7

Знаете, как стебут выпускниц кулинарного училища? У всех девушек платья со стразами, а у нас со зразами.

Мне выделили тёмно-серый халат по типу китайского с застёжкой на боку и берет, под который я убрала волосы.

Космо-торты – моя стихия. Это творчество! Это восторг! Изготовление зеркальной глазури занимает целый день. В идеале: глазурь надо оставить на ночь, чтобы настоялась и только наутро использовать. Но так как утром я только пришла устраиваться на работу, и мне, как испытание выдали делать три космо-торта, пришлось потратить целый день. Пока развернулась на новом рабочем месте, пока всё изучила и время прошло.

Я выделила себе листовой желатин, сгущёнку разбавила на тридцать процентов. И тётя по имени Раиса Евгеньевна, заведующая, менеджер и большой хозяйник, удивилась, зачем я это делаю. А всё просто: зеркальная глазурь пришла к нам из Французской и Испанской школ. Где вы видели такую густую сгущёнку, как в России? Нигде! Она в Европе жидкая совсем, приходится разбавлять.

Есть кондитеры, которые учились за границей. А есть такие, как я. У меня испанский и французский языки пошли на отлично. Поэтому мне не нужно высшее образование, поэтому папа нафиг пошёл со своим университетом, потому что я спокойно просматриваю мастер-классы и уроки лучших кулинаров мира. Даже могу заплатить, если они платные. И круглые глаза Раисы Евгеньевны были вполне оправданы.

– Почему ты не используешь оксид титана?

У простого слушателя может случиться истерика и нервные подёргивания, когда они услышат, что в тортик добавляют диоксид титана. На самом деле это обычный пищевой краситель белого цвета.

– Я не выбеливаю космос, – сообщила я.

А начальница продолжила за мной следить. Глазурь я пробивала безкупольным блендером со специальным ножом, чтобы избежать в глазури пузырьки. За этим уже следила девушка, которая была отправлена на учёбу, но она ей не помогла. Потому что по три часа взвешивать ингредиенты и ничего не делать на глаз – это жопа, а не творчество. А торты – это искусство!

Я профессионал своего дела. Мне всего двадцать два года, но бывалые кондитеры оценили мой уровень.

Пока глазурь настаивалась, я сделала пирожные и три торта, которые к вечеру заливала несколькими слоями тёмной-фиолетовой и нежно-голубой глазури. Кидала на зеркало белые кляксы, делала разводы. А потом создавала космические элементы с помощью кандурина, раздувая его над тортом. Получались далёкие галактики и невероятные космические пейзажи. Я делала всё очень быстро и качественно.

Меня должны были взять на работу. Я что зря пришла к папиным конкурентам? А оказалось, что всё намного сложнее. Раиса Евгеньевна оплатила мой рабочий день и попросила прийти завтра, когда она точно определится с вопросом о моём трудоустройстве.

– А почему у папы не работаешь? – хитро спросила она, когда я сдавала халат и берет. – Ты ведь Маркова Миши дочь.

– Он меня уволил, – печально усмехнулась я и покинула вражескую кондитерскую.

Шла медленно, ощутив, как сильно устала. Меня просто убил день на ногах. И не давали с собой продукты, сильно нагружали работой. Я держала в пальцах копейки, на которые не прожить. Или прожить, но без педикюра и наращивания ногтей. Неужели люди так убиваются, на дядю работают и ничего не получают? Так нафиг надо! Лучше на себя работать!

Ноги устали, я еле дошла до своего дома. Уже в подъезде мне позвонил папа.

– Мариночка! Зачем ты пошла к Семеновичу? – возмущался папа в трубку.

– Потому что мне надо работать, – иссушено ответила я и открыла почтовый ящик.

Хуже квитков на коммунальные платежи, только разговор с папой.

– Мы конкуренты с ним, но не враги, – заявил папа. – Тебе не надо у него работать.

– Я тебя опозорила? – хмыкнула я.

– Скорее наоборот, тебя оценили, как профессионала.

– Чужие люди, но не ты. Ты предпочитаешь не замечать, что я умею, что я из себя представлю. Пытался запихать в дурацкий университет, который не нужен.

– Я всё вижу, и очень тобой горжусь, – завил папочка. Не дождавшись от меня ответа, он продолжил. – Марина, нам надо поговорить. Это касается твоего молодого человека.

– Он мой муж. И единственный родной человек, – я открыла дверь и Оскар уже ждавший меня дома, услышал последнюю фразу, нежно обнял меня и поцеловал в губы.

Мы уже вместе полторы недели. Мы – самые счастливые на свете. У нас любовь и полное взаимопонимание.

– Без мамы поговорим. Давай, встретимся завтра.

– Я подумаю. Пока, – отключила телефон и повесила сумку на крюк.

– Ты так устала? – обеспокоенно спросил, вкусно пахнущий моим самцом, молодой мужчина. – Может, не надо тебе работать?

– Завтра посмотрю, какие условия труда, там решу, – всунула ему квитанции на оплату коммуналки. Их Оскар хмуро изучил и сунул себе в спортивную сумку.

– Пойдём, тебе надо расслабиться, мой Светлячок, – он потянул меня в ванную комнату.

На ходу сняла кроссовки и пошла за мужем. А в ванной комнате…

– О́ка! – выдохнула я и тихо рассмеялась.

На полу, на раковине и бортике ванны горели толстые ароматные свечи. Ванна у меня вместительная. Там была набрана вода и на поверхности плавали лепестки розовых и белых роз.

– Кто мне говорил, что я нефига не романтик? – прошипел мой Оскар и стал раздевать меня. – Это наглая ложь, я самый романтичный участник боёв без правил.

– Я вижу, – восхищённо прошептала я.

****

Закрыла глаза от удовольствия. Как он снимал мою кофту, как немного запутался в замке лифчика и нежно касался пальцами моей спины, и я подрагивала и таяла. Он подцепил мои трусики и опустил вниз. Я переступила через них и подошла к ванной.

Вода была тёплой. Меня обнял горячий парень, упёрся стояком мне в поясницу.

– Пошли отдыхать, – он взял мою руку и помог зайти в ванну.

Следом вошёл в воду. Мы медленно опустились. Его колени торчали вверх, на них налипли лепестки роз. Я устроилась между его ног и откинулась ему на плечо. Влажные руки поливали мою торчащую наполовину из воды грудь. Пальцы нежно описывали контур белёсой ареолы. И я неожиданно простонала от удовольствия. Закинула руку и ухватила его за голову, накреняя к себе. И его губы проехались по плечу.

– Хочешь массаж? – спросил Оскар обтираясь лицом об мою щёку.

– Ты умеешь делать массаж? – протянула я, сгорая от желания секса.

– Конечно, я же массажист. Курсы заканчивал попутно университету.

– Как много я о тебе не знаю, – печально усмехнулась.

Мы мало говорили о прошлом, только о настоящем и будущем. И если честно, то у меня часто рот заткнут членом в присутствии Оскара. А если свободен, значит, его рот занят у меня между ног. Мы время зря не теряли, любили друг друга в любое время суток.

– Я тренер по образованию.

– Ожидаемо. Давай, О́ка, расскажи мне о своих девушках. Я заревную, воспалюсь и буду ублажать тебя лучше всех.

– Хитрюга, – он развернул меня и усадил напротив. Оскар выловил мою ног и, уложив себе на грудь, стал массажировать. Блестели его голубые глаза и губы замерли в улыбке. – Год девушки не было. А до этого была очень нехорошая особа, которая выкачивала из меня деньги и умудрялась при скандалах сильно оскорблять.

– Дрянь, – наморщилась я. – Моего Оскара обижала.

– Ха, я её кинул, – его пальцы проезжались между моих пальчиков на ноге. – Думал, вообще женюсь лет в тридцать, не раньше, а лучше никогда. А тут ты. Ты идеальна, Маришка. Я такую даже в смелых фантазиях не имел.

Он запустил пальцы моих ног себе в рот.

Ох, ты ж!!! Это… Это, как гвоздик в розетку всунуть. Я пробовала, я знаю. Будоражит. А после первой реакции, когда мягенькие губы сменил язык, я погрузилась в волнительное возбуждение, взвинчиваясь от пьянящей лихорадки, что стала туманить голову. Смотрела на Оскара смущавшего и заводящего.

– С тобой что угодно пробовать несложно, – шептал он, меняя мои ноги местами. – С тобой хорошо. С тобой хочу до конца жизни быть.

Я отобрала у него свою ногу и приблизилась, как подплыла, волнуя лепестки на воде.

– Пошли, боец, хочу минет с принуждением.

– Маришка, – глаза стали пьяными, осоловелыми. – Ты такая… игривая.

****

Пыталась разобраться, почему мне нравится грубо. Раньше не пробовала ничего подобного. А тут пару дней назад, Оскар перевозбудился и чуть ли не силой меня взял. И я такой кайф ощутила, что кончала минут двадцать содрогаясь от неубывающих волн экстаза.

И кричать мне понравилось.

Понравилось, что он проявляет силу. Но так, что контролирует себя и чувствует меня. Я ему полностью доверяла. Поэтому стоя на коленях перед своим мужчиной покорно заглатывала настырный член, что бился мне в горло. При этом мужские руки меня держали за волосы и пальца пощёлкивали по щеке. У меня слёз из глаз, рвотные позывы. И кайф! Вот уж я извращенка! Но об этом я никому не скажу, кроме мужа.

Я даже себя руками не трогала, а чуть не кончала. И стонала с набитым ртом, когда цепкие пальцы крутили жёстко сосок на груди.

От такого секса я теряла связь с внешним миром и кроме Оскара никого в моей жизни не оставалось. Его семя терпкое и густое. Я всё сглотнула и стала вылизывать член со светлым пятном, облизывала яички, стеная от возбуждения.

– Я тебя обожаю, – задыхаясь говорил мой мужчина, запуская пальцы в мои волосы. – Давай-ка на кровать.

Он подтолкнул меня на наше семейное ложе, и я легла на спину.

– Ноги раздвинь, – велел вошедший в роль хозяина строгий господин.

Я подкусила губу и развела колени.

Ведь член длиннее и толще пальца, а удовольствия не меньше. Меня так трахали рукой, что я кричала. А потом влажно начала кончать, переходя на рёв. Тряслась и жадно хватала воздух, глядя на довольное лицо идеального мужчины сквозь пелену слёз.

– Вау, ты шикарно кончаешь, Светлячок, – смеялся Оскар и целовал моё лицо.

А я даже ответить не могла, потому что была не в состоянии. И он вошёл в моё мокрое, разгорячённое лоно, укрыв меня своим телом.

– Ты такая зажигалка! Ты моя. Мой Светлячок, никому не отдам, – огненные слова опаляли моё ухо, и я хмелела, скользя руками по его сильной спине.

Нам не стыдно, нам можно. У нас не фиктивный брак, у нас настоящая взаимная любовь.

Он, как всегда, ушёл, на ночную пробежку. И я должна была проснуться в его объятиях рано утром. Но проснулась в полночь, а Оскара нет. Зато было сильное беспокойство на душе.

Я вышла в тёмную квартиру. В ванной были погашены свечи. И я, сев на край ванный, спустила воду, ловя руками лепестки роз и выкладывая их в раковину.

Услышала щелчок замка и кинулась в прихожую. Включила свет и уставилась на фигуру своего мужа. Ещё до того, как он снял капюшон своей спортивной чёрной куртки, я заметила, что костяшки на руках разбиты.

– Оскар, – обеспокоено кинулась к нему, ощупывая.

Он снял капюшон. А на скуле синяк и бровь рассечена.

– Всё хорошо, – ласково улыбнулся он, – встретил в подворотне.

– Ты с ума сошёл! – меня всю покорёжило от переживаний.

В его куртке я нащупала пачку денег. – Оскар! Кто же с наличкой ходит! Конечно, напали!

– Маришка моя, – усмехнулся он. – Как же ты будешь на мои соревнования ходить? Я же боец, ран не избежать.

– Я не хочу никаких соревнований, – жалобно заныла я. – Пошли перекисью обработаю.

Мы легли спать, но беспокойство, поселившееся в моей душе, так и не исчезло. В этот момент романтика стала медленно оседать на дно наших отношений, и оголились настоящие чувства, а эмоции с каждым днём напоминали тёплое взболтанное шампанское.