Глава 33

Демид Огнев

Я смотрю на Инну и не понимаю, что именно сейчас чувствую… под ребрами как-то жжет…

Я никогда не считал себя мягким. Я привык приказывать. Я сфокусирован на работе. Дед это считает проблемой, а вот я — нацеленностью. Если бы не было у меня такой хватки, то и бизнес бы из руин я не поднял.

Мир, в котором я живу, не терпит слабости, если ты даешь слабину — тебя ломают, калечат, и ты оказываешься на свалке. Ворочать миллиардами нелегко, когда играешь на максималках, ставки высоки, цена проигрыша — все, что у тебя есть.

Я принял эти правила игры достаточно давно, я привык жить на нерве, на острие иглы, я даже ловлю кайф от стремительно меняющейся ситуации, возможно, я адреналинщик, не исключаю.

И все в моей жизни ровно, продумано, отношения — только по договору. Мое время слишком ценное, чтобы я разбрасывал его на ничего не значащий перепих, за которым следуют претензии и поливка моего мозга.

Я плачу, имею, верчу как хочу и делаю все, что хочу, без тормозов, без ужимок и прочего — секс мне нужен для того, чтобы снять напряжение и я люблю им заниматься, потому что после голова светлеет, лишние мысли отсекаются, и в целом я не особо задумываюсь, кого пялю. Главное, чтобы была в моем вкусе, а это означает строгий отбор по критериям, всевозможные медицинские справки и контроль.

Предпочитаю высший сорт во всем, и, разумеется, моя подстилка больше ни под кого не ложится на время контракта, я собственник.

Я привык держать удар, привык быть первым. В бизнесе, в переговорах, в постели. И возможно, поэтому любая женщина рядом со мной была скорее частью игры, чем частью чего-то настоящего.

Деда такой расклад не устраивал…

«Ты перестал чувствовать, Демид, ты закрылся от мира и сидишь на своей горе, правишь, но не живешь…» — вспоминаю слова дедули, который все еще пытается направить меня на путь истинный, так как сам полюбил мою бабушку еще студентом, я знаю, но… так не каждому везет, чтобы встретить человека и прожить с ним жизнь…

Особенно в наше время, когда все покупается и продается, когда девки сознательно себя под критерии подстраивают, я привык покупать, привык не думать, да и вообще… женщина служила только для одного — моего удовольствия.

Так было. До одной шебутной девушки, которая сейчас сидит рядом, уткнувшись взглядом в иллюминатор, будто там ответы на все вопросы.

Я не могу ее раскусить, как бы странно это ни звучало. При всей своей простоте эта девушка для меня — загадка.

Она… Сумасшедшая, непредсказуемая, дикая. Маленький вихрь, который врывается в жизнь, ломая привычные границы. Вот даже сейчас пыхтит как самовар и отстраняется от меня, когда любая другая бы уже на колени встала и тянулась к моей ширинке, чтобы удержать внимание.

Но моя малышка в платье с поцелуйчиками отстраняется, выстраивает между нами стену и бесит! Черт ее дери, как же бесит! Я хочу эту стену пробить, разрушить до основания, оставив только пыль, чтобы не смела от меня прятаться! Не смела отстраняться!

Я смотрю, как она кусает губу, как пальцы длинные и тонкие сжимает, она пытается отгородиться, и я понимаю, что это ее защита. И в груди разрастается что-то странное. Непривычное желание обладать. Не просто похоть. Это… злость, ярость, дикое желание развернуть эту малышку, заставить смотреть мне в глаза.

Почему?! С чего такие эмоции?! Злюсь. На себя. На нее. На то, что я уже не управляю ситуацией, а я к такому не привык. Мне фиолетово на то, что чувствует моя подстилка, ноги раздвинула, деньги получила — такой формат общения, под который Инну не подогнать, да и… не хочется…

Мать его!

Стюардесса при виде меня привычно из трусов выпрыгивает, но у меня правило: я не сплю с персоналом. Долбаное правило! Которое я уже нарушил с Инной, когда решил сделать из нее невесту из-за требований деда!

Старик все еще надеется, что сможет переломить меня, сможет подвести под чувства и эмоции…

Я выбил из нее стоны, выбил крики, которые выпил все до конца, мне с ней важно чувствовать ее наслаждение, ощущать, как она теряет контроль, как глаза закатывает, как губы кусает и царапается…

Мой невинный цветок… мой неопытный самородок…

Когда понял, что такая аппетитная девочка — девственница, меня чуть не разорвало, и сейчас эта чувственная малышка всецело подарила мне свой кайф, а мне мало… мне мало… я еще хочу дико, до безумия, вбиваться в это тонкое тело, чтобы ощущать ее наслаждение, чтобы свое брать.

Только она не готова, я понимаю, слишком долго брал ее первый раз, надо дать организму восстановиться и врачу ее показать, потому что… беспокоюсь…

Прикрываю веки. Странные эмоции. Я не привык.

— Ты не должна замыкаться в себе, Инна, если есть проблемы, обсуждать надо, — произношу тихо, провожу по ее светлой прядке пальцами.

Она поворачивает голову. Глаза такие огромные, блестящие, после пережитого кайфа она такая чувственная, что хочется завалить, задрать юбку и вбиться, чтобы кричала, чтобы выбить дурь из собственной башки, насытиться, потому что с ней я все еще голоден, нет привычного холода, который приходит после секса.

— Хорошо… — отвечает тоже тихо, облизывает зацелованные мной губы, смущается, а я кайфую, глядя на нежный румянец на щеках.

— Я не обсуждаю свой секс и свои намерения по телефону, тем более с деловыми партнерами, малыш, расслабься.

Провожу по ее шее пальцами, нащупываю неспокойный пульс, а она смотрит на меня прямо, всегда прямо, нет зажимов, нет флирта, нет того, к чему привык…

Странно… с Инной все непонятно и странно…

— И что мне с тобой делать, мышка?