Глава 10

Коттедж, к которому ее отправил официант, больше смахивал на замок, чем на жилище среднестатистического пенсионера. Аня долго топталась перед кованой калиткой и озиралась по сторонам. Местность почему-то казалась ей знакомой. Пару раз Аня почти дотрагивалась до кнопки звонка, но в последний момент одергивала руку.

«Наверное, Артем что-то напутал», – наконец решила она и поплелась обратно к кафе, чтобы уточнить у парня адрес. Пройдя два дома, Аня замерла как вкопанная. У ворот одного из коттеджей поливала шлангом кусты та самая старушка, которая однажды чуть не набросилась на Аню с секатором. Аня попятилась назад. Ей совсем не улыбалось снова попасться на глаза местной сумасшедшей.

Почти бегом Аня вернулась к забору, опоясывающему замок, и спряталась за росший у калитки куст жасмина. Внезапно у нее случился приступ смелости. А чего она, собственно говоря, боится? Даже если Артем дал ей не тот адрес, возможно, обитатели замка знают, где живет Дагдалян. В конце концов, за спрос денег не берут. Аня набрала полную грудь воздуха и ударила по кнопке звонка.

– Кто? – из коробочки, на которой располагался звонок, почти сразу послышался женский голос.

Аня растерялась: как это работает? Куда говорить? Немного подумав, она наклонилась к той самой коробке:

– Извините, а Самвел Дагдалян здесь живет?

– Здесь. А кто его спрашивает?

– Меня зовут Анна Багинян. Мне сказали, Самвел Арамович сам меня ищет.

– Кто вы? Журналист? Страховой агент? – в голосе женщины послышалось недовольство.

– Нет-нет. Я встретила Самвела Арамовича три дня назад, в кафе «Бирюза». Мне показалось, что он знал мою мать. Дело в том, что, прежде чем потерять сознание, он назвал меня Анаит. А это имя моей матери.

– Подождите…

Огромная дубовая дверь замка почти сразу распахнулась. На крыльцо с колоннами выскочила черноволосая женщина в светло-желтом брючном костюме и за пару секунд добежала до калитки. Рассмотрев Аню через прутья, она отшатнулась и схватилась за сердце:

– Боже, кто вы?

– Я Анна, – растерянно повторила Аня, на мгновение испугавшись, что незнакомка сейчас тоже грохнется в обморок. – Багинян.

Не отнимая руку от груди, женщина (на вид ей было лет сорок) отперла калитку и впустила ее внутрь.

– Вы просто поразительно похожи на мою сестру, – сказала она. – Неудивительно, что папа принял вас за нее.

Женщина быстро провела Аню в дом и прямо из холла заорала:

– Папа, быстрей иди сюда! Здесь та девушка из кафе! – потом она повернулась к Ане. – Пойдемте в гостиную.

Аня покорно последовала за женщиной в залитую солнцем комнату, где не было ничего, кроме нескольких белых кресел, ковра и огромного плазменного телевизора на стене. Когда Аня робко устроилась в одном из кресел, на пороге комнаты возник Самвел Арамович.

– Это не Анаит! – торопливо предупредила его дочь, видя, как он резко бледнеет. – Просто похожа.

– Здравствуйте, – от волнения Анин голос слегка осип.

Самвел Арамович не ответил на ее приветствие: кажется, он был слишком взволнован. Не сводя с Ани зачарованных глаз, он присел в кресло рядом с ней:

– Кто же вы? Откуда взялись?

Аня слегка растерялась.

– Я? Я из Орска.

– Из Орска? – переспросила дочь Самвела. – Что это за организация? Никогда о такой не слышала.

– Орск – это город. В Оренбуржье, – на Аниных губах заиграла полуулыбка. – Я только недавно приехала из Орска в Сочи. После смерти мамы захотелось сменить обстановку.

– Вы просто копия моей покойной дочери, – с болью в голосе произнес Самвел Арамович. – Черты лица, интонации, мимика – все так похоже, что не по себе. В кафе я решил, что вы – привидение.

– Вашу дочь звали Анаит?

Он кивнул.

– Так странно! Мою маму тоже так звали, – Аня задумчиво погладила обивку подлокотника. – В кафе я подумала, что вы приняли меня за нее. До моего рождения мама несколько месяцев прожила в Сочи, и я решила, что вы ее знали.

Несколько секунд они молчали.

– Кстати, я и мама тоже были очень похожи, – Аня достала из сумки старый снимок родителей, который, сама не зная зачем, все время носила с собой с тех пор, как оказалась в Сочи. – Посмотрите.

Как только фотография перекочевала в руки Самвела Арамовича, глаза его наполнились слезами, а руки задрожали.

– Что с вами? – испуганно спросила Аня.

– Это моя Анаит, – прошептал он, тыча в фото узловатым морщинистым пальцем. – Моя девочка.

– Нет, что вы, это не она, – Аня почувствовала себя не в своей тарелке. – Это моя мама. А рядом с ней – мой отец.

– Наринэ, посмотри! – Самвел Арамович отер слезы и рванул вниз ворот рубашки, словно тот начал его душить.

Его дочь, до этого стоящая у окна, подошла к отцу и с равнодушным видом забрала у него фото. Когда она взглянула на снимок, ее руки тоже заходили ходуном.

– Не может быть, – прошептала она.

Аня переводила взгляд с Самвела Арамовича на Наринэ и обратно и решительно ничего не понимала. Самвел бережно забрал у дочери снимок, и, возвращая его Ане, спросил:

– Значит, твой отец – Сергей?

– Да. А вы его знали? – при мысли о том, что она наконец-то напала на след отца, Аня покрылась мурашками.

Лицо Самвела Арамовича мгновенно потемнело.

– Я бы многое отдал, чтобы никогда его не знать! – процедил он. – Он отнял у меня дочь. Как только Анаит связалась с ним, ее будто подменили.

– Отец не начинай, – тут же зашипела Наринэ. – Забыл, что сказал врач? Тебе нельзя волноваться.

Кулаки Самвела Арамовича мстительно сжались, брови сошлись на переносице.

– Нет, вы только подумайте, какой молодчик! Сделал моей дочери ребенка, даже не попросив ее руки. Я был о нем лучшего мнения.

– Ты что, поверил ей? – Наринэ бесцеремонно ткнула в Аню пальцем. – Да она обыкновенная мошенница. Случайно узнала о сходстве с нашей Анаит и тут же решила прикинуться твоей внучкой. Думает, ты отпишешь ей половину состояния.

Самвел Арамович, как ошпаренный, соскочил с кресла и топнул ногой:

– Замолчи, бестолковая! Если ты – слепая, то я вижу свою кровь. Эта девочка – моя внучка.

– Стоп-стоп! – вмешалась в их перебранку Аня. – Я не могу быть вашей внучкой, потому что моя мать была сиротой. Родители отказались от нее сразу после рождения, и она выросла в детском доме.

По телу Самвела Арамовича прошла болезненная судорога, и он снова рухнул в кресло.

– Узнаю свою девочку! – почти с восхищением произнес он. – Не просто сбежала от отца, а навсегда вычеркнула его из жизни. И все из-за этого пацана…

– Папа, да приди же в себя! – заорала Наринэ. – Эта девка – актриса, мошенница. Нашей Анаит давно нет в живых. Она утонула. Утонула!

– Тело так и не нашли, – напомнил ей отец. – К тому же в глубине души я всегда чувствовал, что моя девочка жива. Она слишком хорошо плавала, чтобы утонуть в том месте, где нашли ее вещи.

Наринэ послала ему убийственный взгляд.

– Ну, конечно, отцовское сердце не может ошибаться, конечно! – Ее глаза угрожающе сузились. – Ты ведешь себя как ребенок. Готов поверить первой попавшейся проходимке.

Самвел Арамович расхохотался.

– Неужели ты еще не уяснила, что Анаит провела нас? – воскликнул он. – Она инсценировала несчастный случай: побросала на пляже свои вещи и спокойно свалила в другой город.

– Ах, да! Как я могла забыть: ты же никогда никого не слушаешь, – Наринэ обреченно махнула рукой и вышла из комнаты.

Несколько секунд Аня и Самвел Арамович молча таращились друг на друга.

– Мне все-таки, кажется, вы ошибаетесь. Я не ваша внучка, – наконец проговорила Аня. – У нас с мамой были очень хорошие, доверительные отношения. Я никогда не поверю, что она скрыла от меня свое происхождение.

– Придется поверить, – возразил Самвел Арамович.

– Но зачем маме мне врать?

– Я очень сильно ее обидел. За пару месяцев до того, как она инсценировала несчастный случай, мы разругались вдрызг. Я требовал, чтобы Анаит вышла замуж за сына моего лучшего друга. А она упиралась, говорила, что хочет сама выбирать жениха. Стала тайком от меня встречаться с этим Сергеем.

Самвел Арамович брезгливо поморщился и откинулся на спинку кресла.

– Сейчас я понимаю, что зря пытался навязать Анаит свою волю, – признался он. – Мне стыдно вспоминать, как я грозился выгнать ее из дома, если она не порвет с Сергеем. Но я, правда, верил, что он ей не пара. Мне казалось, Анаит нужен кто-то из состоятельной уважаемой семьи.

Аня не могла поверить в происходящее. Все слишком походила на сон.

– Сам я женился тоже не по своему выбору, – продолжил Самвел Арамович. – Невесту – твою бабушку – мне подыскали родители. Ее звали Гаянэ, и она была настоящей красавицей. Брак сделал нас обоих безумно счастливыми. – Из груди Самвела вырвался тяжелый вздох. – Жаль, что наше счастье продлилось совсем недолго. Наринэ только поступила в школу, а Анаит пошла в девятый класс, когда у Гаянэ случился инсульт. В один миг наша счастливая жизнь разлетелась вдребезги.

– Мама тоже умерла от инсульта, – сказала Аня.

Самвел Арамович зажмурился, потом стал растирать грудь.

– Так больно, – почти беззвучно прошептал он. – Я нашел свою девочку только для того, чтобы снова потерять.

Аня испугалась, что ему опять станет плохо с сердцем. Самвел Арамович дотянулся до Аниной руки и крепко сжал ее. На нее нахлынули воспоминания о том дне, когда не стало мамы, по щекам потекли слезы.

Потом Наринэ вкатила в комнату маленький столик с чашками, сахарницей и фруктами. Аня и тот, кто уже твердо считал себя ее дедом, взяли по чашке. Сделав глоток, Самвел Арамович заставил себя улыбнуться.

– Я окончательно потерял дочь, но обрел внучку, – заявил он, не сводя взгляда с Ани. – Ты ведь вернешься в семью, правда? Не обижайся на меня за прошлое: я был молод и глуп, к тому же еще не оправился от горя после смерти жены. Я хотел для Анаит только хорошего и не мог представить, что наврежу.

Аня молчала. Самвел Арамович вновь сжал ее руку:

– Ну же, девочка, пообещай, что никуда не исчезнешь. Еще одной потери я просто не переживу.

– Понимаете, я бы только обрадовалась, если бы вы оказались моей семьей, – призналась она. – Но я не могу поверить, что мама мне врала. Этого просто не может быть.

В дом позвонили – Наринэ тут же выскользнула из комнаты.

– Знаешь, девочка, по-моему, тебе просто нужно время, чтобы все, что ты сейчас узнала, как-то уложилось у тебя в голове, – сказал Самвел.

– Уверена, так и есть, – она поставила чашку на столик и задумалась.

Наринэ вернулась в гостиную, ведя за собой молодого парня в зеленой пижаме, со странным чемоданом в руке.

– Кто это? – нахмурился Самвел Арамович. – Зачем он здесь?

– Не волнуйся, это сотрудник медицинского центра, – лицо Наринэ наполнилось суровостью. – Я пригласила его, потому что, в отличие от тебя, не готова так запросто поверить какой-то самозванке. Мы сделаем генетическую экспертизу и узнаем точно, кто эта девица: внучка она тебе или обыкновенная приблуда.

– Немедленно выпроводи его вон! – заклокотал Самвел Арамович. – Я без всяких лекарей знаю, что Анна – моя кровь.

– А я – за анализы! – Аня решительно поднялась на ноги. – Я хочу знать точно: родственники мы или нет.

Сотрудник медицинского цента протянул ей ватную палочку и попросил несколько секунд потереть ею о внутреннюю сторону щеки. Аня послушно выполнила его указания и аккуратно сложила палочку в тут же поданную ей пробирку.

– Папа, теперь ты! – с грозным видом потребовала Наринэ.

– Только потому, что она хочет, – кивнув на Аню, уступил Самвел Арамович.

Он небрежно поскреб палочкой во рту и передал ее медику:

– Когда будут результаты?

– Через десять дней, – вежливо улыбнулся паренек, и привычным жестом убрав пробирки в чемодан, раскланялся и вышел.

Аня прислонилась к стене:

– Я бы хотела связаться с родственниками отца. Вы знаете, как их найти?

Лицо Самвела Арамовича превратилось в ледяную маску.

– Насколько я знаю, у Сергея была только мать, – словно нехотя сказал он. —Она давно умерла.

– Вы уверены?

Наринэ тут же сделала вид, что увидела в окне нечто очень интересное.

– Уверен, – буркнул Самвел Арамович.

– Если честно, я приехала в Сочи, чтобы найти папиных родственников, – призналась Аня. – После смерти мамы у меня никого не осталось.

– О, не волнуйся, теперь у тебя вагон родни! – Самвел Арамович моментально повеселел. – В выходные устроим праздник, соберем всю семью. Представим тебя.

– Дождись сначала результатов экспертизы, – прошипела Наринэ.

– Да ну тебя!

– Я согласна с вашей дочерью, – вставила свои пять копеек Аня. – Я пока не настроена ни с кем знакомиться. Давайте подождем заключения медиков.

Самвел Арамович покусал губы и неохотно согласился:

– Как хочешь. Но обниму я тебя прямо сейчас.

Он подошел к Ане и неловко стиснул ее в объятиях. Наринэ демонстративно хмыкнула и вышла из комнаты. Ане ужасно захотелось на свежий воздух: проветрить голову и подумать обо всем, что на нее сегодня обрушилось.

– Мне пора домой, – с виноватым видом пробормотала она.

– Твой дом – здесь! – в голосе Самвела проклюнулись авторитарные интонации. – И я думаю то время, пока делается экспертиза, тебе лучше пожить тут. Мы сможем узнать друг друга, сможем поговорить о твоей матери.

Ане стало не по себе от того, что свежеприобретенный дед уже пытается распоряжаться ее жизнью. Она насупилась, поспешила объяснить:

– Вы знаете, я работаю в гостинице и там же живу: мне так удобней.

– Кем ты работаешь: горничной, администратором? – Самвел скривился. – Сегодня же напиши заявление на увольнение! Я подыщу тебе работу получше.

– Не надо, – почти испугалась Аня. – Я воспитатель. И я люблю то, что делаю.

Она двинулась к выходу, но Самвел Арамович преградил ей путь:

– Аня, девочка моя, пожалуйста, не уходи. Может, это глупо, но у меня такое чувство, что если я тебя отпущу – ты исчезнешь.

– Не исчезну. – Аня неуклюже погладила его по руке. – Я оставлю вам свой телефон – будем на связи.

Он проводил ее до калитки.

– Только сегодня не звоните, ладно? – взмолилась Аня, прежде чем прощаться. – Мне надо побыть наедине с собой.

Самвел Арамович неохотно кивнул.

Аня долго бродила по набережной в поисках душевного равновесия. Примеряла мысль, что ее жизнь с детства пропитана враньем. Мысль эта, как новая кофта, казалась крайне неудобной, но отбросить ее Аня не могла. Ведь что она знала о детстве матери? Ничего. Мама не любила рассказывать о том времени, когда была маленькой девочкой. Если Аня излишне наседала на нее с расспросами, мать всегда говорила: «Отстань, мне противно вспоминать годы, проведенные в детдоме».

В задумчивости Аня вышла на пляж, побрела по кромке моря. Галька, как вафли, хрустела под ногами, ветерок приятно холодил плечи.

Внезапно Аня поняла, почему Самвел Арамович в первую их встречу показался ей знакомым. В его лице она увидела мамины черты. Ее губы, нос, брови. Ее волшебные глаза – темно-карие, с грустной поволокой. «Вряд ли бывают такие совпадения. Наверное, мы и правда, родственники», – подумала Аня и чуть не расплакалась. Мысль о том, что мама не захотела делиться с ней своим прошлым, причиняла невероятную боль.

***

В среду Аня проснулась совершенно разбитой: снова болела голова, резало глаза и щипало в носу. Она вспомнила, что накануне совсем забыла о таблетках и каплях.

– Значит, мой злопыхатель по-прежнему цветет и пахнет, – раздраженно заключила Аня. – И что, мне теперь все время жить на таблетках?

«Нет, можешь вернуться в Орск. Там у тебя никакого поллиноза не наблюдалось», – насмешливо посоветовал внутренний голос.

Аня сползла с кровати и попыталась сделать зарядку. Она где-то читала, что физические упражнения поднимают настроение. Впрочем, пять минут мотания ногами и руками заставили ее разувериться в прочитанном. Умывшись, Аня приняла лекарства и, нацепив футболку и шорты, поплелась в столовую. Косу заплетать не стала: пусть окружающие пялятся на ее длинные волосы, а не разглядывают красные глаза.

У входа в кафе Арсен Ованесович разговаривал с какой-то женщиной. Аня сделала вид, что не заметила его и быстро прошмыгнула внутрь. Наложив себе овсянки, она присела за один из пустых столов: ей ужасно не хотелось, чтобы кто-то из постояльцев пристал с разговором.

– Доброе утро, дорогие гости! – откуда-то с потолка загрохотал голос хозяина «Прибоя».

Аня подняла взгляд от тарелки: Арсен Ованесович стоял посреди зала с микрофоном и глядел в ее сторону.

– Сегодня у одной из наших сотрудниц день рождения, – с сияющим видом сообщил он. – Я хочу, чтобы вы поздравили ее вместе со мной. Анечка, милая, долгих лет тебе! Будь здорова и счастлива!

Кто-то тут же запел:

– С днем рождения тебя! С днем рождения тебя!

Гости нестройно подхватили. Со стороны кухни появилась официантка с миниатюрным розовым тортом, в котором мерцали огоньками две свечи: одна в виде двойки, другая в виде семерки.

– С днем рождения, наша Аня! С днем рождения тебя! – провыл зал, и официантка бухнула торт на Анин стол.

– Это мне? – совершенно опешила Аня. – А что, сегодня уже тринадцатое?

Официантка глянула на нее как на полоумную.

– Давай, милая, загадай желание и задуй свечи! – посоветовал Арсен Ованесович.

Аня замешкалась. Когда она покосилась на торт в форме сердца, ей вдруг вспомнился Андрей, их поцелуй на вокзале. В голове мелькнуло: а может, загадать, чтобы они были вместе? Но совесть не позволила.

«Хочу выйти замуж и родить ребенка!» – мысленно попросила Аня и дунула на свечи. Зал зааплодировал. Аня поднялась с места и, ссутулившись, забормотала:

– Спасибо! Спасибо большое!

Отключив микрофон, Арсен Ованесович подошел к ее столу.

– Благодарю за сюрприз, – сказала ему Аня, садясь на место. – А я и забыла о том, что сегодня мой день рождения.

– Это очень хорошо! – Арсен Ованесович одарил ее самоуверенной улыбкой. – Значит, вряд ли у вас есть серьезные планы на день, которые нельзя отменить.

– У меня даже несерьезных планов нет, – пошутила Аня. – Я собиралась импровизировать.

– Тогда приготовьтесь: после двух часов дня вас ждет экскурсия. Я покажу вам Сочи таким, каким вы его еще не видели.

– Звучит интригующе!

Аня поймала себя на том, что безумна рада предстоящей поездке. Ей было необходимо хоть ненадолго отвлечься от всех этих мыслей о маме и ее родственниках.

Арсен Ованесович убежал по делам. Аня придвинула к себе торт и стала ложкой черпать розовый крем.

***

После обеда хозяин «Прибоя» отвез Аню к морскому вокзалу.

– Догадываетесь, что вас ждет? – весело спросил он, когда они выбрались из машины.

– О боже! – почти запрыгала Аня. – Мы будем смотреть корабли, да? Это так здорово. Я с детства мечтала увидеть вблизи какое-нибудь морское судно.

Уголки его губ слегка дрогнули.

– Мне очень жаль, но вы не угадали.

– Да? – Аня моментально сникла. – А что же мы будем делать?

Арсен Ованесович выдержал эффектную паузу и только потом признался:

– Мы выйдем в море. На моей личной яхте. Прогуляемся вдоль береговой линии Сочи, полюбуемся парусниками и, может быть, даже встретим дельфинов. Обещаю: увидев этот город с моря, вы влюбитесь в него навсегда.

Аня подумала, что он шутит, но тот уверенно потащил ее к одному из причалов. Легкий запах водорослей ударил ей в нос, щекотный ветер с моря заставил улыбнуться. Поравнявшись с одной из белых лодок – величественной и сонной, словно бы разморенной зноем, – хозяин «Прибоя» церемонно взмахнул рукой.

– Знакомьтесь! Моя Анаит, – в его голосе плеснулась гордость вперемешку с обожанием. – Самая красивая яхта Сочи.

Улыбка медленно сползла с Аниного лица. Она вдруг вспомнила, что в день ее приезда хозяин «Прибоя» смотрел на нее так, словно увидел привидение. Прямо как дед. Как та женщина с секатором. Неприятные подозрения обожгли Аню изнутри.

– Почему вы назвали яхту «Анаит»? – ее голос осип, в горле неприятно заскребло.

Арсен Ованесович пожал плечами.

– Не знаю. Многие называют яхты женскими именами.

– Почему вы выбрали именно это имя?

– Такое чувство, будто вы ревнуете. – Он хозяйским жестом убрал волосы с ее лица. – Это значит, что я вам не безразличен?

– Мою мать звали Анаит! – Аня почувствовала, что сердце готово выпрыгнуть из груди. – Анаит Дагдалян, – схватив хозяина «Прибоя» за плечи, она вперилась взглядом в его лицо. – Вы ведь ее знали, верно? Вы взяли меня на работу, потому что я напомнила вам ее? Признайте?

Секунд десять Арсен Ованесович пристально смотрел ей в глаза, а потом медленно, почти по слогам, произнес:

– Аня, не выдумывайте. Я впервые слышу это имя.

Аня нервно сглотнула.

– Вы уверены?

– Конечно! – губы хозяина «Прибоя» тронула беспечная улыбка.

– Извините, – Аня вдруг заметила, что почти прижимается к нему, и тут же шарахнулась в сторону. – Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего. Мне даже приятны такие сцены.

Аня покраснела.

Когда они поднялись на борт «Анаит», ее поприветствовал молодой парень в белых шортах и майке.

– Это наш шкипер, – пояснил Арсен Ованесович, неприязненно косясь на накачанную фигуру паренька. – Вообще-то, я предпочитаю самостоятельно управляться с лодкой, но так как сегодня у меня в гостях вы, решил нанять шкипера. Надеюсь, малец меня не разочарует.

Прежде чем выходить в море, хозяин «Прибоя» устроил Ане маленькую экскурсию. Первым делом, с гордостью продемонстрировал забранную в стекло рубку и уютную зону отдыха за ней (с кожаными диванчиками и столиком). Потом провел Аню по каютам. Те напоминали совершенно обычные комнаты. На яхте имелись гостиная, кабинет, санузел и спальня. Почти всю спальню занимала гигантская кровать, при виде которой Аня впала в настоящий ступор.

Арсен Ованесович ведь не думает, что приняв его приглашение, она дала согласие и на близость с ним? Или думает? И что ей делать, если он начнет приставать? От накатившего страха у Ани похолодели ладони. Какой же она была идиоткой, когда согласилась на эту поездку! Развеяться ей, видите ли, захотелось. Голову освежить.

Арсен Ованесович с нескрываемым удовольствием наблюдал за ее замешательством.

– Дать вам еще пару минут на то, чтобы пофантазировать о моей кровати, или все-таки вернемся наверх? – пряча улыбку, спросил он.

У Ани отлегло от сердца. Они вернулись на палубу, присели на один из диванчиков. Хозяин «Прибоя» дал знак шкиперу – и через пару минут яхта бодро рванула навстречу приключениям. Погода для них была самая подходящая: море пребывало в отличном настроении, на его шелковой коже переливались тысячи маленьких солнц.

Все происходящее казалось Ане сказочным сном. Она вертела головой по сторонам и старалась запомнить каждую деталь: и темные контуры кораблей на горизонте, и бетонные волнорезы, с которых загорелые парни удили рыбу, и фантастические облака (таких в Орске не увидишь), надувшиеся над городом гигантскими парусами.

– Вам нравится? – Арсен Ованесович не сводил взгляда с ее лица.

– Очень.

Он выудил откуда-то бутылку вина и пару стеклянных бокалов.

– Давайте выпьем за ваше здоровье.

Аня всю жизнь избегала алкогольных напитков и боялась, что даже одного стакана ей хватит, чтобы потерять ориентацию в пространстве. Но отказаться не смогла: постеснялась. Решила делать вид, что пьет, а потом незаметно выплеснуть вино за борт.

– Это «Шардоне». С четырехлетней выдержкой, – сказал Арсен Ованесович, передавая ей наполненный бокал. – У моего друга виноградники в Крыму – он частенько одаряет меня своим вином.

Хозяин «Прибоя» аккуратно коснулся ее бокала своим.

– За вас, Аня! Я безумно рад, что судьба привела вас в мою гостиницу.

Аня потупилась. Сделала несколько маленьких глотков и стала вглядываться в горизонт. Арсен Ованесович не отводил он нее взгляда.

– Вам не нравится вино?

– Нет, что вы! – Аня. – Очень вкусно.

Ей пришлось допить бокал, чтобы доказать свою симпатию.

– Смотрите, дельфины! – Арсен Ованесович указал куда-то позади нее.

Аня оглянулась. Ей понадобилось секунд двадцать, чтобы отыскать глазами пару черных спин с огромными плавниками, что то и дело показывались из воды.

– Кажется, они ловят рыбу, – сказал Арсен Ованесович.

– Как вы их заметили? Без вашей подсказки я бы ничего не увидела.

– У тех, кто всю жизнь прожил у моря, глаз наметан на такие вещи, – Арсен Ованесович вновь наполнил бокалы вином.

Аня вдруг почувствовала себя странно: тело ее словно размякло, а на душе стало как-то неприлично хорошо. Неужели это полстакана вина так на нее подействовали?

Она приняла у Арсена бокал и вдруг почувствовала, что совсем не хочет выливать его содержимое за борт. Наверное, это потому что вино оказалось слишком вкусным.

Арсен Ованесович погладил пальцами ее лицо, и Ане почему-то не захотелось отстраняться. Мужские прикосновения были такими приятными! Такими манящими! Аня подалась вперед, ее губы сами собой приоткрылись. Арсен провел по ним пальцами, и Аня даже дышать перестала.

– Вы такая красивая! – Он наклонил голову на бок и зарылся пальцами в Анины волосы. – Мне постоянно хочется смотреть на вас. Это просто какое-то наваждение.

«Боже, что это со мной? – внезапно опомнилась Аня. – Кажется, мне больше не стоит пить».

Она отодвинулась и сделала вид, что разглядывает водную гладь. Арсен Ованесович вытянул руку и без всякого стеснения, по-хозяйски, погладил ее по колену.

– Аня, я хочу с вами серьезно поговорить

– О чем?

– Я без ума от вас, Аня. Хотя вы, наверное, это уже заметили.

Она снова похолодела: ну вот, все-таки он собирается затащить ее в постель.

Хозяин «Прибоя» осторожно чокнулся своим бокалом с ее и, сделав глоток, сказал:

– Я хочу, чтобы вы знали: мне не нужна какая-то там интрижка, чтобы потешить самолюбие. В отношении вас мои намерения более чем серьезны. Я хочу, чтобы вы стали моей женой, Аня.

– Что, простите? – от неожиданности она чуть не выронила бокал.

– Выходите за меня. Из нас получится отличная пара!

– Но вы же совсем меня не знаете. Мы знакомы меньше двух недель.

– Поверьте, в моем возрасте надо совсем мало времени, чтобы разобраться в человеке. Но я понимаю, что вам – с вашей молодостью и неопытностью – хотелось бы узнать меня лучше. Поэтому не требую ответа сразу.

Он сделал еще один глоток и, подняв бокал, взглянул через него на солнце – вино заиграло оттенками золота.

– Я даю вам время на размышление. До июля. Присмотритесь ко мне, хорошенько все обдумайте.

От волнения Аня забыла о своих планах не пить много и залпом осушила бокал.

– Я бы хотел сыграть свадьбу в конце лета, – добавил хозяин «Прибоя», тут же подливая ей еще вина. – Я уже не в том возрасте, чтобы тянуть.

– Это все очень неожиданно, – пробормотала Аня.

– Я понимаю.

Она зачем-то снова осушила бокал, и все вокруг мгновенно закачалось и поплыло.

– Аня, обещаю: я сделаю тебя счастливой, – с жаром зашептал Арсен. – У тебя будет все, что ты захочешь. Ты же понимаешь: я человек с большими возможностями.

– Извините, мне что-то нехорошо, – пробормотала Аня, вцепляясь пальцами в сидение.

Ей стало казаться, что она не в море, а на американских горках, и яхта то подлетает вверх, то обрушивается вниз.

– Хочешь прилечь? – заботливо предложил Арсен Ованесович.

– Наверное.

Он отвел ее в спальню, а, когда она устроилась на кровати, начал покрывать ее плечи поцелуями. Все казалось каким-то нереальным, потому Аня не отстранялась. Ей были приятны мужские ласки, а привычная стыдливость будто вообще испарилась.

Через пару минут Арсен стянул с нее сарафан и заскользил губами вдоль Аниного позвоночника. Аня изогнулась и издала сдавленный стон. Арсен расстегнул ее бюстгальтер и стал гладить Анину грудь. Их дыхание сбилось.

– Я так часто представлял себе это, – прошептал Арсен, поворачивая Аню к себе. – Но ты даже лучше, чем в моих фантазиях.

Он жадно поцеловал ее в губы, а потом немного отстранился, чтобы заглянуть Ане в лицо. У него был странный взгляд – на мгновение ей показалось, что на дне его глаз плещется что-то страшное, пугающее. Ее вдруг ужасно затошнило.

Пальцы Арсена сжали ее бедро. Аня попыталась оттолкнуть от себя его руки:

– Подождите. Не надо. Я не хочу…

– Что случилось? – спросил он каким-то чужим, глухим голосом.

– Мне плохо. Меня тошнит. Наверное, это от вина. – Аня быстро отползла от него на другую сторону кровати.

– Не надо ничего выдумывать, Аня, – пробормотал он, приглаживая растрепавшиеся волосы. – Если хочешь, я не прикоснусь к тебе до самой свадьбы.

– Мне правда плохо! – пискнула она и, соскочив с постели, побежала в туалет.

Влетев в тесный санузел, она едва успела намотать волосы на руку, как ее вывернуло. В районе желудка разлилась адская боль. За первым спазмом последовал второй, потом третий. Анин организм явно вознамерился избавиться от всего выпитого.

Минут через пять Арсен Ованесович стал скрестись в дверь:

– Аня, я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Нет, – крикнула она, не в силах отлипнуть от унитаза. Ее тело продолжали скручивать новые спазмы.

– Наверное, тебя укачало. Я попрошу Руслана вернуться в порт, – сказал Арсен Ованесович и, к счастью, сразу ушел.

Чем больше Аню рвало, тем больше она трезвела. Вместе с трезвостью пришел стыд. Аня ощутила шок от того, что только что вытворяла. Она позволяла начальнику лапать себя! Это же просто отвратительно. Какая муха ее укусила? Неужели это алкоголь превратил ее в развратную девку без руля и ветрил?

Аня поклялась, что больше никогда не будет пить.

Когда она смогла подняться на палубу (бледная, в противной, липкой испарине), лодка уже пришвартовалась.

Оказавшись на берегу, Аня почти сразу почувствовала себя лучше. Арсен Ованесович тут же отвез ее в гостиницу, доставил прямо к коттеджу.

– Извини, что довел тебя до такого состояния, – сказал он, помогая ей выбраться из авто. – Не думал, что тебя так быстро укачает.

Его слова прозвучали как-то насмешливо.

– Ничего страшного, – пробормотала Аня, мечтая поскорей отделаться от человека, который час назад видел ее голой. – Я уже почти пришла в себя.

Арсен сразу повеселел:

– Если тебе лучше, может, вечером поужинаем вместе?

Она растерялась:

– Я пока не уверена, что мой организм сегодня отважится принимать пищу.

– Я зайду попозже, узнаю, как у тебя дела.

– Хорошо, – обреченно кивнула Аня и поплелась наверх.