3

В кондитерской меня встретили сочувствующими взглядами. Я девчонкам сказала, что меня могут уволить. И услышала их шёпот: «не дала».

Капитолина Петровна всегда говорила, что пока ты ешь начинку, будешь стройной. Как только дойдёт дело до мучного, сразу разнесёт. Ей верить можно в ней сто килограмм веса, она у нас большая начальница на кухне. Единственная знает, что я дочь хозяина. Присматривает за мной, не гоняет и хранит тайну.

Поэтому в перерыве я ела варёное яйцо с луком, лизнула шоколадных сливок и запила всё это бодрящим кофе. Сбегала глаза подкрасила. И работа спорилась вплоть до обеденного перерыва, когда пришла пересменка.

– Марина, там к тебе парень приехал. На шикарном джипе!

Я поморщилась и, взяв с собой два вида начинки в пакетик, пошагала к чёрному входу.

У мусорных баков стояла чёрная машина, а рядом с ней красовался в деловом костюме Тимоша Кулаков, как веером опахал себя брачным договором.

Я смело подошла к нему и отобрала свой помятый договор. Сразу бросилась строка с предложением: «… не подают на развод в течение пяти лет».

– Курица промолчит, пан сдриснул в Польшу,– сообщил Тимофей.

Я вскинула бровь, внимательно посмотрела ему в глаза с вызовом.

Он мне никогда не нравился. Ни его внешность слащаво-лукавая, ни его богатый мерзостью внутренний мир. И водились мы с ним только потому, что он ходил в паре с паном, который мягкотелостью своей компенсировал склочно-крысиный характер Кулакова.

– Бородин старший с твоим отцом открывают огромный центр с автомастерскими, магазинами кафе и рестораном на выезде из города. Проект перспективный, – Куля надменно закинул голову вверх. – Мой батя им земельку выбивает. Всё приурочено к первому сентября и твоей свадьбе с Мстиславом Бородиным. Это большие деньги, Маркуш. Здесь нет места твоей ревности и твоим желаниям.

– Впервые слышу, – тихо сказала я.

Понятно, почему папа меня так сильно уговаривал не спешить рвать отношения с Мстиславом. Проект у него. Проект, а дочери нет. Марина-дурак, как разменная монета.

– Предлагаю помощь, – решился Кулаков. – Найду этого залётного, оформим быстро развод, и пусть он женится на подходящей бабёнке, в очередь выстроятся за деньги.

И мой Оскар уйдёт?

Вот такой губастенький, такой весь крепкий и высокий уйдёт к другой даже не попробовав моего пирожка?

– Я сама найду, – хмыкнула я.

– У меня ксерокопия, – он пощипал свой нос, потупил взгляд. Побоялся что-то ещё добавить.

– Ты мне угрожаешь? – поинтересовалась я.

– Нет, что ты, – не решался. – Просто предлагаю…

Даже любопытно стало, как он мне это предложит.

– Отсосать за колечко? – мурлыкнула я.

– И не только, – ощерился, как зверь и посмотрел прямо мне в глаза. – Я тоже жениться буду. По старой дружбе могли бы встречаться. Даже не попробовала ни разу, у нас же так много общего.

– Например, что? – подошла к нему ближе, чтобы лучше рассмотреть ублюдочное личико.

– Несвобода, – с каплей горести произнёс он. – Подумай до вечера. Я Бородину старшему твой договор отправлю.

Он отвернулся и сел в машину. Стекло мажор опустил.

– Колечко в силе. И машину тебе куплю, – расщедрился Кулаков. – А то папка я смотрю, отобрал.

– Только стукни, – предупредила я.

– То что? – рассмеялся гад.

Действительно, что? То, что он бухает, гуляет и тратит народные деньги, знают все. Наверно его будущая невеста тоже. Она наверняка такая же. А я так не умею. Курочкина так тоже не смогла. Она по любви замуж вышла, хотя лились реки крови, и семейные разборки были ужасными.

Я подмигнула Кулакову и пошла по двору. Он со свистом проехал мимо меня и на выезде из «колодца» помигал мне аварийной сигнализацией.

– Алла, – заныла я в трубку. – Курочка моя, я с таким к тебе иду, даже страшно сказать.

– Тогда беги быстрее, а то рассыплешь, – ответила Алла. – Мы дома.

****

Дверь открыло лесное чудовище. Аллкин муж огромный и страшный. У него чёрная густая копна на голове и бородища, которая распространяется на всё тело: перетекает в волосатую грудь, мохнатами дорожками обвивает пузо, отдаётся шерстью на толстых мощных ручищах, а что до ног страшно даже представить, там точно лапы звериные. Ещё оно почти не говорит. Поэтому сдружилось с Мишей Байкером, тот тоже молчун.

Но Курочка тащится.

– Привет, – печально поздоровалась я, чудовище кивнуло и пропустило меня в квартиру.

Было проветрено и запахов посторонних не присутствовало. Алла вызывала клиниговую компанию после каждой гулянки.

Квартира имела такой старинный задрипанный вид неспроста. Алла с мужем живут на свои деньги. Точнее в последний год родители перестали Курочку прессовать и подкидывают деньжат. Начали поддерживать, когда она окончила университет с красным дипломом, они поняли, что терять такую дочь нельзя. А ведь всё начиналось очень печально.

Маленькая Алла поехала в Москву на какую-то выставку авангардного искусства и тусанулась на неформальной вечеринке, где встретила свою мохнатую половину. Забесплатно подарила ему свою девственность и влюбилась. (Не в обратном порядке).

Зверя она привезла домой и с ним пришла к родителям. «Мама, папа, это хороший Женя, он будет жить с нами». Эффект был круче чем в тот момент, когда я своим родакам заявила, что поступаю в кулинарное училище. Аллу родители выгнали из дома, лиши всего, капали на мозг двадцать четыре часа в сутки. Пытались договориться, подкупить, убить лесное чудовище. А оно показало им волосатый кулак, забрало Курочку и увезло в неизвестном направлении.

Два месяца Алла путешествовала с чудовищем по Алтаю. Пока добрая бабушка Нина не отписала вот эту квартиру любимой внученьке. Чудовище хоть и имело крутой нрав, но поняло, что девочке нельзя портить учёбу и будущую карьеру, вернуло ребёнка на место. Алла училась в университете, чудовище просиживало штаны у компьютера, но не просто так, оно оказалось крутым дизайнером и зарабатывало неслабо. Поэтому у Курочки всегда дорогая косметика, самые лучшие украшения, шикарная тачка, потому что чудовище равнодушно к ценностям этого мира и не имеет водительских прав, а жену боготворит.

Так они прожили три года, а на четвёртый к окончанию университета расписались.

Мебель в квартире они не меняли, ремонтов не делали, часто собирали тусовки у себя. Их безмерно все любят и ценят. Они копят деньги себе на дом, как любит чудовище – у леса. И родители Аллкины подтянулись, но уже поздно злое лесное чудовище заявило, что ни копейки от них не возьмёт за их плохое поведение. А если вякнут, то и к будущим внукам не будут допущены. Курочкины притихли, стали подлизываться к своей единственной дочери, теперь по паспорту Шкваркиной. И папочка риелтор-с-размахом, своей дочке кабинетек для адвокатской практики присмотрел.

Алла высокая девушка, в ней метр восемьдесят роста, очень длинные и стройные ноги. На лицо непримечательная, но по повелению мужа отрастила тёмные волосы за четыре года до колен. Сочетание длинных ног и длинных волос делали её невероятно привлекательной для мужского пола, поэтому чудовище редко её отпускает одну. А после Янкиного вина наверно и вовсе перестанет отпускать.

Чудовище старше Аллы на восемь лет и оно реально крутое, поэтому моя Курочка его во всем слушается.

Мурзик радостно обтёрся об мои ноги. Я для домашних животных самая привлекательная из людей. Кроме духов от меня пахнет вкусняшками.

Я чмокнула Курочкину в щёку и прошла на кухню с пакетом.

– Чётам? – рыкнуло чудовище, зная, что Марина – это пожрать.

Я выделила немного мясного Мурзику и побольше чудовищу. Нам с Курочкой по фиолетовому пирожному к чаю.

В тишине, я отдала свой      брачный договор Алле. Мурзик довольный поел. Он более приличный, чем его хозяин. Прыгнул мне на колени с благодарностью. Чудовище-Женя съел мясную начинку, непоблагадорив, ушёл.

Поглаживая серую шкурку кота, я смотрела, как поджимает губы Алла.

– Не парься, – сказала я, наливая себе чая. – Я решила, что останусь в браке и всех пошлю лесом.

– Это очень серьёзное решение, – вздохнула Алла и взяла пирожное. – Тебя всего лишат, как меня в своё время.

– Но ты ж пережила, – усмехнулась я.

– Маркуш, у меня был Женя. А мой Женя…

– Всех поженит, переженит, выженит, – недовольно перебила я. – Почему ты считаешь, что я не смогу?

– Ладно, – Алла глотнула чая и посмотрела мне в глаза. У неё тоже глаза голубые, но с жёлтыми струйками. А у меня много серого цвета в глазах, а вот у Оскара они чистые, аквамариновые. АкваМарин. – Сразу делай расклад. Деньги, даже если есть, нужно экономить. Салоны, маникюр всё самое дешёвое. Продукты… тут ты сама разберёшься, как дёшево и вкусно. Об одежде брендовой забудь, одевайся проще. И не срывайся, пока не будешь уверена, что имеешь права потратить на себя десяточку другую.

Алла задумалась, продолжала выдавать мне план действий.

Какая же она классная!

– Сама не увольняйся, – придумала моя Кура. – Пусть папа увольняет сам и по законодательству. Ты лучший работник, ты эти булки с пяти лет крутишь, ему не выгодно, если только лбом упрётся. Если на бобах останешься, не бери кредиты, живи по средствам. И запомни, есть льготы и субсидии на оплату коммуналки.

– С такой подругой, я точно выживу, – тихо расплылась я в улыбке.

****

Пирог благоухал так, что во дворе нашего дома, граждане закидывали голову к моему открытому окну на кухне. Я сидела на подоконнике, ждала, когда заварится чай. В телефоне перекидывала с папиной карточки деньги себе на личный счёт. Думала ещё с маминой, подаренной успею. Не успела. Заблокировали.

На листочке был список того, что жизненно необходимо купить, и красным цветом слово «Нельзя», о чём нужно забыть.

Мастер маникюра и педикюра были занесены в чёрный список на всякий случай, чтобы я вдруг не сорвалась и не грохнула в дорогущие процедуры последние средства, на которые могу существовать месяц.

А перед глазами картина, когда мне нечего есть и очень хочется себе сделать эпиляцию и съездить на море…

Как я хочу на море!

Я пошла вытаскивать пирог. Могла бы испечь к семи часам вечера, но у меня по плану ещё пару салатиков, что зря начинке пропадать. Большой мужчина наверно много кушает. А я обожала, когда кушают. И терпеть не могла эти заявления: «Я хочу купить у вас пирожное, вы мне его не разрежете? Мне целого много». Именно после этого, я уговорила папу на пирожные-канапе. И то находились «Фи», которым много.

      Позвонила мама. Она первая блоконула карточку с карманными деньгами, как только узнала, что Мстислав мне изменяет. Изменяет Боровой, а страдать должна я. Вот за эту беспощадную несправедливость я свою маман и не любила.

– Марина! – строгий голос родительницы, вынудил меня замесить ещё тесто. – Пожалуйста, объясни мне, что происходит?

– О чём ты? – если честно не было желания ничего объяснять.

– О твоих очередных заскоках! Что значит, ты не выйдешь замуж за Мстислава.

– Спасибо, напомнила. Я забыла его вещи собрать!

Я перестала замешивать тесто и отправилась в комнату. Пока мама мне читала лекции о мужских гормонах, которые якобы приходят в порядок исключительно в браке. В браке никто не изменяет!!! Вы только послушайте её. Она до сих пор думает, что мне шестнадцать.

Я достала старый баул и стала с отвращением скидывать туда вещи Мстислава. Все его трусы, похожие на женские плавки и пару стильных боксерок. Оставила только шорты Оскара, которые мой наглый фиктивный муж мило стопочкой положил рядом. И это почему-то вызывало улыбку. Носки тоже по размеру можно было определить, где чьи. Рубашки, костюм. Подарки. Сняла с пальца колечко, кинула туда же и потащила баул в прихожую.

– Никогда не была разумной!!! – истерила мама в трубку.

– Я всё поняла, – кидала в баул ботинки Мстислава и его куртку. – Я от тебя возвращаюсь к Аисту. Ты была недостойна такого подарочка, как я.

– Что?! Что ты говоришь родной матери?!

– А на счёт родной, я сомневаюсь! – ответила я в трубку. – Ещё нужно тест на родство сделать, чтобы понять, откуда в вашей семье голубоглазая блондинка.

На самом деле у меня дед такой, остальные все тёмненькие. Но надо же было мамочку задеть. Она слишком много из себя строит. Папа водитель автобуса, мама педагог, а девочка не получилась. Аристократка видите ли. И мама с родителями не общается, как королева с чернью. Оскара ей вообще показывать нельзя.

– Всё, ко мне пришли, – отключила я звонок, когда дверь открывали ключом.

Вот сейчас мой пирог по достоинству оценит настоящий большой парень.

Дверь открыл Мстислав.

Он с меня ростом, худощавый и на лицо смазливый. В джинсах и свитере выглядел, как подросток. Улыбнулся широко, кинув чёрную сумку у ног.

– Как вкусно пахнет! – принюхался в блаженстве прикрыв глаза. – Я с подарками к своей киске.

Он протянул ко мне руки, в надежде, что получит объятия и вопросы о том, что он мне купил.

Мне действительно было любопытно, что он мне купил, но желание спрашивать я подавила. Пнула к его ногам баул с вещами и нашла в телефоне фотографии с его московскими развлечениями.

Мстислав заяц стрелянный. Всего на одну долю секунды у него на лице появилось изумление, но потом он резко взял себя в руки. Улыбка стала шире, и он посмотрел своими крысиными глазками мне в лицо.

– Что это, киска? – как ни в чём не бывало спросил он.

– Это ты и твои проститутки, – ответила я.

– Марина, – строго сказал он. – Это же фотошоп.

– Я не настолько глупа, как вы все думаете, – зло ответила я. – Это ты. Лизка Тополёва не стала бы рисковать ложной информацией.

От упоминании знакомого имени, у Мстислав неожиданно дёрнулся глаз. И тут до меня дошла ещё одна истинна, Тополёва ездила с ним. Это вполне возможно. Она подкатывала к нему со всех сторон и добилась чего хотела. Охотница опытная прокололась, я выдала, кто прислал фото.

– Кис, – он смотрел на меня с улыбкой исподлобья. И было в этот момент что-то животное в нём. Когда добыча из когтей хищника вырывается и даже хвостик не откусить. – Мариночка, у нас есть некоторые обязательства с тобой перед родителями.

– Шикарный проект автосалона с ресторанами? – ехидно хмыкнула я. – Мне пофиг на него. Шмотьё забрал и свалил из моей квартиры и жизни.

– Так не получится, – он отрицательно покачал головой и стал приближаться, а я отходить назад. – Мы с тобой вместе. У нас будет свадьба. И все наши ошибки останутся в прошлом.

****

Гипнотический шелестящий голос Мстислава, туманил разум. Всплыло желание узнать, что он мне привёз. Он добавил пару ласковых слов, которые, как у собаки Павлова вызывали слюну, потому что сейчас должен был быть минет и куни минут на двадцать. И фотографии уже казались чем-то дурным, на что не следует обращать внимание.

Меня в детстве не ласкали, и нежность была моей матери не свойственна, поэтому любое трепетное отношение ко мне, я воспринимала, как необычайный подарок. На этом Мстислав играл почти четыре года нашей дружбы. Я закрывала глаза на признаки измен, старалась отгородиться от слухов. Потому что со мной он всегда был ласков, не был скуп на комплементы. И очень любил кушать мою стряпню.

Я вроде стала уже смягчаться. Спиной дошла до дальнего угла коридора, где по плану должен стоять диван и столик. Но теперь без Мстислава здесь всегда будет пусто. Денег нет.

Или есть. Ещё же не поздно… Всё исправить.

А жить потом как?

– Кисуль, – подходил ко мне Мстислав. – Ты же знаешь, как много ты для меня значишь. Как сильно я тебя люблю. Нежная моя, хозяюшка моя. Я без тебя не смогу, ты мне очень нужна, кисонька.

«Киса» – это слово употребляют блудники, чтобы не перепутать имена любовниц.

И как хорошо, что мне отступать некуда. Я замужем и сплю с красивым парнем.

– Не надо врать. Не подходи, – я вытянула руку вперёд. – Всё кончено, мы расстаёмся.

– Это невозможно, киска, – он приблизился. Мои руки упёрлись в его грудь. И он стал прижимать меня к стене. Появился знакомый запах моего мужчины. Губы коснулись моего виска. – Я навсегда с тобой. Буду заботиться и любить. Любые твои капризы и в кровати тоже. Мне так нравится, когда ты выдумываешь, моя идеальная девочка.

– Ненавижу, – сквозь слёзы всхлипнула я, заглядывая ему в глаза. – Ненавижу тебя, предатель. Мои родители меня так опозорили в тот раз на випе, выставили меня полной дурой, наивной спиногрызкой, с которой можно делать всё что захочешь. И ты четыре года так меня и воспринимаешь, как дуру-потребительницу. Ты во мне личность не увидел, человека для тебя нет. Я просто выгодный контракт между нашими отцами. Курочка-несушка ждущая тебя с пирогами дома, пока ты трахаешь проституток и моих знакомых девчонок. И они смеются надо мной. Марина-дурак всё простит. Можно отсосать её мужику, и он ещё денег отвалит.

Он ударил меня по лицу.

Я ахнула от такого. Кожу сильно зажгло на щеке. Я ухватилась за неё руками и захотела отвернуться. Но Мстислав ухватил меня, воткнув свои корявые пальцы мне в плечи и с силой тряханул так, что я ещё затылком об стену ударилась.

– Кисонька! – рычал Мстислав. – Да у тебя истерика. Сейчас вызову скорую, тебе прокапают, что надо и всё встанет на свои места.

– Урод!!! – закричала я и вцепилась в его волосы.

Он ударил меня по второй щеке и стал выламывать руки. Я билась, как могла.

А потом всё отпустило.

Оскар взял Мстислава за шиворот и оттащил от меня. Ударил ему в лицо кулаком. Так, что Боровой отлетел на пару метров к открытой входной двери и не устоял на ногах. Заныл, как девка, прижимая ладонь к разбитому носу.

– Ты как? – горячие руки погладили меня по голове. – Это кто вообще?

– Мой бывший, – ревела я.

– А-а, – протянул Оскар и пошёл к Мстиславу. – На х*й пошёл отсюда!

Оскар вышвырнул Мстислава на лестничную площадку, бросил ему в след сумку.

– Ты, кто бл*дь, такой?! – верещал мой бывший и получил баулом в морду.

– Муж, – рявкнул Оскар. – Ключ вернул!

Мстислав взял себя в руки, поднялся и пошарил в кармане.

– Какой муж? Марина!

– Я расписалась! – взвизгнула я. – Это мой законный муж. А ты чмо!!!

Мстислав швырнул Оскару ключи и, подобрав свои сумки, стал уходить.

– Пожалеешь, киса! И ты черномазый тоже!

– П*здуй, пока жив! – крикнул ему в след Оскар и закрыл в нашу квартиру дверь.