15

Планшет стоял на столе, и я касалась его пальцами. Любимого лица, которое с трудом могла узнать.

У Оскара проявились резкие скулы, от чего глаза и губы казались ещё больше. Голова бритая, и борода. Самая настоящая чёрная бородень. Наверно колючая. Подёргать захотелось. Ему очень шла. Выглядел немного изнеможённым, был бледен. Но в целом – это мой Оскар!

Соскучилась, сил не было даже смотреть! Наверно час целовать при встрече буду.

Он смотрел на меня и улыбался. Так красиво улыбнулся, что я опять заплакала. Улыбка у него на миллион. Белоснежная, красивейшая. И вообще он красивый парень. Даже очень.

Как он не пропал в этом мире с такой внешностью, фигурой, а главное…

Секса захотелось.

– Как я по тебе соскучился, Светлячок, – сказал он немного хриплым голосом. – Я в коляске, но дееспособный, не дрейфь.

– Кто о чём, – хмыкнула я и покраснела.

Собственно я об этом же.

– Маришка, ты мне веришь? Я бы не посмел тебе изменить. Не смог бы. Настроился на семью. И тебя так сильно люблю, – он сам прикладывал пальцы к экрану. – Скучаю безумно. Когда ты приедешь?

– Завтра утром. Сразу к тебе, – я покусывала губы. – Что врач говорит?

Оскар улыбался, внимательно меня рассматривал.

– Говорит, что к Новому году на ноги могу встать, но необязательно, – печально ответил Оскар во все глаза рассматривая меня. – Маришка, девочка моя. Я ночь спать не буду, буду ждать.

– Ты через два месяца можешь встать на ноги, – строго сказала я и показала ему две путёвки на море в оздоровительный центр.

– Марина, – кашлянул Оскар и приготовился к противостоянию, сложив свои красивые сильные руки на груди. Так красиво положил, что вены на них выступили, и я вздрогнула, почувствовав сильнейшее половое возбуждение. Я хотела его. Прямо сейчас.

Тело стало подрагивать.

Он мой наркотик!

Я подсела.

И конечно же не смогу слезть. Наверно, навсегда такой восторг от мужчины.

– Я так понял, Даяр к тебе приезжал. – Оскар был недоволен, но так без меня наскучался, что не мог всё мне высказать, помял переносицу, тщательно подбирая слова.

– Ты к Новому году бегать должен, – перебила я его. – А не на ноги только вставать. Чтобы в марте нас из роддома забирать.

Я показала ему фотографию УЗИ. У меня все картинки были сложены, я собиралась произвести сильное впечатление.

– Что? – он ошарашенно усмехнулся.

– Это наш ребёнок, – я, как преподаватель, стала показывать на картинку. – Вот это наша головушка…

– Маришка! Ты что, беременна?!

– Нет, блин, это фото со спутника, – неожиданно разозлилась я и тут же взяла себя в руки.

– Я понял, – он стал нервничать. То откидывался на своём кресле назад, то садился прямо перед экраном. Смеялся. – Марина! Я люблю тебя!

– Возвращаемся к вопросу о нашей поездки на юг, – строго заявила я. – Даяр Иванович обещал в нашей жизни не появляться. Мучило его слово, которое он дал твоему отцу. Теперь улетел с лёгкой душой, я взяла деньги. Потому что мы носы теперь задирать не будем, и возьмём, что для Иванушки дедушка оставил…

Я ухватилась за живот.

– Что? – испугался Оскар. – Маришка, что случилось?!

– Нет, – растеряно огляделась я. – Если девочка, то можно в честь твоей мамы назвать. Знаешь, О́ка, я беспрерывно о ребёнке думаю. Ну, и о тебе. Вот и подумала…

– Я согласен на Иоанна, – сказал он нежно. – Как же я счастлив!!! Маришка, Светлячок мой, я жду тебя безумно. Ты на машине или поездом?

– С мамой на машине, – ответила я, почувствовав, что у меня теперь все дома, и так на душе хорошо и тепло, что захотелось ещё покушать и спать лечь.

– Сядь, пожалуйста, на заднее сидение. И пусть не гонит. Я очень сильно беспокоюсь за тебя.

Это мой Оскар. Мой самый заботливый, самый внимательный. Мой самый-самый.

И я вот так, могла всё потерять?

Срубила с плеча, сожгла мосты!

Нет, он, конечно умнее. Он бы встал на ноги к Новому году и разыскал меня. Или раньше это сделал. Оскар бы меня не бросил, как я его.

– Я теперь всё время плачу, – объяснила я. – У меня весь организм перестраивается.

– Ты кушаешь хорошо? – хмурился мой муж. – Я всё почитаю, посмотрю, как мы рожать будем.

– Ты лучше почитай, что делать, если младенец орёт сутки напролёт. И про то, что нужно будет воздерживаться от секса после родов.

– С воздержанием проблем не будет. Я повода больше никакого не дам, хватит с меня этого кошмара!

– Ты повышаешь голос?

– Не тебе же одной нервничать, – он отшлёпал себя по щекам, и улыбка стала ещё шире. – Я же отцом стану.

И ещё три часа такого пронзительного, эмоционального разговора. Пока мама не принесла мне пюре с котлетой. Попросила спать пораньше лечь. Вежливо с Оскаром поздоровалась. Глянула на фото УЗИ и с улыбкой на губах вышла из моей комнаты.

Не ждала я от своих родственников ничего хорошего. У меня только один близкий человек на целом свете. Он смотрел на меня, влюблённо, осоловело и рассказывал, как переживал.

Я тоже переживала.

Но пережили ведь!

****

Тепло было. Ветерок, пропитанный выхлопными газами и посторонними запахами, напоминал, насколько тяжёлая атмосфера вблизи большого города. Но всё такое родное здесь, что я была несказанно рада своему возращению.

Натерпелось увидеть Оскара. А ещё на квартиру свою съездить, порядок там навести и Курочкину с Мишей в гости пригласить на самый лучший в этом мире космо-торт.

Мои друзья – молодцы! За это им чай с плюшками и моё обожание.

Но любимый муж вне конкуренции. Попросила маму высадить у частной клиники.

В дороге я с ней почти не разговаривала. Она набивалась в подружки, поговорить, пооткровенничать. Но поезд ушёл.

Но, если это правда, что папа отпишет мне кафе с кондитерской, то у меня появятся великолепные планы.

– Пообещай, что в гости к нам приедешь, можно с Оскаром, – сказала мама.

«Можно с Оскаром»

Да пошли вы!

– Спасибо, что можно, – фыркнула я. – Не обещаю, мы с ним уезжаем на два месяца совсем скоро.

– Доченька, ну прости меня. Мы всё изменим. Вот родители мои приедут скоро, поживут у нас недельку другую. Если понравится, заберу их.

Она действительно пыталась всё исправить. Но только она. Не думаю, что папа смирится с моим выбором. Папе Оскар не понравился совсем. Это у женщин принято уступать, а мужики могут рогами упереться и на всю жизнь.

– Никуда они от своего огорода не уедут, не надейся, – предупредила я насчёт бабушки с дедушкой.

Если честно, то дед папу ненавидит приблизительно так же, как папа моего мужа. Так что тут всё очевидно.

– Братья приедут, давай твой день рождения вместе встретим.

Братья?! Вот этих двух «хороших мальчиков» я точно видеть не желала, тем более на свой день рождения. Родители такие странные: вначале взрастят неравенство между детьми, а потом их пытаются во взрослой жизни сделать друзьями. Наивные. Разве Марина-дурак будет общаться со своими братьями, у которых кроме презрения и насмешек иного отношения ко мне нет? Маме, кстати, спасибо. Сама так всех воспитывала, и папа присоединялся.

– Не загадываем, – я взяла свои сумки и вышла из машины на стоянке частной клиники. Накренилась над дверью и посмотрела маме в глаза. – Спасибо, что подвезла.

Холодно получилось. Но я надеюсь, она не ждала, что я вцеплюсь в неё и буду ходить за её юбкой, исполняя её бредовые идеи. Итак, мне хватило лекции для беременных.

Нет, конечно, у неё трое детей, а у меня одно детё, и то внутри. Но от её советов я отмахнулась и решила, что близко подпускать не буду. А то с невесткой у неё отношения испорчены. Потому что нечего вырывать из рук матери младенцев и кричать, что все всё делают неправильно.

Мама обиделась. И пока я шла до клиники, пила свои таблетки. Хорошо хоть напоследок не сорвалась и не закатила скандал. А то Даяр Иванович её немного напугал, и чувствовалось, что мамочке есть, что сказать в сторону своего зятя.

Пусть только тронет моего Оскара!

Мой Оскар.

Я прошла регистратуру. Мне выдали халат и бахилы. Вещи я оставила на пункте охраны, взяла с собой только телефон и пакетик с булочками.

На втором этаже было тихо. Но когда я продвигалась по светлому коридору, то услышала очень недовольные голоса.

Это Оскар скандалил со старшей медсестрой.

Женщина в возрасте нависла над инвалидной коляской, в которой сидел мой муж. Он сбрил бороду. Был худ. Лицо, конечно, сильно изменилось за счёт провалившихся щёк и высоких острых скул. Поэтому глазища голубые казались очень большими и злыми. И смотрел ещё на тётку исподлобья.

От этой изнеможённой худобы ярко выделился рельеф мышц на его плечах, что были видны под майкой и руки стали жилистыми, выступили вены.

У меня дрожь по всему телу. Он шикарен в любом виде!

– Где судно, Марков?! – рычала женщина в светло-зелёном медицинском халате.

– Я не Сомалийский пират, чтобы судно захватывать! Сама ищи! – грозно отвечал Оскар.

– Кто вчера уткой с Бобровым в хоккей играл?! – повышала голос медсестра.

– Это была ошибка молодости, я перед Константином Олеговичем извинился, – без капли раскаяния ответил Оскар.

– Заведующему пожалуюсь, – пригрозила женщина

– Катай жалобу. Туалетную бумагу дать? – нагло, дерзко.

– Когда же ты уедешь, – рычала медсестра, удаляясь от моего мужа.

Я ведь совсем забыла, кто такой Оскар. Этот парень имеет особое отношение к женщинам. Он им не доверяет, недолюбливает и общается агрессивно. То, что в ЗАГСе на нём висла Курочкина – это скорей исключение, только потому, что я тоже висла с другой стороны. Он это стерпел.

Как я могла поверить в то, что Оскар мне изменял?! Этот мужчина вряд ли кого к себе подпустит. Меня он воспринимал немного по-другому. Я как-то слилась с родным образом матери, и ассоциировалась именно с семьёй. И меня он берёг…

Неужели перестройка гормонального фона в моём организме совсем расплавила мои мозги, и я поверила Тополёвой, зная о том, что Мстислав не оставит нас с Оскаром в покое?

Мимо меня проехал на инвалидной коляске молодой парнишка с копной русых волос. Достиг Оскара и выставил руку в сторону. Оскар ударил своей ладонью по его руке. Я так поняла – это и был Бобров, с которым Оскар играл в хоккей судном.

Надо Оскара забирать отсюда и на тренажёры какие-нибудь. В нём неистощимый источник энергии, который нужно направлять в благое русло. Оскар – типичный хулиган. Наверно это так притягивало в нём и завораживало одновременно.

Я пленённая смотрела на него и ловила кайф. Такого удовольствия просто давно не получала. Стоило заработать такую разлуку, чтобы понять насколько сильно я его люблю, как боюсь потерять. И теперь буду дорожить каждой минутой проведённой вместе с этим неугомонным, крепким красавцем.

Оскар подъехал ближе. Руками обнял меня и уткнулся в живот носом. Глаза закрыл, а я гладила его голову с очень короткими волосами.

– Где животик? – бурчал он мне в кофту. – Ты плохо кушаешь.

– Ещё рано, – тихо и нежно прошептала я, пальцами лаская его лицо.

Оскар губами поймал безымянный палец моей правой руки. Кольцо с аквамаринами надел. Смотрел на меня глазами под цвет камней. И улыбался. Ладони его жаркие льнули к моей фигуре. Он всю меня трогал, ощупывал на предмет реальности.

Любит. Так сильно, что взгляд оторвать не в силах. И я накренилась к его мягким губам за поцелуем.

Больница словно испарилась. Остались только мы – единым целым.

Поцелуй, лёгкое касание. Языки неспешно встретились, переплелись, слились рты.

Жарко,

Лилейно,

Неспешно.

Вкус, запах.

Родное, своё.

Накатывало удовольствие, возбуждение без страсти, а с ярким желанием быть рядом, быть навсегда вместе. Разорванные нити крепли, превращаясь в нерушимые канаты, что соединяли нас.

Пройдя такое, наверно мы будем осмотрительнее, беречь будет то, что имеем. Не знаю, как время влияет на пары, но у нас кроме страсти и влюблённости уже фундаментальная забота, а самое главное – способность к жертве за свою пару.

Он спас мне жизнь, старался обеспечить, боялся ранить и прятал от меня свои подпольные бои. Меня от одного названия в дрожь бросает, а он не хотел пугать. И я, как-то не задумываясь, от квартиры отказалась. Иные скажут, потому что я на неё не заработала. А я бы заработала! Просто не было необходимости. Всё что имею, ему отдам, и Оскар это теперь знает. И это взаимно.

Поцелуй стал приобретать сексуальный подтекст. Я уже держала его лицо руками, а он прижимал меня к себе с силой и наглаживал спину ладонями.

– Марков! Через пять минут массаж! – всё испортила старшая медсестра, которую, судя по всему, приставили следить за забиякой Оскаром.

– У меня время приятного семяизвержения… э-э, времяпрепровождения, – ответил ей мой наглец.

Я зарделась, оторвавшись от него и тихо хихикнула.

– Рано тебе ещё! – возмущалась женщина. – Две недели после операции! Швы разойдутся.

Я срочно взяла себя в руки и пригрозила Оскару пальцем. А он смотрел на меня с печалью и доброй улыбкой.

– Я поеду на море, – кивнул он. – Пусть будет по-твоему.