16

Первым делом, я открыла в квартире окно. Малыши, что гуляли на игровой площадке в детском саду, заметив меня, стали махать в приветствии ручками. Я им отвечала. Солнце так светило удачно, что в наш колодец заглядывало, и дети грелись в его лучах.

Я бы могла спокойно переехать, я бы могла всё бросить и начать жизнь заново. Но лучше этого не делать. Мне так хорошо здесь, в квартире, где однажды поселился самый дорогой мне человек. У этого окна пил кофе из своей большой кружки. За этим столом мне признавался в любви и на этом разделочном столе затесался между моих ног. Здесь всё пропитано нашей любовью, нашим запахом.

И запах сохранился на семейном ложе, на котором я решила поваляться и расслабиться. Зарываясь носом в подушки, получая бесчисленные сообщения от Оскара, я почувствовала истому и приятную слабость.

Приоткрылась завеса в будущее, такое прекрасное, что я хотела плакать. Там, мы держимся с Оскаром за руки и держим на руках наших детей. Там любовь царит, и не страшен мир. Одиночество не страшно.

– «Сегодня соберу друзей на ужин. Пусть Эльдар приносит к восьми вечера твои вещи. Завтра будут сборы, а послезавтра утром у нас самолёт. Я закажу специальное такси, чтобы с коляской до аэропорта доехать».

– «Я на всё согласен. Дай номер карточки и коды, хочу глянуть, сколько Даяр нам всучил».

Я усмехнулась и выслала ему все реквизиты. Я на деньги Даяра сильно не надеялась. Если папа серьёзно решил переписать на меня кафе и пекарню, то мы не пропадём. Может, не будем золотые унитазы устанавливать в санузле, но на хлеб с маслом хватит. И на подгузники.

Вот приедем с моря, начну собираться в роддом. Пусть рано, но я так хочу уже!

«Жду на ужин в 20.00» – отправила я сообщение Курочкиной, Баккеру и Эльдару.

«Кулю возьму с собой, не выгонишь? Не поверишь, извиняться придёт», – пришло сообщение от Мишы-байкера.

«Мужа дома не будет, захватывай с собой», – поставила много улыбок я и отправила сообщение.

Куча мужиков – это мясной пирог.

Нехотя, я поднялась с кровати и вернулась на кухню.

Пока подходило тесто на пирог и булочки, я убрала просроченные продукты, вымыла квартиру и приняла душ. Мясо размораживалось, лук был почищен. Утомилась так, как никогда. Поставила будильник и решила поспать пару часов.

К приходу гостей, я была с иголочки: с макияжем, красивом белом платье, с пирогом и сдобой. Чайник заварной на два литра парился под полотенцем.

Первыми пришли самые голодные. Женя с Мурзиком. Курочкина работала, поэтому должна была задержаться, поэтому я впустила к себе её мужа, почему-то с котом. При этом кот и мужик смотрели на меня одинаковыми взглядами и в них читалось отчётливое: «Корми!»

Дальше пришёл тихий Миша Баккер. Пришёл один, я бы не хотела общаться с его торкнутой на всю голову Лизой. Простить такое невозможно. И, пожалуй, мы теперь будем встречаться совсем редко. Всё из-за неё, змеи подколодной.

Следом за Мишкой прибежал Эльдар с сумками моего мужа. Он себе зубы вставил и теперь стал похож на человека.

Кулаков протаранил букет на триста одну розу, как дотащил неизвестно. За цветами прятался, признался, что если я буду искать любовника, то он всегда рад меня слышать и не только. Перевёл всё это в шутку, и я решила выделить ему кусок пирога побольше, чтобы утешить. Пусть лелеет надежды, я буду верной женой.

Кура пришла, когда Женя подключил в гостиной к экрану панели планшет, и мы увидели размордевшего пана Паргачевского.

Всей толпой кричали ему: «Джень до́бри, пановы!»

– Привет, Мар-мар! Рад тебя видеть. – Артём куда-то шёл между невысоких домов. – Мы перетёрли с ребятами и решили тебе подарок сделать.

Пан отвернул экран своего планшета на освежённый двор многоквартирного дома. А там стоял мерседес S-класса белого цвета.

Кулаков, Курочкина и Баккер победоносно закричали и стали прыгать и обниматься.

– Через недельку у тебя будет, – продолжил довольный пан.

– Ребят, да вы что? – растерялась я.

– Не понравится, продашь, мы за любое твоё решение, – продолжал говорить пан, показывая кожаный салон молочного цвета. Мужчины стали требовать, чтобы им показали панель, колёса и багажник. А я немного отстранённая не могла поверить, что у меня такие друзья.

– Машина у меня постоит, Кули не доверяю, он её гонять будет, – влезла Алла и обняла меня за плечи. – Мар-Мар в восторге!

– Ага, – ухнула я.

– Ребят, давайте на Новый год соберёмся, – ныл Паргачевский, который очень сильно скучал по нашей дружной компании.

– Только не на лесную базу! – выкрикнул Куля. – Я бл*дь, эту прорубь в страшных снах вижу.

– Меньше пить надо, – рассмеялась Алла. – Может, за гранку рванём?

– Нет, – улыбнулась я. – Не могу обещать, у меня будет третий триместр, поэтому я могу вообще всё проспать.

Воцарилась тишина. И вдруг они взорвались очередными воплями и полезли меня целовать и обнимать.

В этом мире всё компенсируется.

Родительская любовь оказалась какой-то неполноценной, но зато у меня были надёжные, любящие друзья. У каждого из нас скоро будут свои семьи, но общаться мы не перестанем, просто общение примет другой облик. И возможно, через десять лет, мы будем встречаться на детских праздниках.

****

Папа явился ко мне на квартиру в обществе двух моих братьев. Разбудили меня.

Хотя уже был полдень и с утра я поговорила с Оскаром, но опять отрубилась и решила спать до победного. Магазины подождут. Нужно было прикупить вещей для поездки на море. Три месяца, да ещё попадаем в бархатный сезон, так что шляпки, крема, купальник новый. Просто такой праздник намечался – день покупок.

А тут эти.

– Здрасьте, – почёсывая лохматые волосы, я пропустила трёх мужчин к себе в квартиру.

Мои старшие братья, один в один мой отец. Только молодые. Но рубашечки, костюмы деловые. И у кого дороже часы, нужно ещё посмотреть. Темноволосые, голубоглазые они мне улыбались и во все глаза рассматривали, как я влезаю в спортивные штаны.

– Привет, Маринка, – улыбался старший.

Вот специально по именам называть не стала, потому что слились они для меня в одну нелепую кляксу, безымянную и не влияющую на мою жизнь. Я уже встроила между нами стену и старалась не пускать родственников в свою зону комфорта. Но они усиленно лезли ко мне в жизнь, а теперь и в квартиру.

Два брата были олицетворением призрения ко мне. Об меня только ноги не вытирали эти «замечательные» люди. И невестки переняли манеру общения со мной, что фыркали, смеялись и унижали. Всегда меня эта семья унижала.

– Чем угощать будешь? – спросил младший брат, не снимая туфель, прошагал сразу на кухню, где было открыто окно и влетал прогретый солнцем воздух. А в квартире было прохладно и немного влажно.

– Ничего не осталось, мы завтра с утра улетаем, – недовольно буркнула я, наблюдая, как никто из них обувь не снял.

Вот это отношение!

Да, пошли они!

– Вернулись в прихожую и обувь сняли!!! – заорала я противным истеричным голосом. – Я вчера полы мыла!!!

Мужчины замерли и внимательно посмотрели на меня.

– Вообще-то мы по делу, доченька, – улыбнулся мне папа.

– Да, пофигу, – фыркнула я. – Либо разуваетесь, либо в прихожке стойте.

Папа первым снял туфли, и братья, посмотрев на него, нехотя, последовали его примеру.

– Не красит беременность женщину, – зло усмехнулся старший брат.

– Ты бы витаминчики пила, – поддержал его младший.

Я прошлёпала на кухню. Хотелось кофе, но вроде беременным желательно чаёк пить. Захажанам в мою обитель я была не намерена ничего предлагать. И одну булочку с корицей тоже не отдам.

Родственнички без приглашения сели за стол.

– У меня сегодня день забит, – предупредила я. – Что вам надо?

– Мама сказала тебе, что я думаю переписать на тебя пекарню?

При этих словах, я увидела недовольство на лицах моих братьев.

– Да, говорила, – насыпая в чашку заварки, ответила я.

– Не целиком, я разделю на троих своих детей. Это кафе очень прибыльное. И кондитерская работает на другие кафе.

Я залила заварку кипятком, размышляя в чём подвох.

– Очень разумно, папа, – хмыкнула я и закрыла чашку крышкой. Сложив руки на груди, посмотрела на них. – Один в строительном бизнесе, другой в банковской сфере. Им очень нужна кондитерская!

– У меня трое детей, – сдержанно сказал Михаил Юрьевич. – И к тому же, я не могу тебя без надзора оставить.

– Я замужем…

Они втроём рассмеялись.

Такое презрение! Такие наглые рожи!

А я ведь уже размечталась, как буду в своей кондитерской начальствовать. Как модернизирую кафе и сделаю его элитным, по типу французских. У меня были достаточно зрелые планы и неплохой бизнес-план.

Это привычка – ждать халявы. Как взялась смело за своё дело в другом городе, так и нужно придерживаться плана. А не надеяться на всяких тут…

– Вы меня своим смехом оскорбили и моего мужа, – зашипела я. – Вы меня унижаете и моего ребёнка. Вы мне отвратительны. На х*й пошли из моей квартиры.

– Не забывай, кто тебе эту квартиру купил, – напомнил папочка с ядовитой ухмылкой. – Твой муж пока одни неприятности принёс.

– Отмороженный уголовник, которого свои же и порезали, – гоготнул старший брат.

– Инвалид в коляске, – кивал младший. – Это то, что достойна наша младшая сестрёнка.

– Нет, конечно, – продолжал старший. – Марина, мы предлагаем тебе сделать аборт и выйти замуж за нормального мужчину.

– Мы нашли тебе мужа, – продолжил младший. – Мужчина в возрасте, имеющий вес в обществе.

– Это необязательно, – вдруг прошептал папа, заметив, что я зубы показываю от недовольства.

– Я непонятно сказала?! Пошли вон, – ошарашенно рассмеялась я. – Уроды! Я вам и аборт покажу и мужа в коляске и взрослого дядю с большим кошельком. Ненавижу вас.

– Марина! Как ты существовать будешь? – поинтересовался отец. – Без работы с ребёнком и мужем инвалидом?

– К Даяру Трёхглаву уеду, – выпалила я.

И воцарилась тишина.

А что так можно было? Просто сказать имя, и все замерло.

– Мама сказала, что этот Даяр неоднозначно на тебя смотрел, – тихо сказал папа.

– Да, – нагло соврала я. – И предложил мне стать его любовницей после родов. Я согласилась, за огромную сумму денег. Так что ни в чём не нуждаюсь. Вы здесь лишние.

– Она вся в Тополёву, – по секрету старший брат шептал младшему.

У меня слёзы потекли. Я дрожащими руками набрала номер Оскара.

Родственнички ещё что-то говорили гадостное в мой адрес, а я отошла к окну, где дети на прогулке, увидев меня, стали махать руками. Я отвечала тем же. Слушала гудки и думала, что нужно съезжать отсюда.

– Да, Светлячок, – что-то жевал Оскар. – Список составил, не покупай мне плавки трусами, только шорты.

– О́ка, – простонала я.

– Так, что случилось? – сменил тон мой муж.

– Я без работы, – сообщила я, всхлипывая.

– Что папаша кинул? – гоготнул Оскар. – Ожидаемо. Сейчас скинь мне номер телефона своего Кулакова.

– Зачем? – насторожилась я.

– Сделай то, что прошу, – очень строго сказал мой любимый. – Разговаривать со своим отцом прекращай. Тебе нельзя беспокоиться.

– Но…

– Марина! Я теперь папочка? Так вот папочка всё решит. Номер жду, и нах*й всех посылай. И купи себе белый купальник, у меня уже сексуальные фантазии.

– А чулки с поясом купить? – усмехнулась я.

– Обалдеть! И такую прозрачную штуку, чтобы сосочки просвечивали.

– Ты озабоченный, – я рассмеялась и покосилась на мужиков за столом. – Сейчас скину.

– Я люблю тебя, моя самая сладкая девочка.

– А я тебя, – ответила я и, отключив звонок, тут же отправила Оскару номер телефона Кулакова Тимофея.

– Марина, мы серьёзно, – более мягко начал говорить старший брат. – Тебе бы надо во Францию поехать на учёбу. Тебя уже все знают. С образованием всё получиться.

– Папочка велел вас нах*й послать, – успокоилась я и, достав булочку, стала пить чай. Стоя у плиты. Жевала и дерзко кидала на них наглые взгляды. – Если Михаил Юрьевич вам нужны деньги за квартиру, то вы только скажите, я верну вам.

– Неправильно мы разговор начали, – тяжело вздохнул папаша. – Марина, мы настаиваем на разводе. На аборте не будем. Тебе желательно отучиться и выйти выгодно замуж.

– Михаил Юрьевич, вы понимаете, что у вас нет надо мной власти? Вы понимаете, что залезли в чужую семью, откуда вас вышвырнут?

– Доченька…

– У тебя нет дочери! – повысила я голос. Неожиданно почувствовала тяжесть внизу живота.

О́ка прав, нельзя беспокоиться.

– Через год ты начнёшь по родственникам побираться, – сказал старший. – Бабку с дедом взбаламутила, они теперь всем названивают, чтобы о тебе позаботились и забрали у бандита.

– Твоего коня порезали и тебя в следующий раз зарежут, – согласился младший. – Мы за тебя беспокоимся, дура!

Ключевое слово сказано. Папа, похоже, был не рад, что притащил с собой своих уродливых отпрысков.

Я не стала ничего отвечать. Быстро запихала булочку в рот.

– Дверь там, – пробурчала я и ушла в ванную комнату приводить себя в порядок.

На полную включила воду, чтобы было шумно. Разделась и забралась под душевую лейку. Капли крупные бились об соски и было больно. Грудь увеличилась в размере и стала очень чувствительной. Нужно будет Оскара предупредить, что только его горячими мягкими губами можно трогать.

Накатило возбуждение. Да такое яркое, что я запустила руку между ног. Глаза закрыла. А там руки сильные смуглые. Глаза аквамариновые. И хриплый шёпот: «Так вот, папочка всё решит». Эта фраза сделала мой день, а может и жизнь. Не знала, что он там задумал. Но я в него верила, и хотела до ужаса.

Вода потоком заливала голову, и я сквозь водопад открытым ртом ловила воздух. Оргазм, конечно, был так себе, но зато почти мгновенный. Только коснулась клитора, сразу согнулась от судорог.

Живот после этого стал ещё твёрже. Поэтому я решила, что нужно полежать перед походом в магазин. Вяло вылезла из душевой и закуталась в белый махровый халат.

В квартире было тихо. Братья ушли, остался только папа.

Не замечая его, я прошла к кровати и легла на спину, чуть прикрывшись одеялом. Стала размеренно дышать, закрыв глаза. Ничего так, спустила пар. Успокоилась и напряжение внизу живота стало исчезать.

Отец сидел на краю кровати и молчал.

– Я знаю, лезть к взрослой дочери нехорошо. Но ты для нас навсегда младшая. О тебе нужно заботиться.

Кому расскажи, не поверят. Они обо мне заботятся! Да один Мстислав Боровой чего стоит! Заботливые они.

– Я маме уже сказала, я вам Мстислава не прощу. Хочешь, чтобы проклятиями стала бросаться? Уходи. Вы мне не нужны.

Говорила спокойно, размеренно. Поняла, что могу управлять эмоциями. Зря я вспылила, нужно было сразу О́ке звонить. Это надо запомнить: чуть что сразу к Оскару. Вот это настоящая поддержка, настоящая опора. Он вообще для меня всё. А эти, просто так. Навязались на мою голову.

– Да пойми же ты, – тихо раздосадовался Михаил Юрьевич. – Я боюсь, что получится, как с квартирой. Ты ради него продашь мой бизнес. А чем он тебе отплатит? Пока с тебя есть что взять, вот и водиться. На ноги встанет и бросит. Ты об этом думала?

– Не-а, не думала. Потому что такая шняга только к скупому скряге и старому козлу в голову может прийти. Если не хочешь ещё комплементы получить, убирайся.

Он молчал, а я подумала, что сейчас усну, а у меня покупки.

– Отвези меня в магазин, – сказала я и лениво сползла с кровати. – Моя машинка только через неделю приедет.

– Какая машина? – нахмурился Михаил Юрьевич.

– Гонят с Германии мне Мерседес, – похвасталась я.

– Марина, ты ведь насчёт любовницы пошутила? – опасливо спросил он.

– Конечно, – рассмеялась я. – У нас с Оскаром всё в порядке. Он наследство от отца получил. Не пропадём без твоих булок. Дели между двумя обожаемыми мальчиками. А про Марину-дурака забудь.

– Одевайся, подвезу, – кивнул папаша. – Сделаем так. Если ты три года в браке с этим… протянешь, получишь от меня наследство.

– Себе оставь, не парься, – я стала ковыряться в вещах. Боялась надевать джинсы. Вдруг живот затяну, а этого нельзя делать.

Ох, и задолбали меня эти родственники.

Скорей бы на море!