17

Оскар.

В зале аэропорта было шумно. Свет попадал через большие окна, ещё и сверху лампы светили. Даже здесь, в помещение была ощутима жара, хотя кондиционеры работали.

Мне не терпелось выйти на улицу, насладиться южным солнцем. Но больше всего хотелосьпобыстрее встать на ноги.

В коляске есть одно преимущество – глаза на уровне жоп. Не то чтобы меня интересовали потусторонние чужеродные зады, меня интересовала одна – очень удивительная, выпуклая попка, которая мелькала перед глазами. Упругая. Обтянутая приятным светло-голубым платьем. А при лучшем рассмотрении под платьем просматривался рельеф трусиков и верёвочек, что поддерживали белые чулки.

Раньше я за собой такое не замечал. Всегда на женские бёдра пялился. Интересно же у какой девки какая задница. А здесь, как отрезало. Все другие женщины стали безликими тенями. Никакого интереса.

То, что я влюбился и скрывать не собирался. Мои чувства переполняли меня.

Я так люблю, как никто из моих знакомых своих девок не любит. У меня почти одержимость. И это сложно сдержать. Любой чужой взгляд на попке Светлячка меня взрывает изнутри. Меня корёжит от того, что на неё пялятся, ей улыбаются. Её хотят и не скрывают этого. Ей не избежать мужского внимания, а у меня кровь закипает.

Маришка очень красивая. Голубоглазая блондинка. И почему она не пошла в модели, не понятно. У неё на белой коже даже родинок нет. А личико просто кукольное. И вся она сплетена из моей мечты и любви.

Но внешность не вечна. Кто ведётся на гладкое личико и фигурку точёную, сильно проигрывает. А выигрывают такие, как я. У меня настоящая подруга, боевой товарищ. Крепкий орешек моя Маришка. Моя девочка, готовая на многое ради нашего счастья.

Останься со мной навсегда. Будь моей. Я для тебя всё сделаю, я тебя любить буду вечно. Что ты для меня сделала, не забуду никогда. До гробовой доски буду тебе всё с процентами отдавать. Только вот не подпускай к себе. Я ревнивый!

– Эй! Руки убрал от моей жены! – заорал я, когда какой-то хер к моей девочке уже с улыбкой подкатил.

– Таксист, – улыбнулся мне носатый.

– Отвали, я сказал! – зарычал я.

У нас вызвано специальное такси из здравницы-лечебницы, где меня обещали на ноги поставить. А он к моему сокровищу подъезжает.

– Ты не понял?! Ты не смотри, что я в коляске! Костей не соберёшь.

– О́ка! – возмутилась Маришка. Вид делала грозный, а на щеках румянец. Нравится, что я слежу.

Таксист наконец-то отвалил. И моя попка побежала ловить наши чемоданы. Я катнул коляску за ней. Только побывавшие в моей ситуации знают, как обидно, как противно, как горько от своей беспомощности. Ей ли, беременной малышке чемоданы с ленты забирать?

– Отойди, – я отстранил Маришку в сторону. Руки у меня длинные и сильные. Сам словил два чемодана и поставил возле своих ног.

– Злой какой-то, – расстроилась моя радость и надула губки, высматривая через панорамные окна аэропорта наше такси.

– Неудовлетворённый, – тихо отозвался я и, не сдержавшись, сунул руку ей под юбку.

Получил по запястью шлепком. Покраснела, отпрянула. А у самой улыбка. И у меня.

Так я и думал – чулки на поясе и трусики шёлковые.

Мой Светлячок.

Как только номер выделят, буду её трахать… хотя в моём положении, всё будет наоборот.

Заказной автобус приехал с задержкой. Маришка пряталась в тени, надела на голову широкополую шляпу. А я закинув голову к небу наслаждался солнцем.

Пару дней на солнце и стану чёрным, кожа смуглая, загар моментально ложится. А вот моя беляночка наоборот, была не очень рада. Достала из сумки самый настоящий веер и принялась махать на себя. В шляпе с веером, на ногах явно чулки. Шакалы только глазами на мою родную зыркают. Она не замечает, а все взгляды к ней прилеплены. Южные мужики слюну пустили.

Я и сам уже ждать не мог, когда смогу потрогать.

Приехал микроавтобус со специальным подъёмником. Закатили меня в салон. Водитель тоже улыбчивый девушке моей руку подал, сумки сам сложил. В уши Маришки вдувал про экскурсии. Я даже чувствовал, как ей неудобно передо мной, что столько внимания ей мужики уделяют. Но жена моя. И со мной будет. В её верности я не сомневаюсь. Теперь точно.

И дело не в беременности, а в её поступке. Она мне жизнь спасла, думая, что я предал. А я не предавал и не предам.

Поехали от аэропорта в сторону моря. Кроме нас с Маришкой в салон ещё трое погрузились.

Я взял руку девочки. А пальчики холодные и влажные. Северная у меня Маришка, будет акклиматизация и привыкание к жаре.

Мне позвонили. Я поспешил ответить на звонок. У Маришки ушки на макушке. Я даже усмехнулся. Обязательно ей всё расскажу. Хватит с меня тайн. Они работают против наших отношений.

– Здорово, Кари, – сказал в трубку Макс.

Макс новый знакомый, но надёжный. Это он меня свёл с тренером и помог переехать, хотя все обстоятельства были против. Макс, как и я, теперь Лёню не терпит. Нас тренер реально обронил на деньги. А когда есть общий недруг, можно объединяться. Макс на мели, а я нет. В этом моё преимущество, поэтому Макс будет держаться за меня.

– Как дела?

– Быстро этот депутатушка сработал, – усмехнулся Макс. – Поздравляю, твоя ОООшка владеет развалиной в центре города. Уже нарисовались историки-архитекторы, просят проект по внешнему виду.

– Сейчас начинай работать над внешним видом. Как сделаем, сразу рекламу толкнём, мол, какие мы хорошие, приходите к нам.

– Тут коммуникации – дерьмо. Оно, кстати, плавает на первом этаже.

– Это решаемо, – наткнулся я на строгий взгляд Марины, подмигнул и стал гладить тыльную сторону её потной ладошки. Дотянулся, чтобы включить кондиционер над ней. – Начни с коммуникаций, сделай душевые и раздевалку. Один зал. Другую часть помещения не сразу. Нам главное, открыться сразу, как здание по фасаду сдадим. И разрешение как?

– Разрешение моя краля выбивает, она юрист, приведёт в порядок документы.

Я сразу поставил в голове галочку, что нужно найти своих юриста и бухгалтера. Макса распирает, но он должен знать, что не будет хозяином этого заведения.

– Отлично, – сказал я. – Вечером пройдёшься по помещениям, покажешь мне.

– Лады. Ты как?

– Скоро встану на ноги, – ответил я, не сомневаюсь в этом.

Отключил звонок. Собрался объяснить Светлячку, что задумал, а она спит.

Прямо в кресле уснула, склонив головку к стеклу. Я недовольно стал разворачивать коляску. Безвольными ногами к её креслу встал. Очень аккуратно потянул к себе девчонку. Она проснулась и, как котёнок маленький уставилась на меня. Именно такой она впервые явилась передо мной. Именно в такую я влюбился до потери памяти.

– Ложись, – тихо прошептал я и уложил Светлячка себе на колени. Она удобно устроилась боком. Подложила сложенные ладошки под щёку и прикорнула.

А я гладил её волосы и получал наслаждение от того, что она рядом. Хрупкая, нежная. Самая лучшая на земле. Устала одна. Я тоже устал. Рядом с ней всё встанет на свои места. Я учёл ошибки прошлого, я теперь буду предельно осторожным. И не каждый получит моё доверие. А лучше вообще его никому не давать, кроме жены. Ей буду доверять, потому что жизнь собрался с ней прожить.

За окном мелькали южные пейзажи.

И неожиданно появилось море. Сияющее, тёмно-синее, упирающееся в бескрайний горизонт и переходящее в голубое небо, как глаза моей женщины, матери моих будущих детей. Небесные глаза.

На душе так хорошо стало.

Хотелось окунуться в море. Скорей бы уже начались тренажёры и эти ванны, массажи. Я встану. На костыли, а потом на своих двоих буду ходить.

И всё благодаря тебе, Маришка. Спи моя девочка, всё будет хорошо.

****

На ресепшен нам сообщили, что мой врач будет ждать в холле через два часа. Отдала документы и ключи от номера.

Отель был шикарным. Всё для инвалидов предусмотрено, были номера для семейных.

Маришка с чемоданами. Я хотел взять себе, но она стала издеваться, показывая конструкцию чемодана и колёсики, что облегчают перенос поклажи.

Тоже стала раздражаться. Пора трахаться.

Номер в отеле был с видом на море. Чистый, красивый в светлых тонах. Всё было устроено для инвалидов: везде поручни и пандусы. Над кроватью висели ручки. Я посидел, посмотрел в окно, приоткрыл дверь на балкон. Было ощущение, что начинается наша новая жизнь.

Я хитро кинул взгляд через плечо.

Маришка всё в комнате рассмотрела, установила чемоданы перед шкафом. На руках я запрыгнул на кровать и уложил поочерёдно свои ноги. Уже появилась чувствительность. Осталось немного.

– Иди ко мне, – позвал свою жену.

Маришка быстрая. Зажигалка такая, что только пригласи. Платье стянула, а там…

Я губу нижнюю подкусил. Член встал сразу. Соскучился по ней. Белая кожа, белое шёлковое бельё и пояс с чулками. Девчонка покрасовалась и распустила белоснежные локоны. Волосы отрасли прилично. Руки чесались потрогать.

Я мотнул головой. Маришка, как кошка, медленно прокралась на кровать. Встала на четвереньки, и я уставился на грудь. От нетерпения даже заскулил. А игривая девчонка взялась стягивать с меня шорты. Ухватил её за руку и подтащил к себе. Вцепился в её ротик поцелуем. Ласково гладил спину, расстегнул бюстгальтер.

Она села на меня, и я лицезрел налитую грудь, достойную мировой живописи. Как я раньше не думал об этом! Это надо запечатлеть!

– Нет! – возмутилась Светлячок, когда я потянулся к телефону. – Не разрешаю.

Я резко сел. Её мягкая грудь упёрлась мне в торс. Целовал её, облизывал. Со страстью с невероятной любовью. И она отвечала. Руками по голове, по моей спине скользила.

– Оскар, – заныла, Маришка, – я так соскучилась.

Стала меня зацеловывать, не уступая моему напору. Страсть просто с ума сводила. Мы реально соскучились. Нам было это нужно.

Я её хотел поцеловать между ножек, такая красота на ней была надета. Но она стащила трусики и насела на мой член. Медленно села. Сама влажная, горячая и тугая. Сумела вызвать у меня хриплый стон. Я не совсем дееспособный, поэтому с лёгкостью её за попку вверх приподнимал и опускал на себя.

Накатило почти сразу. Член стало зажимать и сосать. Маришка вцепилась в меня, со всех сил прижалась и кончила.

Сильно соскучилась. Я только её попкой руководил. Пару раз приподнял, пару раз опустил и сам кончил. Да так сильно, что на время зрение и слух пропали. И я, походу, кричал.

Руками в кольцо свою женщину заключил и вместе с ней упал на подушки.

Нужно было отдохнуть.

Тяжело дышали, вспотели.

– Ты самая лучшая, – лучше бы было помолчать, но я для неё не буду скупиться на комплименты. Так, мой Светлячок всю жизнь обделена была. И ещё и я буду жадничать похвалу.

Нет!

– Самая любимая.

– Ага, – устало отозвалась она, и я рассмеялся тихо, целуя её висок и щёку.

Ручка шаловливая опустилась вниз и потрогала неугомонный член. Он и не думал опадать, ему нужно продолжение. Я от одного запаха её кожи дурел. А если поцелую, совсем опьянею.

Я выпрямил Маришку.

И ещё раз посмотрел на эту великолепную девчонку. Грудь конечно шедевр. Налилась, вверх торчала и соски чуть розовые. Теперь стояли возбуждённо. Хрупкая фигурка, рёбра торчат, и животик чуть круглый.

Опять сел, чтобы губами по соскам пройти.

У неё будет молоко!

Немного беспокойства. Как такая сможет ребёнка носить? Как рожать? Она же … аккуратная, стройная. Нужно будет всё узнать, и рожать пойду с ней. Никому не доверяю.

Пальцы мои смуглые на её белой коже в контрасте. Я описал контур животика.

У меня будет ребёнок!

Это что-то чудесное. Для меня новое.

Я подтянул Марину бёдрами к своему лицу. У неё на лобке кудряшки белые. По моей просьбе оставила. Меня просто штормило от молочных завитков, под которыми спрятано нежно-розовое лоно.

Припал к клитору и всосал его. Под ладонями задрожали бёдра. Всё девичье тело содрогнулось. Я уж постарался, чтобы сделать ей приятно. А она не захотела так, вырвалась и спустилась с меня.

Я не против. Если моя девочка в ротик берёт, разве я могу сказать «нет». Приподнялся на локтях, чтобы видеть, как жадно она глотает мой член. Хорошо сосала. Так что мне кончить захотелось прямо ей в горло.

– Давай, хочу в рот, – шипела страстная Маришка. Я закинул голову и сосредоточился. Она целенаправленно доводила меня до оргазма. Так заглотила, что я простонал и кончил ей в рот. Замучила мой конец. После разлуки затёрла. Головка побаливала. Но я не стал отбирать «леденец», пусть играет сколько ей захочется.

Достаточно грубо выловил её за волосы.

Надо же! Ей нравится, когда я ею так руковожу. Усадил её к себе спиной. Белая попка с розовыми отпечатками моих пальцев. Я зажал ягодицы и усадил девчонку на свой замученный член, который уже устал стоять и требовал перерыв. Но оказавшись внутри любимой женщины, опять кровь подступила.

Собственно, было мне чем гордиться, с эрекцией проблем не было никогда.

Вид, прыгающей на мне попки, заводил. Я закинул руки за голову и стал любоваться тем, как прыгает на мне жена.

Стонала, ныла. На теле уже капельки пота стали собираться. А потом брызнула и с криками кончила.

Похвалил – пошлёпал по попе.

Маришка замеченная упала рядом. Я сгрёб её к себе. Потную, ароматную, удовлетворённую. От того, что ей хорошо, мне просто зашибись.

Остались некоторые вопросы: с ногами, моим зданием и планами на будущее. Для своей девочки постараюсь. Для нашего ребёнка буду бороться.

– Что это за здание? – прошептал любопытный Светлячок.

– Это наше здание, выкуплю завтра.

– Ну, и разволюха, зачем оно нам?

Она говорила «нам», это мне нравилось. В такой момент я чувствовал сильнейшую поддержку. Маринка – моя Муза, сил придаёт и работать хочется.

– Это старая спортивная школа. Скоро станет новой спортивной школой.

– Вау, Оскар. Ты чего задумал? – удивлённо посмотрела на меня.

– Чемпионом мне не стать. Но делать чемпионов я смогу. Тем более я по образованию тренер.

– Класс, – разомлевши протянула Маришка и растянулась вдоль меня, а потом закинула ногу, задев болезненный член. Я зашипел, жена улыбнулась. – Надо душ принять, тебя врач внизу ждать будет через полчаса.

– Нефига, как время пролетело, – усмехнулся я. – Иди ты первая.

– Вместе.

– Нет, я без тебя.

– Я хотя бы шорты тебе надену. Прекрати стесняться!

Она права. Я стеснялся. Переживал и ненавидел эту ситуации. Но нужно пройти через это, чтобы убедиться, что ей можно в любой ситуации доверять. И себя и своих детей.

Ей всё можно доверить!

Но лучше, чтобы ничего на её хрупкие плечики больше не падало. Для этого нужно смириться и неспешно идти к выздоровлению.