2

Теперь я знаю, что такое ступор. Это когда двинуться не можешь и вынужденно перестаёшь дышать. На время останавливается сердце, а потом начинает колотиться в груди с бешеной скоростью, а вдох полной грудью сделать не можешь всё равно.

Парень был большой. Вот как смотрелся на моей кровати Мстислав и как вот эта горбина, так чёрное и белое. Кстати, о цвете. Он был чёрный. Нет, он не принадлежал негроидной расе, но точно оттуда нахватался. Очень смуглая кожа, полные губы. При этом небольшой нос и голубые глаза. Острые скулы, что подчёркивала небрежная щетина. Высокий лоб и коротко стриженые чёрные волосы. А фигура просто пугала. Плечи широченные. Куртка спортивная с капюшоном расстёгнута и виднелся накаченный торс и пресс кубиками. Он спортсмен.

Длинные пальцы дёргали кнопку на пульте, и звук на телевизоре, где дрались бойцы на ринге, стал уменьшаться.

– Ты кто? – ахнула я и прикрыла грудь руками.

– Оскар, – хмыкнул парень уголками своих мясистых губ. – Забыла?

– Мы разве… встречались? – тяжело сглотнула я во все глаза рассматривая незнакомца.

– Вчера в ЗАГСе, – он прищурился.

– Погоди, – мне нужно было продышаться. – Ты фиктивный муж Янки. Я прописала тебя… Но брак фиктивный, ты не можешь проживать здесь. Тебе же только прописка была нужна.

Парень выключил панель телевизора и сел на кровати. Широко раздвинул колени, уронил на них свои руки. Он смотрел на меня своими странными ярко-голубыми глазами почти синими, сканировал, изучал.

– В брачном договоре была твоя фамилия, Марина Маркова, и совместное проживание во избежание конфликта с властями прописано. За договор ты получила охрененную сумму денег. Отдала их своей подруге беременной, которая нашла меня. Пьяная ты была в жопу. Но пришла с тремя свидетелями. Бабой длинонногой, двумя мужиками, которые подрались на крыльце загса. И все они расписывались. С моей стороны был тренер и его юрист.

Я тонко и жалобно заныла. Спотыкаясь, побежала в прихожую, где трясущимися руками открыла сумочку. Дрожащими пальцами пролистала свой паспорт и с ужасом обнаружила печать из ЗАГСа о вступлении в брак с…

– Боже, кто ты такой? Лахно Оскар Джермонович.

– Дже́рмо переводится, как Прославленный господа, это эфиопское имя. Мой отец оттуда, – пояснил он, припав одним широким плечом к стене прихожей. – Лахно, фамилия мамы, она с Украины. А усыновили меня дядька из Казахстана.

– Жить приехал в Россию с такой обширной географией, – я сунула паспорт обратно в сумочку, как буде-то он был горячий. – Оскар, нам надо поговорить.

– Я уже понял, – недовольно усмехнулся он. – Только ничего изменить нельзя.

Я даже боялась на него смотреть. Дышала, как загнанная лошадь. Я убью Яну и сяду в тюрьму, чтобы меня не убил папа, и не перегрызла горло мама.

– Здесь мужская одежда. У тебя парень есть? – спросил Оскар.

– Был, – я стёрла пот со лба. – Он мне изменил, поэтому я вчера перебрала. Мы можем оставить всё в тайне? – пришла мне в голову великолепная идея.

– Как хочешь. Только на год вперёд я заплатил за проживание.

– Ты рехнулся! Какое проживание?! Я скажу, что меня опоили и расторгну договор.

– Сядешь вместе со мной за фиктивный брак. И деньги возвращать придётся.

– Какие деньги?! Шмотки собрал и свалил. Я всё папе расскажу!

Я кинулась в шкаф. А там кроме куртки Мстислава висела куртка на четыре размера больше. Внизу стояли огромные кроссовки и лежала спортивная сумка.

Я открыла дверь и стала выкидывать чужие вещи из квартиры.

– Эй! – возмутился громила и выбежал, чтобы поднять свою сумку.

Я быстро закрыла за ним дверь. Но услышала, как он ключом открывает замок. Навалилась на дверное полотно и вместе с ним отлетела к стене.

Горилла кинула свои вещи обратно в шкаф, закрыла дверь, потом…

– Не смей меня трогать!!! – заорала я.

Горячие широкие ладони. Они обжигали и, казалось, впивались в меня мельчайшими иглами, что пробирались под кожу и напитывали её мелкой дрожью. Легли на талию. Я втянула живот и вцепилась руками в чёрный капюшон спортивной куртки.

Он одним рывком оторвал меня от пола и приподнял. Зажмурив один глаз от моих тумаков, сделал несколько шагов и… Повесил меня за пояс джинсов на проклятый крюк.

Крюк не подвёл, брендовые джинсы тоже. Я стала болтать ногами, неудобно накренившись вперёд. В промежности зажал толстый шов и впился между половых губ похабно натирая клитор. Мне и плакать надо, и охать, и смеяться от абсурдности ситуации.

– Слушай внимательно, светлячок, – Оскар сложил руки на груди. – «Скажу папе» не проканает. Потому что если я скажу тренеру, то начнутся неприятности. Я элитный боец, меня сюда не просто так привезли…

Я истерично рассмеялась.

– Что смешного? – повысил он голос, но говорил всё это время очень сдержанно и спокойно.

– Он с элитными проститутками, а я с элитным бойцом. Оставайся Оскар! Только сними меня с крюка.

– За сравнение с проститутками будешь висеть, пока я с пробежки не вернусь, – недовольно сказал он и застегнул свою куртку.

– Что?! – кричала я в закрывающуюся за ним дверь.

****

Я в детстве верила, что Мюнхгаузен действительно вытащил себя из болота за волосы. Это оказалось ложью! Человеку даже с крючка слезть катастрофически сложно.

Я пятками упёрлась об стену и попыталась вверх подпрыгнуть. Джинсы расстегнула и только с пятой попытки спрыгнула со злополучного крючка, упав на пол.

Вся моя жизнь пролетела перед глазами.

Что будет?

Родители узнают, меня порубят на котлеты.

Я взяла телефон и позвонила Алле. Сама пошла на кухню и, как в любой стрессовой ситуации, стала быстро месить тесто, потому что единственная отдушина в моей жизни – это выпечка.

– Привет, Маркуш, – прохрипел низкий голос Курочкиной.

– Кура, у меня проблемы.

– Проблемы? Это писец, Маркуша. Вино твоей Янки нужно прировнять к оружию массового поражения! – она заржала, как пропитой сапожник и курильщик со стажем.

У неё такой голос. Сама худая и длинная, а басит, как мужик.

– Ты помнишь вчера в ЗАГСе были? – начала я.

– Помню.

– А что мы там делали, помнишь?

– Не-а, не помню.

– Мы заключали фиктивный брак, а в соседнем здании оформляли временную прописку.

– Вспомнила! Там был офигенный парень-спортсмен, я б дала!

– Муж не слышит? – скривилась я, складывая ингредиенты в мисочку и помешивая их венчиком. Курочкина не такая, она верная жена, но проскальзывает у неё в лексиконе всеобщая распущенность. – Так вот, этот офигенный спортсмен теперь живёт в моей квартире.

– Секи момент, Маркуш. Твой Бородин паскудник, нужно мстить.

– Кура ты в своём уме?! Меня отец всех благ лишит за такие выкрутасы.

– Послушай умную женщину, Марина. Папе знать необязательно с кем ты живёшь. Шиканёшь с шикарным парнем, потом простишь своему уроду Мстиславу все его дела и замуж выйдешь.

– Кура, я уже замужем! В ЗАГСе вы присутствовали на моей свадьбе! Я с этим спортсменом расписалась!

Сказала я, а потом подумала.

А подумала о том, что зря я правду рассказываю. Потому что Курочкина не оценит манёвр. Она в своё время осталась без родительских благ, и мама с папой её гоняли, как курицу по птичьему двору.

– Вот это ты попала! Одно дело гулять, другое – браки заключать, – и голос стал, как у моего отца. Такое чувство, что я с мужиком разговаривала. – Маркуша, на развод подавай, пока никто не знает.

– У меня какой-то брачный контракт, – заныла я. И, поставив телефон на громкую связь, стала нервно лепить булки.

– Хочешь дам раскладку твоего будущего? – Кура приобретала ко мне спортивный, точнее юридический интерес.

– Давай, – меня неожиданно стало трясти от горя.

– Если узнает Мстислав, то он по городу слух пустит, и тебя вычеркнут из списка приглашённых на праздник жизни. Я Бородина знаю, он человек подлый.

– Я сейчас разрыдаюсь, в клубе последний раз была на новый год, а по випам вообще не хожу, – фыркнула я.

– Если узнает твой отец, то кроме квартиры у тебя ничего не останется. Я знаю, какая это задница.

Я как бы тоже знала. Если б не Мстислав, я бы умерла, ни с голода, а от ломки по шоппингу и разалечениям.

– Кура, что мне делать? – заныла я, протирая поддон кисточкой с маслом.

– Скажи, что квартиру сдала, а сама съезжай к родокам. О том, что замужем никому не говори. И найди этот брачный договор, привези мне, я посмотрю, как ты попала.

– Спасибо, Алла! Что бы я без тебя делала?

– Не знаю, пока я ещё ничего не сделала. Но, как будущий самый лучший адвокат по бракоразводным делам, заинтересована в твоём вопросе, – она прокашлялась и шёпотом, потому что скорей всего муж там появился на горизонте, добавила, – ты узнай у твоего спортсмена какие дела. Просто, если у него перспективная блестящая карьера, то это куш, Маркуш. Они охрененно поднимаются. Так что не спеши с решениями. Но к родителям съезжай, так надёжней.

Я немного успокоилась после разговора. Но остался непонятный осадок на душе.

Дело было в том, что мне последние четыре года не хватало решительности уйти в свободное плавание. Я податливый воздушный шарик, куда папа хлопнет, туда и лечу. А мне твёрдости хотелось. И вот жизнь сама меня так завернула и вывернула, что вся ситуация выглядела, как шанс на свободу.

Я приняла душ, поставила печку на таймер и прилегла, забыв о том, что я почти не спала. Только уткнулась носом в подушку, как провалилась в сон.

А подушка пахла терпким запахом незнакомца. Сны от этого стали краше, насыщались яркими картинками с привкусом секса.

****

Ранняя смена в пекарне начинается в пять утра. Чтобы к шести и семи утра был хлебушек и булочки. Поэтому в свою первую смену я просыпаюсь рано. Просто умываюсь, одеваюсь и бегу. Завтраки, прихорашивания в перерыве на работе.

Телефон сыграл заводную мелодию. Я сонно щупала по кровати рукой, чтобы его выловить. Наткнулась моя ладонь на твёрдое тело. И я резко проснулась, потому что твёрдого тела по определению рядом со мной лежать не могло. Тело Мстислава не было твёрдым, оно с мягкими опухлостями к тридцати годам.

Мысли медленно просыпались. Я дико испугалась и с визгом стала скидывать чужого мужика со своей кровати. Укрывшись одеялом, пинала его в бока голыми пятками, подталкивая к краю.

Я не привыкла к таким размерам мужчины. Его так просто с кровати не спихнёшь, но сыграл эффект неожиданности, я его скинула на пол.

Он щурил на меня голубые глаза и морщился. Плечи широченные, руки мускулистые в ращноцветных наколках.

– Ты охренела?! – возмутился он.

Я вскочила на ноги и, спотыкаясь об подушку, прижала к себе одеяло. Убрав растрёпанные волосы с лица, испуганно уставилась на Оскара.

– У нас всё фиктивное! Ты зачем ко мне спать лёг?!

– А где мне ещё спать? – буркнул он.

Поднялся на ноги и, ухмыляясь толстыми губами, почесал себя между ног. А в длинных чёрных шортах воспрял член.

Орган медленно рос, также медленно округлялись мои глаза. А мне всегда казалось, что у больших мальчиков в штанах очень скромно. А тут вон оно как!

– Ты! – вспыхнула я, чувствуя, как краснею.

– Нечего белыми сиськами трясти, – довольно улыбнулся он и направился в ванную.

Я кинула одеяло и бросилась за ним.

– Ну, ты наглый! – возмутилась я и, обогнав его, первой залетела в ванную комнату. – Потом подрочишь.

Закрылась на защёлку, а сама смеялась тихо. Если б не моя ситуация с родителями и Мстиславом, то…

Ох, Марина, доиграешься.

Я довольная посмотрела на себя в зеркало. Маечка честно почти ничего не прикрывала, трусики – одно название. Волосы белые чуть ли не дыбом стоят. А глаза голубые сверкают, щёки розовые.

Когда я последний раз так в четыре утра выглядела?

Улыбка не слезала с лица, я умылась и почистила зубы. Причесалась и собрала волосы в высокий хвост.

Вышла из ванной, насильно заставив себя убрать улыбку с лица.

Замерла, глядя на кухню.

В её глубине, у большого окна, за которым светлело северное утро, стоял совершенно незнакомый мне молодой мужчина. С ним я спала в одной постели. Он пил из своей большой кружки и смотрел во двор нашего дома. И мой взгляд прилип к его сильной смуглой спине.

Почему-то захотелось накормить его, угостить булочками. Не прятать улыбку. В этот момент всё происходящие казалось мне совершенно нормальным, обычным и настолько правильным, что на душе вдруг поселилось тепло и спокойствие.

– Спасибо за булки, очень вкусные, – он повернулся ко мне и присел на подоконник. Сам наглее угостился. – Прости, что так вышло. Чтобы попасть в команду мне нужно гражданство. Легче всего было найти жену. Я не знал, что тебя подставили или как там у вас с этой Янкой вышло. У тебя проблемы?

– Пока нет. Оставим в тайне, там посмотрим, – спокойно ответила я и пошла одеваться в комнату.

Он в ванной. Душ принимал. А я слушала приглушенные звуки воды, натягивала джинсы, влезла в широкую белую кофту и взяла новую сумку, спортивного типа.

– Ты куда так рано? – Оскар выглянул из ванной. Опять в своих шортах до колен, на теле капли воды.

А вот не буду я Аллку слушать. Не поеду жить к родителям. Меня до ужаса пугает их квартира и хозяева тоже неприятные. А здесь Оскар…

Я ничего подобного в жизни не испытывала. В юности было любопытно погулять с парнем, позажигать. Мстислав дарил подарки и баловал, поэтому мне казалось, что я в него влюблена. Хотя теперь понимаю, что это было желание угодить маме с папой. Никогда раньше не делала, и нечего было начинать.

А вот теперь, глядя на очень красивого парня, во мне проснулось нечто глубокое. Оно переплеталось с желанием плоти, при этом обрастало фантазиями. А ещё древнее первобытное, притаившееся в каждой женщине, вылезало наружу. Я самца хочу. И рожать потомство нужно вот такому.

Как же он сложен хорошо. До чего ж зажигательный, интересный и кровей в нём намешено. Потрогать хотелось, что даже пальцы зудели.

– Я в пекарне работаю, – улыбнулась я. – Ранняя смена. А ты как?

– Почти целый день на тренировке часов в семь приду, – он приблизился ко мне и внимательно рассматривал, тоже с улыбкой.

А я раньше не понимала фразу «дело молодое». А оно означает почти мгновенный взаимный интерес.

– Пирог с мясом на ужин, – подмигнула я.

– Что-то купить надо, светлячок?

Презервативы.

– Кофе заканчивается. У тебя ключи откуда?

– Ты и дала в загсе ещё, – он рассмеялся. – Что вы пили?

– Если б я знала, – рассмеялась и пошла на работу в приподнятом настроение.

Это точно! Я никогда такого не испытывала! Все эти первые "любови" были чем-то таким мимолётным, как вспышка гнева, игра гормонов. А здесь прямо до глубин души толкнуло.

Надо познакомиться. Обязательно! Потому что я порхала по проспекту, как бабочка, подпрыгивала и крутилась вокруг себя. Танцевала под музыку сердца. И случайные прохожие мне улыбались. А я им.

Телефон заиграл. Я шла, не чувствуя утреннюю прохладу, светилась изнутри и предчувствовала что-то новое и необычное.

Номер был незнакомым, но я решилась ответить.

– Мар-Мар?

– Джень до́бри, пановы, – смеялась я. – Кому не спится в ночь глухую. Что ответило эхо?

– Классная ты Мар-Мар, – печально вздохнул в трубкутрубку Артём. – Но я с плохими новостями.

– Судя по номеру, новости из Ляхостана.

– Батя в наш филиал отправил, буду здесь работать, – Паргачевский долго вздыхал в трубку, а потом выдал. – В общем, я вспомнил, почему мы с Кулаковым подрались.

– Просветление? Мне страшно вспоминать.

– Кулакова отец женит через месяц, поэтому он ищет себе любовницу на постоянку.

– Для него это не проблема.

– Это да, но вот у него вкусы и желания с годами не меняются.

– К чему ты клонишь? – скривилась я, вспоминая, как Тимоша Кулаков предлагал мне отсосать за колечко с брильянтом. Потом вроде замяли это дело, но пощипывания и влажные намёки…

– Я хотел отобрать у него твой брачный договор. Если кому-то станет известно, что ты с гастарбайтером расписалась, то у тебя будут неприятности. А зная Кулю, я тебе сразу скажу, от тебя отвернуться все. Отец твой взорвётся, а что Боровой сделает, даже страшно представить. Марина, мне жаль, но свой фиктивный брак ты не утаишь. Я думаю, тебе надо сразу Мстиславу признаться и к родителям жить переехать.

– Спасибо, пан. Шляхтичам привет.

Я отключила звонок.

Почему всё так сложно? Почему я не могу, как обычная девчонка пожить с тем парнем, который мне интересен?

А Оскар мне очень интересен. Иду я на работу и мечтаю, что завтра с утра я его скидывать с кровати не буду. А мне вообще завтра во вторую смену… Если папа не уволит.