Глава 6

Я не знаю, как мне удалось пережить эти полчаса, пока мы с Константином сидели в его кабинете и ждали Вадика. Нет, оборотень не паниковал, он занимался своими делами. А вот у меня зуб на зуб не попадал, я беспокоилась, нервничала, сдирала с ногтей лак, потому что не знала, я о чём мы будем разговаривать.

Конечно, я могла и дальше настаивать на том, что уже взрослая, что сама могу распоряжаться своей жизнью, но вот проблема в том, что если мой брат на самом деле пообещал меня кому-то, продал, то я ничего не смогу сделать. Пусть я и выросла в добропорядочной семье, окруженная заботой, какой-никакой, но всё-таки семейной любовью, это не означало, что у моего брата не могло быть никаких планов на меня. Я хорошо помню историю девочки, с которой мы вместе ходили на танцы. Она была старше меня, но также окончила школу и оказалась перед выбором — отправиться в свободное плавание без гроша за душой или же выйти замуж. Она не стала спорить с решением семьи. Примерно через год мы встретились снова, совершенно случайно и, честно, я её не узнала. Дорогой костюм, крикливые украшения, который ей дарил муж, совершенно не добавляли счастья выражению ее лица. Она мне ничего не рассказывала, махнула рукой, вроде как живёт, как и все другие, ничего страшного, бывает.

Уже потом, от общих знакомых, я узнала, что жизнь в золотой клетке довела её до алкоголизма буквально за полгода. Это девчонка, которую я считала сильной, смелой, способной преодолеть любые преграды. А я не такая, я не смогу улыбаться мужчине, которого ненавижу.

Зазвонил телефон, и я подпрыгнула на месте. Константин снял трубку, бросил одноединственное «веди» и поднял взгляд на меня:

— Твой брат приехал.

Я стиснула зубы, но поняла, что еще немного, и они просто треснут от того напряжения, которое я испытывала. Нужно успокоиться. Вдохнуть. Выдохнуть. И больше не думать о том, что я ничего не решаю. Константин обещал мне помочь, и пусть он был совершенно чужим для меня, но я почему-то ему верила.

Мысли крутились в голове, словно маленький ураган, пойманный в банку. Трудно разобрать, что правильно, а что нет, что нужно, а что не имеет значения.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Вадик. Я улыбнулась брату, потому что, несмотря ни на что была рада его видеть, но улыбка сползла с губ, потому что следом вошел еще один мужчина.

До этого я лично его не знала и очень надеялась, что не узнаю. Да, он был стар, давно за пятьдесят, но, наверное, для своего возраста выглядел очень даже прилично. Короткая модная стрижка, немного крупные черты лица. Я бы сказала, что, возможно, в другой ситуации, он показался бы мне даже симпатичным. Вот только не сейчас, не сегодня, когда я оказалась игрушкой, разменной монетой в играх для больших мальчиков.

А было ещё кое-что, что испугало меня в нём больше всего. Казалось, этот мужчина смотрел сквозь меня, рассматривал мимолётно, будто я была очередной картиной в музее искусств, чем-то незначительным, не нужным, не стоящим ничего. Но при этом слишком дорогим, чтобы отбрасывать в сторону. Да, я понимаю, что была бы счастлива, если бы он вообще не появлялся в моей жизни. Так что, это странное ощущение можно было принять просто за недовольство жизнью.

— Ну, — надменно вскинул подбородок брат. — Я приехал за сестрой! Понятия не имею, что вы тут придумали, но… Девочка не ваша собственность, не игрушка, — бросил он Константину, — она моя сестра, тебе не принадлежит!

Я вздрогнула, испугалась его слов, потому что мой брат всё-таки говорил правильные вещи. Константин не имеет права удерживать меня, потому что я была ему никем. В этой ситуации скорее он выглядел злодеем, чем мой брат.

— Очень рад видеть вас, Пётр, — оборотень проигнорировал все телодвижения Вадика, смотря только на его спутника. — Что вас привело в мой дом?

— Вы прекрасно знаете, что именно. Эта чудесная юная девушка, которая занимает место в вашем кабинете. Я полагаю, что она рассказала вам душещипательную историю, из-за которой вы сейчас готовы помогать ей несмотря ни на что. Я прав? Милая, если ты так боишься свадьбы, то могла бы сказать мне раньше, мы бы всё обсудили, решили, и не нужно было бы привлекать посторонних.

Он смотрел на меня, и мне казалось, что сердце бьется быстрее, воздуха не хватает. Я напоминала себе уходящую под воду, тонущую в проблемах и в ужасе, в отчаянии. Это было настолько реально, что я не могла даже сказать ему слова, не могла протестовать. Мне всё казалось, что стоит открыть рот, и жизнь тут же закончится, потому что спорить с такими людьми нельзя.

На помощь неожиданно пришёл Константин, он рассмеялся, обернулся ко мне и с ненормальной интонацией, будто я действительно была в чём-то виновата, пожурил:

— Милая, я же говорил, что нужно было сказать твоему брату, что в поисках жениха ему больше не нужно утруждаться.

Если бы я стояла, то точно села, потому что это прозвучало настолько двусмысленно и невероятно, что я не нашлась, что ему ответить. Кажется, Константин не понимал, какую сейчас ответственность берёт на себя. Брат не упустит возможности прицепиться к его словам, и тогда нам всем не поздоровится.

— Конечно! — Вадик тут же включился в разговор. — Я не понял, Лиза, объяснись! Ты что, спала с этим? — и прежде чем я успела ответить, он сам воскликнул. — Нет, это невозможно. Врачи бы мне обязательно сказали, если бы ты лишилась девственности. Я знаю, что у тебя всё в порядке. Тогда для чего весь этот цирк?

Я тонула в этой новой лжи, которая нарастала как снежный ком. Я уже давно не чувствовала себя так отвратительно. Узнавала мелкие детали, о которых когда-то не задумывалась. Нет ничего хуже. С одной стороны, я считала это заботой, но с другой… это нельзя оправдать заботой, это намного хуже, значит, Вадик давным-давно всё распланировал, решил, что продаст меня, как только появится такая возможность, и тщательно оберегал, следил, воспитывал идеальную жену. Вот только он просчитался, не учел, что мой характер другой, я не буду плясать под его дудку.

— Почему же цирк? Мы с Лизой очень хорошо знаем друг друга, я надеюсь, что наше знакомство продолжится. Именно поэтому я и попросил вас сегодня прийти сюда, чтобы мы обсудили все вопросы. Видите ли, я не собираюсь отпускать Лизу, поэтому ваши претензии останутся без удовлетворения, — судя по взгляду Константина, ответ, скорее всего, предназначался Петру, потому что прозвучал крайне двусмысленно.

— Тогда вы, наверное, знаете, — Петр говорил тем же тоном, — что Лиза должна стать моей женой. Всё уже давно решено, и я считаю, что не стоит сопротивляться принятому решению. Если бы вы сказали, что знакомы, возможно, этой ситуации бы не было, а нам не пришлось бы спорить из-за девушки, которую трудно назвать завидной невестой.

— Так если вы не можете называть её завидной невестой, тогда зачем она вам? Вроде бы простой вопрос, не правда ли? Но так трудно на него ответить, — Константин насмехался над ними, а я всё никак не могла понять, зачем он это делает, ведь если оборотень разозлит моего брата и Петра, то у него могут быть неприятности, а я этого совершенно не стою.

— Лиза, немедленно вставай, мы идём домой, — брат сделал всего лишь шаг ко мне, намереваясь схватить и вытащить из кресла, но в этот момент Константин поднялся со своего места.

— Не думаю, что в моём доме вы можете вести себя так отвратительно. Пока Лиза моя гостья и живёт в моём доме, вы тоже будете соблюдать эти простые правила. Не оскорбляй моих гостей, иначе я решу оскорбить тебя.

— Она всё равно будет моей, — неожиданно произнёс Пётр и улыбнулся мне, словно между нами уже были определенные отношения.

Его взгляд скользил по мне, и я радовалась, что тело скрыто под одеждой. Но всё равно я чувствовала себя обнаженной. Отвратительные, непередаваемые ощущения, с которым нет никакой возможности бороться…

— Сомневаюсь.

— Вы ведь знаете, что я люблю невинных крошек, юных и наивных. Лизонька именно такая.

Брат хохотнул:

— Вы можете решить, чем всё закончится. У вас на это есть сутки. Банкет заказан, платье куплено, гости приглашены. Если Лиза не появится на собственной свадьбе, я устрою вам адскую жизнь, — Вадик пытался говорить холодно и жестко, но я прекрасно понимала, что максимум, на что он способен, это хорохориться, делать вид, что он сильнее и умнее, чем есть на самом деле.

— Вы? — Константин улыбнуться. — Насколько я успел выяснить, ваших средств не хватит даже на то, чтобы оставить машину на парковке у моего бизнес-центра. Так что от вас я никакой опасности не ощущаю.

— А от меня? — произнес Пётр. — Меня вы тоже не боитесь?

Константин не ответил, но его улыбка говорила сама за себя. Он никого из них не боялся и давал это понять.

Наверное, мне должно было польстить, что за меня борются такие мужчины — влиятельные, зрелые, богатые. Но почему-то было страшно, ведь я понятия не имела, боялась, не знала, к чему это всё может привести. Я так и не выяснила, что нужно от меня Константину. Зачем он защищает меня. Оборотень не хотел отвечать, предпочитая держать это в тайне.

— Думаю, мы с вами сможем договориться, — улыбнулся Константин, но Петр его перебил:

— Я не хочу с вами ссориться. Сферы нашего влияния ещё ни разу не пересекались. Я вообще стараюсь не влезать в дела оборотней, хоть и уважаю вас, — он хмыкнул. — Если бы судьба была более благосклонна ко мне, я бы хотел родиться оборотнем. Но, увы, это невозможно, поэтому я бы предпочёл с вами не конфликтовать.

— Вы ведь понимаете, что я не хочу выходить замуж? — решила произнести это вслух.

Последняя надежда, что, возможно, он просто не знает о моём нежелании, поэтому так настаивает. Эти мужские игры — весьма сложные, порой непонятные… Что может быть проще — сказать, следовать, прислушиваясь к голосу разума и сердца, не позволяя никому решать свою судьбу. Нет, мужчины действует иначе, они выбирают дорогу, которая не всегда стоит затраченных усилий. Порой для того, чтобы сделать всего лишь один шаг, они тратили столько, что было невозможно угадать — окупится он или станет лишним.

— Милая моя Лиза, неужели ты думаешь, что меня так уж сильно интересует твоё желание? Женщина должна быть матерью, хранительницей домашнего очага. Говорить лишь тогда, когда её спрашивают, делать, что ей скажут. Как ты думаешь, Лиза, много ли значит твоё желание в этом случае?

Кажется, теперь я знаю, где мой любимый брат набрался этих дурацких теорий. Если он хоть раз общался с Петром, то наверняка тоже считал, что я всего лишь предмет мебели, который должен делать только то, для чего был создан.

— Что ж, значит, мы с вами не придём к решению, которое устроит нас всех, — я собралась с духом и вскинула подбородок, отвечая ему, но мужчина уже смотрел на Константина.

— Пока моя сладкая невинная девочка не окажется в белом платье у алтаря, можете делать всё, что хотите. Впрочем, как и думать.

Петр, не прощаясь, вышел из кабинета. А вот Вадик, кажется, решил, что сможет добиться того, чего хочет.

— Тебе не удастся долго скрываться здесь. Рано или поздно ему надоест носиться с тобой, и тебе придется вернуться домой, Лиза, уж поверь мне!

Если бы была возможность, Вадик бы плюнул на пол, но он только скривился, резко развернулся и вылетел из кабинета вслед за Петром. Скорее всего, он боялся, что оборотень рассердится на него из-за последней фразы.

А я… я думала, что, наверное, так и будет. Мне было страшно, я не знала, что делать, но вот сейчас выбора вообще не было. Я несмело подняла взгляд на Константинов, раздумывая, чем ещё могу его привлечь, чтобы как можно дольше оставаться под его защитой. Правда, он сам выступил инициатором, сам держал меня в своём доме, но вот… Вадик прав, надолго его не хватит.

— Он ведь не отступится, да? — спросила я у оборотня. — Петр.

— Нет, он слишком упрям.

— А я, я… я могу изменить хоть что-то, чтобы он отстал от меня?

Константин пожал плечами и вернулся за стол. У него не было ответа на мой вопрос, но ответ, кажется, был у меня. Я хочу свободы, она так близко, но в то же время далеко, и всё потому, что у меня есть то, чего хочет Пётр.

Я посмотрела на оборотня. Вздрогнула, почувствовала, как по коже прошел озноб, дрожь, от которой я точно не смогла бы избавиться, потому что одна мысль о том, что я хочу ему предложить, сводила с ума. Глупо, очень глупо, но я не вижу другого выхода, не вижу ничего, что могло бы меня спасти. И в голове блуждают мысли, слова, сказанные Светланой.

Я глубоко вздохнула, улыбнулась, понимая, что сейчас выгляжу словно чокнутая, но в эту самую секунду я ничего не хотела менять, не хотела объяснять, думать о чём-то другом.

Пусть страх останется в прошлом. Я не считала себя смелой, но так нужно — сделать всё для этого, идти вперёд несмотря ни на что.

— Вы лишите меня девственности?