Глава 22. Алексей Михалыч

Чушь какая-то. Я просто слишком пьян.

Но почему-то вместо того, чтобы уже утолить этот раздражающий голод, я разворачиваю свою ладонь навстречу ее, ловлю ее тонкие пальчики и осторожно сжимаю их:

— Марьяш, мы же оба сейчас понимаем, что я не подхожу для этой ответственной миссии? — торможу, видя, как она напрягается вся. И тут же пытаюсь смягчить хоть немного: — Дело вообще не в тебе, малыш. Это я тут чурбан грубый. Мне же намного привычней взводом своих придурков руководить, или… не знаю, даже танком управлять. Но там никакой нежности не требуется. А с тобой…

— Со м-мной тоже ничего такого не нужно, — она опять взгляд отводит и губки красивые поджимает, — просто сделайте как обычно… со своими… женщинами. Вы ведь сами признались, что хотите? — снова уставляется на меня упрямо.

И я даже дар речи на пару секунд теряю, потому что никак не ожидал напора от тихой Марьяши, да еще и в столь деликатном вопросе.

— Хочу, — выдыхаю честно, и взгляд предательски сползает к ее губам, усилием воли вынуждаю его вернуться к красивым серым глазам. — Но ты ведь не моя женщина. Ты — девушка сына.

— Да вы ведь сами запретили мне с ним отношения иметь! — бунтует.

— И ты так просто согласилась? — спрашиваю с сомнением, по сути пытаясь сейчас попросту спасти нас обоих, воззвав к ее чувствам к моему сыну. — Говорила же, что любишь, и что так просто любовь не проходит.

— Передумала! Ясно вам?! — злится почему-то.

И кажется я догадываюсь почему.

Вполне возможно она застала Владика с той шлюхой, что я привез для себя. Обиделась. А тут я очень кстати…

И значит это не более чем акт мести неверному парню. И завтра она точно пожалеет об этом не меньше моего. А мне почему-то совсем не хочется стать самым большим разочарованием в жизни этой девочки.

— Тогда может и насчет моей кандидатуры тоже передумаешь, м? — спрашиваю мягко, и сам себе дивлюсь, на кой черт решил вот так просто отпустить ее.

Хочу ведь. Аж ломает всего. Но как упертый баран продолжаю противиться добыче, что сама на грех просится:

— Думаю, в таком деле спешка не нужна, милая, — поднимаю ее пальчики к губам и целую без излишнего фанатизма, чтобы не сорваться не дай бог. — Подумай еще немного. Возможно вокруг тебя много достойных претендентов крутится.

Эта мысль как-то по особенному бесит.

Не хочу, чтобы кто-то другой был с ней.

Она кажется такой чистой, что мне почему-то противно представлять, как чьи-то грязные руки касаются ее.

До скрежета зубов из себя выводит.

Но и сам не могу. Не разрешаю себе. Хотя хочу ее до одури. Я сейчас буквально как снаряд в полной готовности взорваться, стоит лишь дернуть чеку.

Еще раз осторожно целую ее пальчики, и через силу опускаю их на простыню, чтобы наконец-то уйти:

— Я пойду. А ты поспи немного. Еще слишком рано, — говорю, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

Но Марьяна вдруг приподнимается на кровати вслед за мной:

— Я уже подумала! — выпаливает, и вдруг отпускает одеяло, что прижимала к груди. — И не… не передумала.

Успеваю только рот открыть от открывшегося мне изумительного вида, когда Марьяна вдруг подается ко мне и с завидной уверенностью ловит мои губы своими.

У меня из горла вырывается тихий рык и как-то на автомате приобнимаю ее за тонкую талию. Кожа — шелк. Хочется на вкус ее попробовать всю…

Марьянка на удивление смело рот приоткрывает, и скользит горячим язычком по моим губам, не оставляя мне больше шансов одуматься.

Напираю, укладывая девушку обратно на запачканные мною простыни, подминаю хрупкую фигурку под себя, готовый кончить от одного только соприкосновения наших обнаженных тел. Со мной никогда такого не было. Ни с одной женщиной я не испытывал настолько острый голод и пугающий трепет. Желания взять и остановится одновременно. Но мне слишком хорошо, чтобы сейчас поддаться здравому смыслу.

Это все… Конец. Совсем.

Чека сорвана. И обратной дороги уже нет…