Глава 23. Марьяна

— Я сделаю то, что ты просишь, — хрипит он мне в губы. — Только не пожалей потом об этом, милая.

Пожалеть? О чем это он?

У меня голова кружится. Кажется я сама не верю в то, что сотворила. Я действительно попросила? Настояла? Да нет же, фактически соблазнила взрослого мужчину! Да не просто какого-то с улицы. Так бы еще может было ничего. Нет же, я соблазнила отца своего неверного парня!

И, прямо сейчас… ни о чем не жалею!

Ведь он и правда лучший кандидат для моей мести. Да и судя по тому, как его руки умело скользят по моему телу, заставляя меня напрочь забыться, для потери девственности он тоже лучший из всех возможных в мире кандидатов.

Ладони вроде шершавые, но такие большие и горячие, держат меня так уверенно, будто я сейчас точно в тех, руках, в которых и должна быть. Губы с жадной осторожностью скользят вниз по моей шее, вынуждая меня всю покрываться мурашками.

Так хорошо. И даже удивительно спокойно. Голова так кружится, будто я пьяная. А тело приятно ноет в предвкушении.

Странно, но наверно впервые в жизни даже тот факт, что я абсолютно голая меня ничуть не смущает. Хотя раньше мне было неловко даже на этих мажорских вечеринках у бассейна, которые устраивал Влад. Этот придурок еще всегда так недвусмысленно пялился, стоило мне раздеться до купальника. Но ведь он даже смотрит как-то совсем иначе. Не как его отец. Пошло, грязно. Отпускает дурацкие комплименты, от которых разве что помыться хочется.

Хотя теперь-то я знаю, что он привык раздавать эти мерзкие шуточки всяким отцовским шлюшкам, и видимо понятия не имеет что с приличными девушками так не разговаривают.

А его отец даже в непредвиденной ситуации повел себя по-мужски.

…Как-то раз я ненароком забыла зарыть дверь в душе у бассейна. И он зашел…

Я тогда молилась сквозь землю провалиться и больше не возвращаться обратно. Потому что я тупо застыла в шоке перед ним, не в силах пошевелиться. Секунды казались бесконечными. А у него даже глаз не дрогнул. Он просто бросил мне полотенце с крючка и молча вышел из душа. Я тогда решила, что просто совершенно не интересна ему как женщина, потому он и не отреагировал на меня никак.

Но сейчас…

— Ты такая красивая, девочка, — от его горячего шепота у меня мурашки по всему телу.

— С-спасибо, — зачем-то отвечаю глупость несусветную.

И кожей чувствую его усмешку:

— Это не меня благодарить надо, а природу, которая тебя так наградила, — он снова целует мою ключицу и продолжает прокладывать дорожку из поцелуев дальше, вниз. К груди.

А у меня внутри такое ощущение странное. Я вроде напряжена, как струна, готовая вот-вот лопнуть. И в то же время, тело какое-то непривычно слабое, и какое-то ноющее от нетерпения. Странное чувство.

Я хорошо понимаю, что он сейчас собирается продолжить то, на чем я его прервала, но меня так распирает от этих несовместимых эмоций, что я скорее на автопилоте упираюсь ладонями в его широченные плечи:

— М-может не надо? — шепчу, в надежде, что он остановится и не будет целовать меня везде, а просто сделает то, о чем мы договорились.

— Надо, малыш, — опаляет чувствительную кожу моей груди горячим дыханием. А затем поднимает взгляд мне в глаза: — Давай договоримся: раз уж ты сама предложила мне себя, то теперь я решаю, что нам надо, а что нет. Останавливать меня можно… вернее даже нужно — только когда будет больно, или совсем страшно. Это понятно?

Гляжу на него во все глаза. Сама себе не верю, что это все не сон.

Алексей Михалыч не дожидается моей реакции, опускает голову и осторожно прихватывает губами мой сосок.

— Ооой… — выдыхаю в шоке от того, как он вот так сразу переходит к таким откровенным действиям.

Но он ведь явно дал понять, что я сама напросилась, и теперь остановить его можно только если станет больно или страшно.

А мне… не то и не другое.

Мне хорошо. И любопытно. Еще немного беспокойно. И удивительно. И ооочень приятно.

Особенно когда его сильная рука втискивается между моих стиснутых ног, и… нет, он явно не спешит делать что-то, что смутит меня еще сильнее. А только принимается нежно, но мощно массировать внутреннюю часть моего бедра, будто разогревая меня.

Хотя мне и без того уже кажется, что внутри меня будто плавится все. Мозги соображают все хуже. Хотя они и до этого не слишком варили. Ну кто в здравом уме предложит отцу парня переспать?

Но месть точно выйдет хороша. Мне уже… хорошо…

Вот только… разве же дело только в мести, Марьяна?

Разве же пошла бы я на такой безрассудный шаг, будь на его месте кто угодно другой?

Что-то мне подсказывает, что нет.

Дело конкретно в нем. В Алексее Михайловиче.

Я ведь когда его первый раз увидела в универе, сразу заподозрила что-то неладное.

Он тогда по душу Владика приезжал, мы даже не встречались еще тогда с этим засранцем.

Я как раз в очереди в деканат сидела, а он сразу к дверям пошел, и я его одернула, мол нехорошо так вламываться, когда все ждут.

Он обернулся, будто и правда не заметил очереди. Окинул меня своим привычным непроницаемым взглядом.

А у меня внутри вдруг будто что-то теплое разлилось. Я даже взмокла вся. А потом резко мурашками покрылась, будто замерзла внезапно.

А он еще как назло смотрел как-то долго. Будто не мельком. И нет, не с пренебрежением, как позже. А именно как на женщину, способную привлечь внимание такого мужчины как он.

Кажется он даже собирался что-то сказать мне, но в приемную заявился Владик и поспешил утащить отца подальше от деканата, бросив мне очередной унизительный комплимент. Алексей Михалыч его тогда еще одернул грубо…

К слову после той встречи Влад и стал себя вести по человечески, из-за чего я и обратила на него внимание.

Но может… дело изначально и не было во Владике?