11

Момент, когда вся прошлая жизнь не имеет значения. И будущего не видишь, а живёшь только этим моментом. И как тяжело, что этот момент – ожидание. Что я буду делать, если Оскар не выживет? Наверно, то же самое, что если выживет. Измену я не прощу. А любить не перестану. Никогда не перестану. Поэтому лучше мне исчезнуть из жизни Оскара навсегда.

Лишь бы жил…

Я ни о чём не жалела. Стоило прожить жизнь, чтобы понять, как выглядит настоящая любовь. И пусть для Оскара она имела две стороны, для меня она была цельной и самой лучшей. Ради этого месяца стоило родиться. И мучиться ради такого тоже стоило. Потому что было между нами всё прекрасно. Всегда буду помнить. Никогда не забуду.

Жалко, очень горько, что он всё разрушил. Не собрать, не склеить сердце. Его уже нет, оно осколками осыпалось. Остались только переживания за того, кто подарил мне чувство полёта.

Как же тяжело ждать! Переживать.

Эльдар накинул мне на плечи свою спортивную куртку и всунул в руку стаканчик кофе из автомата. Я не поблагодарила, даже голову не подняла.

Уже было утро, операция длилась четыре часа. Врачи сделают всё возможное.

В коридоре стояли старые кресла. Тёмные стены вдруг стали ярко-жёлтыми, потому что пришла медсестра и включила везде холодный свет. Пахло медикаментами, хлоркой и едой из буфета.

Мы с Эльдаром сидели у одной стены. У другой сел тренер и двое взрослых мужчин, что приехали с ним. Леонид Алексеевич поздоровался, отошёл с Эльдаром в сторону.

Потом приходил полицейский, снимал показания. Я сказала всё, как было. Задержали только одного нападавшего. Того, что словил кулак Оскара и потерял сознание под аркой.

Я, как зомби, как приведение. Меня нет. Через час остались безжизненное сердце и пустая голова. Поэтому когда к нам вышел врач, я вяло направилась к нему.

Доктор был мужчиной высоким и толстым. Глаза такие… Земные, всё понимающие, добрые при этом совершенно холодные.

– Можно считать, что операция прошла успешно, – вздохнул он, глядел именно на меня. – Мы сделали всё возможное, но он останется инвалидом.

Тысячи ножей воткнулись в моё тело. Меня пробило сильной дрожью.

Загудели тренер и его сопровождение. Эльдар ухватился руками за голову.

– Есть возможность? – тихо спросила я, потому что доктор ещё не договорил.

– Да, – кивнул он, и мужчины рядом со мной замолчали. – В течение трёх часов можно сделать ещё одну операцию, но она платная и не в нашей больнице. Если согласитесь, я немедленно позвоню, его возьмут.

– Сколько? – спросил тренер.

И врач назвал сумму операции. Потом приблизительную сумму на лекарства и содержание. И это был не конец, ещё нужна была реабилитация пару месяцев…

– Мне очень жаль, – сказал Леонид Алексеевич и собрался уходить.

– Стойте! – напугано выкрикнула я, ухватив тренера за руку. – Вы что нас бросите? Он же ваш лучший боец!

– Лучшие бойцы живые и здоровые, – ответил тренер, глядя прямо мне в глаза, чтобы я не сомневалась в стойкости его убеждений. – Я не оплачиваю лечение подопечных, которые пострадали на разборках в подворотни. К тому же он ничего не достиг пока, чтобы я беспокоился! Незаменимых у нас нет. Подавал надежды, но раз проблемный, сами разбирайтесь!

– Что?! – не верила я в такой расклад. – Он же человек! Нельзя так отказываться?

– Так не отказывайся, – спокойно ответил Леонид Алексеевич с ядовитой насмешкой. – Боец – товар. Пока работает – он нам нужен. Сломался – мы не дом инвалидов.

– Как вы можете? – рыдала я, и Эльдар стал оттаскивать меня от своего тренера. – Подонок!!!

– Возможно, – бровью не повёл тренер. Он посмотрел на Эльдара. – Тренировку не пропусти.

Парень ему не ответил, и тогда Леонид Алексеевич ушёл из моей жизни навсегда.

Медсёстры на посту смотрели на меня с тоской. Эльдар опускал глаза и подкусывал от досады губы. И только врач был умиротворённо холодным.

– Перевозите его, – твёрдо сказала я. – Через час у меня будут деньги.

****

Я кинула в лицо Эльдара его куртку и твёрдым шагом направилась на выход. На ходу набирала номер телефона Курочкиной.

– Кому не спится в ночь глухую? – хрипло пробасила Курица.

– Мне нужен твой отец. Алла, вопрос жизни и смерти, очень быстро, – я выскочила на улицу и вдохнула полной грудью влажный прохладный воздух, раннего утра. Я в боевой готовности. Папина же дочь, а он у меня – стойкий оловянный солдатик.

Эльдар увязался со мной, на улице поймал такси, а я ждала, когда мне ответит Алла.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила надёжная подруга.

– Не спрашивай, просто очень быстро.

– Хорошо, он позвонит сейчас.

Эльдар пригласил меня в машину такси. Я водителю назвала свой адрес, и мы отправились на квартиру.

– Можно кредит взять, – предложил друг Оскара.

– Чем выплачивать будем? На панель пойдём? – огрызнулась я, и водитель рядом ухмыльнулся.

– Я бы мог часть взять.

– А я не возьму. Не лезь, у тебя тренировка.

– Да пошли они, – надулся Эльдар. Видимо понял, что он действительно вещь. Сам на себя заработал, сам о себе позаботился. А нет – пошёл к чертям.

Позвонил дядя Курочкин. У него и голосок такой, как у чёрного риелтора. Поговаривают, именно с коллекторской работёнки он и начал свой прекрасный, процветающий бизнес.

– Здравствуй, Марина, – поздоровался он.

– Здравствуйте. Мне нужно срочно продать квартиру. В течение часа.

– Это сложная задача, – начал он растягивать слова, осознав, что рыбка в руки прыгнула.

– Вы мне поможете? Время не терпит, мне придётся искать других людей.

– Отец знает?

– Если узнает, до свидания. Мы работаем? – зло зарычала я.

– Через сорок минут приеду к тебе.

Я психовано отключила звонок.

– Марин, – ошарашенно выдохнул Эльдар. Замялся, не зная, что мне сказать. – Я стенку поставлю, переедите ко мне.

– Оскар точно переедет, – зло усмехнулась я.

Моя задача спасти человеку жизнь, как он однажды спас мне. А дальше… Дальше, мы разводимся, потому что я предупреждала, что измену не прощу.

В квартире ещё летал запах моего мужа. На крючке висела его спортивная сумка, которую он кинул после соревнований. Мы так спешили в ночной клуб, что даже не разобрали её.

– Его вещи собирай, заберёшь к себе, – приказала я понурому Эльдару, и тот стал собирать одежду Оскара.

А я стала собирать свои. На стол в кухне выложила документы на квартиру. Я знала приблизительную стоимость своей недвижимости, и знала, кто такой Курочкин…

Мелкий, тощий мужичонка с бегающими глазками. Алла в маму, а не в папу. Жена, у господина прожжённого риелтора, бывшая модель с подиума, располневшая к сорока годам. А он, как седой мальчишка и одевался соответственно. Джинсики, футболочка. Приехал не один, а со своей помощницей, которая быстро всё фотографировала и подсовывала мне договор купли-продажи и доверенность на оформление документов. Она – ручной нотариус. Без такого персонажа, неудобно держать пару тройку агентств недвижимости.

– Марина, о цене надо поговорить, – чесал подбородок Курочкин, с интересом наблюдая, как я быстро складываю в баул и чемодан свои вещи. Я брала только нужное, ценного у меня ничего не было. Оставляла и мебель, и половину вещей.

– Говорите, – сказала я. – Деньги мне нужны немедленно.

– Я понял. Что случилось?

– Муж умирает. Быстрее цену называйте. – Ответила я и стала переодеваться прямо у всех на глазах. Влезла в свои светлые джинсы, застегнула кофточку, натянув трикотажные рукава по локоть.

– Вот как? – задумался Курочкин, стараясь не скользить по мне взглядом. – Назови сумму, оплачу сразу, другую часть в течение недели.

– Только юлить не надо! – влез Эльдар, но я его насильно развернула и подтолкнула с вещами Оскара на выход.

Глазами полными слёз уставилась на Курочкина, поджав губы. Стискивала зубы от злобы на всех и вся. Риелтор назвал сумму, которую готов был заплатить за квартиру. Добавил: «За скорость».

Подавись! Провались!

– Всю сумму сейчас, – согласилась я.

Пожал плечами. Подсунул мне договор. Я проверила сумму, что он вписал, и посмотрела, что сумма отдана сразу. Деньги он дал мне прямо в квартире. И это были наличные.

Наличные деньги я сто лет в руках не держала, поэтому испугавшись их, сунула в рюкзак. С сумками наперевес, я вышла на лестничную площадку. Смотрела, как Курочкин закрывает дверь в мою бывшую квартиру. Как дверь в прошлое. Странное, где была истинная любовь, растоптанная изменой.

Я посмотрела на Эльдара. Он, нахохлившись, стоял рядом и понуро смотрел на меня.

– Ты не переедешь со мной? – спросил тайно влюблённый в меня парень. Шепелявил, иногда свистел от отсутствия передних зубов. Смешной, он мне нравился.

– Нет, – отрицательно покачала головой. – Ты знал, куда ходил Оскар по ночам?

Эльдар напугано уставился на меня.

– Бл*дь, – измучено выдохнула я.

– Марин, – растерялся Эльдар. – Ты что не простишь его за это?

– Марина, подвести? – крикнул снизу Курочкин.

– Да! – схватила свои сумки и побежала следом за отцом Аллы.

Я поспешила в больницу, оплатить Оскару лечение. Мне после таких расходов мало что останется. Но я не пропаду. У меня ещё в восемнадцать лет был план на будущее, просто нужно к нему вернуться.

****

Комнатка в частной клинике, где я спала почти до вечера, была маленькой с отдельным санузлом и узкой кроватью. Всё белоснежное и чистое. На окне висели ламели и шуршали на ветру, что дул в приоткрытое окно.

Я проснулась опустошённой и разбитой. Живот подавал сигнал бедствия, но я не хотела кушать совсем. Лёжа на спине, подогнула колени и стала листать ленту новостей. Остановила взгляд на картинке местных ездунов на мотоциклах, которые всем своим железным клубом собрались в путешествие на Кольский полуостров.

Тут же написала Мише-байкеру. И он ответил. Пообещал, что докинет меня до деда с бабкой вместе с вещами. Я ему адрес клиники скинула, он приказал ждать меня рядом, на трассе через полтора часа.

На ловца и зверь бежит.

Нехотя села. Голова гудела и немного кружилась, как с похмелья. Взяла в своём рюкзаке щётку и пасту, пошла в санузел. В маленьком зеркале на меня смотрела заморённая девчонка, доведённая мужем до изнеможения. Под глазами серые круги, губы высохли, щёки провалились. Бледная, и тошнит от этой жизни.

Паста ментоловая показалась до невероятности приятной, и я чуть-чуть съела. Понравилось, но решила, что куплю себе ментоловых конфет.

Волосы расчёсывала, обнаружила, что лезут. Это всё на нервной почве. Пришлось заплести косу потуже, чтобы не орошать частную клинику своим генетическим материалом.

Вышла из номера, закрыв его на ключ и медленно пошла в направлении послеоперационного блока. Всё вокруг было современным. Медперсонал приветливым. Выдали мне одноразовый халат и бахилы. Лечащего врача на месте не оказалось, зато был дежурный врач, который выделил мне минуту времени. Молодой мужчина с папкой в руках встал у белой двери в палату Оскара. Молчал некоторое время, изучая карту больного.

Стояла полная тишина и даже было слышно, как работает кондиционер в сестринской.

– Операция прошла успешно, – кивнул мужчина. – Организм молодой, будем надеяться, что встанет на ноги. Говорить начнёт в лучшем случае через неделю…

– Он очнулся?

– Да, пока спит, – он посмотрел на меня и улыбнулся. – Вы можете к нему пройти, но ненадолго.

– Я быстро, – кивнула. – Он меня услышит?

– Конечно, – врач услужливо открыл мне дверь в палату.

Оскар лежал на каталке, подключённый к аппарату искусственного дыхания. До горла укрытый белой простынёй и таким же бледным казалось его лицо. Он потерял много крови. Торчала кисть правой руки, к пальцам были прикреплены какие-то датчики.

Мне стало его так жалко. Так обидно за него и себя, что я не решилась высказать всю ту речь, что подготовила. Медленно подошла к кровати и потрогала его холодную руку. Сняла со своего безымянного пальца обручальное кольцо и присела рядом с каталкой. Я губами прикоснулась к тыльной стороне его смуглой ладони и приникла к ней щекой.

Я так сильно его любила. Мне будет очень больно без него. Хотела своё кольцо надеть ему на мизинец, не получилось. Всё же он намного больше меня, этот мужчина… самый лучший на земле. Кольцо оставила на тумбочке.

– Я знаю, что ты мне изменял, – шепнула я ему в ухо. – Помнишь уговор? Что угодно, только не измена. Прощай.

Он шевельнул пальцами. Задёргались веки, но глаза Оскар открыть не смог.

Я отошла от него, заливаясь слезами. Вытирая с лица влагу, вышла из палаты. Наткнулась на врача.

– Не беспокоитесь, он пойдёт на поправку. Оставьте свой номер телефона.

– Я уезжаю, – шмыгнула я носом, пряча взгляд. – Он очнётся, скажет, куда звонить. У меня оплачен месяц.

– Конечно, – кивнул врач, и я ушла от него.

****

У улыбчивого байкера все зубы в мошках. Особенно если он через лес едет и пытается на ходу тебе анекдота рассказать. И это Миша-байкер! Я-то думала, что наконец-то нашла себе депрессивного спутника, для унылого времяпрепровождения: там прогулки в мрачном лесу, молчаливое, напряжённое чаепитие. А оказалось его даже на пиццу пригласить нельзя, потому что напиться он всегда рад.

Прочухал Миша, что я не в себе и начал приставать с расспросами, лез ко мне со своей колючей бородой. Хорошо, что большую часть времени проводили верхом, поэтому толком он ничего не смог узнать.

Он у нас особенный, уникальный. В гимназии его звали Валет, потому что его всегда били дамы. Но это не означало, что его били парни, сдачи сильному полу он мог дать, чем и отличался от пана Артёма, тот совсем не подавал мужских признаков жизни. Просто его так родители воспитали. Слишком интеллигентная семья, даже в секс-шопе матом не ругаются. Прибавить к этому, что Миша был до глубины души влюблён в Лизу Тополёву. И, по слухам, до сих пор её вызывает на пару суток. Из чего можно сделать вывод – Миша глубоко несчастный человек. У него в отличие от других мужчин, которые кроме чувства голода других чувств не имеют, было доброе сердце, способное переживать и любить.

Ещё Миша – экономический аналитик и два раза в год играет на бирже, уходя в неё с головой, а выныривая оттуда с огромными суммами денег. Но живёт скромно и свой раритетный советский мотоцикл с коляской уже много лет не меняет.

Вот такой друг у меня. Четыре часа ехал в стаде соратников и решил от всех оторваться и завернул в сторону северного города, где проживали мои бабушка и дедушка.

Его тарахтелка проехала по почти пустынным улицам городка. Я показывала куда ехать. Миша решил меня до самого дома довезти. Я его остановила у салона сотовой связи и сбегала, купила себе новую симку. Сменила номер, потому что жгла мосты и обратно к прежней жизни возвращаться была не намерена. Позвонила со старого номера только бабушке и дедушке. Они оказались на даче за городом, но ключ от квартиры у соседки, она цветы ходит поливать.

Дед с бабкой были несказанно рады, что я приехала. Надеюсь, их радость сохраниться, когда узнают, что я навсегда.

– Ты от своих отстанешь, – сказала я бородатому Мише, который внимательно смотрел, как я вставляю новую карточку в телефон.

– А мне номер дашь? Вдруг на обратном пути переночевать надо, – спокойно спросил он.

– Я тут же отправила ему смс:

– Пожалуйста, Миша, никому не давай. Мне отдохнуть надо.

– Боровой или твой муж?

Я подняла глаза и встретилась с его тёплыми глазами странного цвета, толи карие толи жёлтые. Настоящий мото-волк.

Не могла же я ему сказать, что его любимая девушка – проститутка. Что она по завещанию моего первого мужчины переспала с моим вторым мужчиной…

Миша встал со своего мотоцикла и обнял меня, потому что я заревела. Теперь всегда будут глаза на мокром месте.

Мне без Оскара плохо. От его поступка дурно. От всего этого мира тошно. И от Миши воняло кожей, соляркой, бензином и перегаром.

– Спасибо, – оторвалась я от Миши. – Дальше я сама.

Всё сама!

Он провожал меня сиротливым взглядом. Лицо было хмурым и озабоченным.

И я на тот момент не догадывалась, что Миша – мой самый лучший друг.