Ованесовича заставил девушек вздрогнуть; они одновременно обернулись: хозяин «Прибоя» со скоростью метеора приближался к ним со стороны стоянки. – Вы уже закончили? Очень хорошо, потому что нам нужно кое-что обсудить.

С лица Надежды мгновенно сползла дружелюбная улыбка, энтузиазм в ее глазах потух, во взгляде плеснулся коктейль из холодка и презрения

– Ладно, я пойду. До свидания, – буркнула она и быстро зашагала в сторону автобусной остановки.

– Пока! – в растерянности крикнула Аня. – Пряжу не забудь!

Надя даже не обернулась.

– Я думаю, что в дендрарий лучше ехать прямо завтра, – с места в карьер начал Арсен Ованесович. – Говорят, сакура уже отцветает.

Аня закусила губу: она так надеялась, что хозяин «Прибоя» забыл о своем обещании отвезти ее на экскурсию!

– После завтрака прямо и выдвинемся, да? – Арсен Ованесович просто светился в предвкушении поездки. – Пока не жарко.

Ноги Ани почему-то стали ватными, словно ее не в дендрарий звали, а к стоматологу. Аня чуть не расплакалась: что же придумать? Какая уважительная причина может освободить ее от этой поездки? В голову ничего не шло.

– Вы к себе? Давайте, я вас провожу, – Арсен Ованесович решительно взял Аню под руку и увлек за собой.

Соприкосновение их рук заставило Анино тело одеревенеть. Не привыкла она ходить под руку с мужчиной. Но и отстраниться не смогла: смелости не хватило. «Ничего, надо потерпеть совсем чуть-чуть, – мысленно успокоила себя она, стараясь ничем не выдать скованности. – Арсен Ованесович носится, как угорелый: секунд через тридцать его провожания подойдут к концу, и мы разойдемся в разные стороны».

Считая, что вопрос с поездкой решен, ее спутник поспешно сменил тему:

– Еще не разочаровались в Сочи?

Аня невольно улыбнулась:

– Мне кажется, этот город просто не может разочаровать.

– А как акклиматизируетесь? Нормально?

– Не знаю, – Аня растерялась: ей и в голову не приходило, что климат Сочи может как-то смутить ее организм.

– Идите сюда, – Арсен Ованесович вдруг увлек ее к одному из коттеджей, окруженному толстолистыми кустами. – Вы видели: у нас тоже зацвели камелии?

Аня осторожно погладила рубиновые бутоны.

– Такие красивые, – пробормотала она еле слышно. – Дети заметили их еще утром. В лагере сегодня был День растений, и мы изучили здесь чуть ли не каждую травинку.

Заметив ее восхищение, Арсен Ованесович удовлетворенно кивнул, достал из кармана складной нож. Уверенными, хозяйскими движениями срезал с куста несколько цветов, получившийся букет протянул Ане:

– Держите.

– Спасибо, – она натянуто улыбнулась.

Вместо ожидаемой ее провожатым радости ею овладела грусть: почему-то стало очень жаль куста. Тем не менее Аня вцепилась в камелии, как в спасительный круг – обеими руками прижала их к груди, дабы у Арсена Ованесовича не было возможности вновь ухватить ее за локоть.

К коттеджу они подошли молча.

– Спокойной ночи, – с трудом выдавила из себя Аня и почти вспорхнула на крыльцо.

– Спокойной ночи, – с нежностью отозвался Арсен Ованесович, обволакивая ее взглядом, словно пледом. – Добрых вам снов.

Аня забежала на свой этаж так быстро, словно за ней гнались собаки. Сердце бешено колотилось, а руки дрожали, как у алкоголика – дверь в номер она смогла отпереть лишь с третьей попытки. Влетев к себе, Аня распласталась на кровати и шепотом запричитала:

– Нет, ну какого рожна он положил глаз именно на меня? Мало, что ли, девушек вокруг?

***

Утром пятницы Аня проснулась с чудовищной мигренью. Любая попытка пошевелиться приводила к ощущению, будто голову сейчас разорвет на мелкие кусочки. Носоглотка отекла, да так сильно, что воздух совсем не мог в нее протиснуться. И, по-видимому, Аня дышала ртом уже несколько часов: губы совсем пересохли.

Как только Аня разлепила веки, в глазах возникла такая резь, что по щекам градом покатились слезы. Она зажмурилась и прислушалась к себе, потрогала лоб. Несмотря на то, что ее состояние напоминало простуду, лоб оставался холодным. Придерживая рукой раскалывающуюся голову, Аня кое-как доковыляла до ванны, чтобы умыться. Взглянув на себя в зеркало, она отшатнулась. Опухшее лицо, красные глаза, потрескавшиеся губы – видок еще тот.

Аня встревожилась не на шутку. Она подхватила инфекцию? Заразна для детей? Но уже через пару секунд она ощутила эгоистичную радость: хвала небу, теперь не придется тащиться в проклятый дендрарий!

Ойкая от боли, Аня приняла душ, выпила таблетку аспирина и поковыляла в столовую: надо было показаться на глаза Арсену Ованесовичу.

Он встречал ее на крыльце главного корпуса.

– Что с вами? – почти испугался Арсен Ованесович, когда она подошла ближе.

– Кажется, я простудилась, – Аня промокнула слезящиеся глаза бумажным платочком и сделала жалостное лицо. – Чувствую себя разбитым корытом. Наверное, не стоит мне идти в кафе, разносить инфекцию.

Он кивнул:

– Возвращайтесь к себе и ложитесь в постель. Я попрошу кого-нибудь на кухне принести вам поесть.

– Не надо. – Аня смутилась, ей не хотелось доставлять кому-то лишние хлопоты. – У меня все равно нет аппетита.

– Не спорьте, – Арсен Ованесович приобнял ее за плечи и стал подталкивать в сторону коттеджей. – Пока вы будете завтракать, я съезжу за врачом.

Аня едва успела доплестись до коттеджа, когда ее догнала молоденькая официантка и вручила поднос, заставленный тарелками. У Ани потекли слюнки: хинкали, салат из помидоров, свежеиспеченный, еще горячий пирог. Она обосновалась с подносом прямо на крыльце и стала быстро уплетать угощения.

Даже, несмотря на то, что из-за заложенности носа вкусовые ощущения у нее были притуплены, еда принесла ей несказанное удовольствие. Ведь это так здорово: под шелест листвы завтракать на подогретых солнцем ступенях, в то время как ветер ласково ерошит твои волосы. Единственная неприятность – от яркого солнца у Ани резало глаза. Принявшись за чай, она решила дать им отдохнуть и зажмурилась, прямо как кошка, млеющая на подоконнике.

– Значит, это и есть наша больная? – басовитый женский голос заставил Аню вздрогнуть, она даже чуток облилась – по футболке растеклось длинное узкое пятно.

Аня подняла глаза: перед ней стояли хозяин «Прибоя» и пожилая, очень полная армянка в светло-зеленом платье. У женщины были такие же вишнево-карие глаза, как у Арсена Ованесовича, над ее верхней губой виднелась полоска темного пушка.

– Хороша, – со смешинками в глазах констатировала толстушка, оглядев Аню.

Аня испугалась и смутилась. Подумала, как все выглядит со стороны: она ведь сказалась больной, а сама на крылечке трескает пироги. Арсен Ованесович, наверное, теперь решит, что она симулянтка.

– Здравствуйте, – едва шевеля губами, пролепетала Аня.

Пожилая армянка одарила ее теплой, мягкой улыбкой.

– Здравствуй, милая, – шагнув к Ане, она приподняла ее лицо за подбородок и внимательно оглядела. – Давно глаза такие?

– С утра.

Хозяин «Прибоя» аккуратно забрал у Ани поднос:

– Анечка, давайте поднимемся в номер, чтобы доктор могла вас осмотреть.

«Это врач», – наконец, сообразила Аня и вскочила на ноги.

Неторопливо (пожилую женщину уже на втором этаже стала мучить одышка) все трое поднялись наверх и церемонно вошли в номер. В комнате стояла духота – Аня ринулась к балкону, чтобы распахнуть дверь и впустить свежий воздух. Арсен Ованесович сел за стол, а врач опустилась на край кровати.

– Температура есть? – спросила врач, доставая из цветастой, похожей на пляжную, сумки стетоскоп.

– Вроде, нет, – пискнула Аня.

Доктор похлопала по кровати рядом с собой, приглашая ее сесть – Аня послушно опустилась на покрывало.

– Горло болит?

– Нет.

– Дай, посмотрю.

Аня распахнула рот и покосилась на Арсена Ованесовича: тот не сводил с них напряженного взгляда.

– Хорошее горлышко, – радостно сообщила врач и нацепила стетоскоп. – Задери-ка футболочку.

У Ани тут же заполыхали щеки. Она не представляла, как заставить себя раздеться в присутствии хозяина «Прибоя».

– Ну же, милая, – поторопила врач. – Мне нужно тебя послушать.

Аня нервно сглотнула, взялась за край футболки, слегка потянула ее вверх, но тут же опустила.

– Что?

– Не могу, – наконец призналась Аня врачу и показала глазами на хозяина «Прибоя».

– Арсенчик, дорогой, – заулыбалась доктор, – видишь, девушка стесняется. Подожди немного снаружи.

Хозяин «Прибоя» взглянул на нее с досадой, но тут же поднялся на ноги:

– Да, конечно.

Когда он вышел, Аня покорно стянула футболку и попеременно подставила под холодную блямбу стетоскопа грудь и спину.

Пожилая врач осталась довольна осмотром:

– Все очень хорошо. Думаю, у тебя поллиноз.

– Что? – незнакомое слово напугало Аню до колик.

– Поллиноз, аллергия на пыльцу. Сейчас в Сочи пора цветения, так что аллергикам приходится несладко. Многие в буквальном смысле кровавыми слезами заливаются, – врач показала на камелии, стоящие на подоконнике в пластиковой бутылке с обрезанным верхом. – Цветочки лучше убрать. Может, как раз они причина твоего недомогания.

Врач проворно выудила из сумки блокнот и ручку. Сделав короткую запись, она выдернула листок и показала Ане.

– Вот тут таблетки и капли для глаз. Если до завтра не станет легче, пусть Арсен мне позвонит – я дам направление на анализ крови. Хотя думаю, это не понадобится. Попей таблетки неделю, потом попробуй сделать перерыв. Возможно, твой мучитель уже отцветет к тому времени.

– Спасибо, – Аня быстро натянула футболку, и как раз вовремя: в дверь постучали.

– Входи, дорогой, – на распев прокричала врач, запихивая обратно в сумку блокнот, стетоскоп и ручку.

Дверь приоткрылась, в проем просунулось встревоженное лицо хозяина «Прибоя»:

– Ну что?

– Ничего страшного с твоей красавицей, – пожилая врач медленно поднялась и, подойдя к Арсену Ованесовичу, протянула ему листок с препаратами. – Вот лекарства – купишь, когда меня домой повезешь, и к вечеру твоя девочка будет как новенькая.

– Спасибо, тетушка, – он широко распахнул дверь, дабы родственница смогла протиснуться наружу, поймал Анин взгляд. – Анечка, я постараюсь вернуться как можно скорей.

Аня кивнула. После ухода врача и хозяина «Прибоя» она распласталась на кровати. Хотела просто немного поваляться после сытного завтрака, но, сама не заметив как, уснула.

Когда Аня открыла глаза, на краю ее кровати сидел Арсен Ованесович. Заметив его, Аня даже вздрогнула от неожиданности, резко села.

– Извините, не хотел вас напугать, – он не сводил с нее глаз. – Просто дверь была приоткрыта. Наверное, вы забыли запереть, и, пока спали, ее распахнуло сквозняком.

– Наверное, – поддакнула Аня, гадая, сколько времени он просидел рядом.

– Держите лекарства, – хозяин «Прибоя» протянул ей маленький целлофановый пакет с логотипом аптеки.

– Сколько я вам должна?

– Нисколько, – он поднялся. – Выздоравливайте. И вот еще что. В кафе сегодня не ходите, не смущайте отдыхающих. Я договорился: и обед, и ужин вам принесут в номер.

– Спасибо.

Арсен Ованесович прошел к двери и, взявшись за ручку, замешкался:

– Так жаль, что дендрарий вам теперь противопоказан. Там такая красота!

– Да, очень жаль, – Аня опустила глаза, дабы хозяин «Прибоя» не прочел по ним ее истинные чувства: внутри-то она ликовала, что отделалась от поездки.

– А давайте, чтобы вам не было так грустно из-за этого форс-мажора, я свожу вас в кино?

– Ой… – Аня совершенно растерялась.

– Не сегодня, конечно, – поспешил уточнить хозяин «Прибоя», – через пару дней, когда вы поправитесь.

«Он такой заботливый! Ты просто не можешь ему отказать после всего, что он для тебя сделал», – меланхолично подумала Аня и вздохнула.

– Соглашайтесь, – в чертах Арсена Ованесовича на мгновение проступило что-то мальчишеское. – У моего друга свой кинотеатр. Я могу договориться, и кроме нас в зале никого не будет.

Как только Аня представила себя и хозяина «Прибоя» на соседних креслах в пустом и темном зале, у нее похолодело внутри.

– По-моему, смотреть кино в компании людей намного интересней, – краснея, пролепетала она.

– По-моему, тоже, – он победно улыбнулся. – Значит, договорились. Я прямо завтра разузнаю, что сейчас идет в кинотеатрах, а вы лечитесь.

После того, как он ушел, Аня сбегала к мусорным бакам, расположенным за одним из коттеджей, и, скрипя сердце, выбросила подаренные накануне камелии. Потом выпила одну из привезенных таблеток, закапала глаза. Из-за тяжелой головы ей ничего не хотелось делать. Да и читать было невозможно: при попытке сфокусироваться на книжных строках, резь в глазах становилась невыносимой.

Кое-как Аня проверила электронную почту (никто из родственников так и не откликнулся на ее призыв в «ВК»), включила на ноутбуке музыку и снова растянулась на кровати. «Надо же, – думала она, помахивая ногами в так незнакомой мелодии, – оказывается город, о котором я мечтала, способен превратить мою жизнь в ад».