Глава 34

Инна

— Соня… просыпайся…

Тихий голос, и я распахиваю веки, моргаю, вижу лицо Демида и понимаю, что отрубилась, вот так просто уснула…

— Прилетели, — подмигивает генеральный директор и выпрямляется. Трап спускают, и как только выхожу из самолета, сразу же в лицо летит горячий ветер с нотками соли и солнца.

Стоит ступить с трапа, как влажность окутывает, делаю глубокий вдох и устремляю взгляд к небесам. Небо кажется ослепительно ярким, настолько, что я жмурюсь, прикрываю глаза ладонью. Воздух густой, пряный.

— Здесь даже дышится иначе, — не замечаю, как проговариваю мысли вслух.

И Демид кивает.

— Да, дед обожает край…

Нас прямо у самолета встречает дорогущий автомобиль, радушно перед нами распахивает дверь водитель, а я… я ощущаю на себе до такой степени едкий взгляд, что оборачиваюсь и вижу стюардессу, ту самую, которая так мило пыталась флиртовать с Огневым.

Судя по лицу этой дамочки, она пытается понять, что именно я делаю рядом с олигархом и почему Демид выбрал именно меня. У этой мамзель такой видок, что я не удерживаюсь и улыбаюсь светло и ясно, демонстрируя, что не собираюсь тушеваться и извиняться мне, вообще-то, не за что и не перед кем!

— Рады вас видеть, господин Огнев, хорошо долетели? — радушно спрашивает водитель, расплываясь в улыбке.

— Благодарю, Петр, все хорошо, — отвечает генеральный и пожимает руку человеку средних лет, а я понимаю, что это не совсем водитель, скорее всего, поверенный деда.

— Инна Андреевна, рад видеть, — кивает мужчина и улыбается мне, только вот глаза остаются серьезными, оценивающими. И если этот мужчина поприветствовал Демида уважительно, почти с благоговением, то по мне скользит взглядом, оценивает, взвешивает, будто прикидывает: та ли это самая невеста Огнева?

Я бросаю украдкой взгляд на Демида. Он в рубашке с закатанными рукавами, чуть прищуривается от солнца. Его взгляд ленив, но за этой внешней расслабленностью я чувствую ту же власть, тот же контроль, от которого сбивается дыхание. Я уже поняла, что этот мужчина — шторм, а я угодила в его эпицентр.

— Рада познакомиться.

— Прошу…

— После тебя, Инна. — Пальцы Демида касаются моей спины легко, но я вздрагиваю.

Водитель жестом приглашает нас занять места в машине, что мы и делаем, здесь перегородка, которая отсекает нас от водителя и охранника, которые занимают место впереди.

Сердце в груди колотится сильнее. Я все еще не привыкла к мысли, что мне придется играть роль. Я изображаю не любовницу Огнева, не секретаршу, а невесту. Перед его дедом. Черт! Перед человеком, которого Демид уважает больше, чем кого-либо на свете.

— Расслабься, Инна. Тебя никто не будет есть заживо.

Вздрагиваю, когда слышу голос Демида. Поворачиваю голову и встречаюсь с надменными голубыми глазами босса.

— Твой дедушка… он… проницательный? — спрашиваю, когда мы выезжаем из аэропорта.

— Старый волк, — Демид усмехается краешком губ, — видит людей насквозь, если почувствует ложь — не поздоровится.

Каменею, меня просто словно током шарахает, и я сжимаю пальцы в кулаки:

— Ты… сейчас специально меня пугаешь?! Чтобы я дрожала как осиновый лист?!

Вновь ухмыляется и подмигивает:

— Ты чертовски сексуальна, когда волнуешься, Инна, так бы и съел… или же расслабил… я уже знаю, как именно тебя расслабить… — проговаривает, слегка наклоняясь ко мне, и проводит пальцем по моей шее, отчетливо считывая мой пульс, который с ума сходит.

— А если почувствует фальшь, если поймет, что я не твоя невеста?!

— Ты — моя невеста.

Он это сказал спокойно, но в интонации что-то опасное промелькнуло…

— В смысле?!

— В прямом, — Демид бросает на меня цепкий взгляд, — не волнуйся, Инна. Ты у меня убедительная девочка, чувственная, и я хочу тебя все время.

Внутри все дрожит. Я смотрю на Демида и не могу понять, к чему ведет мой генеральный.

Как же я умудрилась так вляпаться, а?! Как так получилось, что тихоня-мышка, которая всегда предпочитала не высовываться, едет сейчас знакомиться с дедом мужчины, который держит многомиллиардный бизнес?!

— Расслабься. Пока не трону. Выдыхай, конфета.

Демид вновь утыкается в свой телефон, ведет переговоры. А я… выдыхаю, смотрю в окно.

Дорога петляет вдоль побережья, впереди дома, виноградники, море. Где-то вдали блестят яхты, и всё вокруг выглядит так красиво, что кажется нарисованным. Это определенно дорогой район, хотя понятно, что дед Огнева не будет жить в привычном мне спальном районе.

Мы подъезжаем к огромным кованым воротам, за которыми скрывается великолепный дом в два этажа, его каменные стены облепляют плющ и дикие розы, в целом этот дом кажется старинным, но я понимаю, что это грамотная работа архитектора, так как район не старый, все дома дорогие и новые.

Наконец машина останавливается, и я бросаю затравленный взгляд на Огнева, который выглядит буквально непрошибаемым, подмигивает мне и выдает уверенно:

— Расслабься, Инна, как говорили в старом кино, шоу начинается…

Генеральный покидает салон, а спустя мгновение дверь открывается с моей стороны и Демид протягивает мне крепкую ладонь, помогая выбраться из нутра автомобиля.

— Дыши, Инна, — шепчет мне на ухо, и вновь у меня мурашки по коже бегут.

Ничего не могу с собой поделать! Этот мужчина рядом, огромный дом и неизвестность пугают до икоты, о чем и говорю:

— Да я и дышу, п-просто… страшно.

Голос предательски дрожит, и мои пальцы кажутся ледяными в руке Огнева, который не отпускает моей руки, проводит медленно большим пальцем по коже, не отрывает взгляда от меня, при этом чуть склоняет голову. В его глазах появляется что-то вроде насмешки:

— Неужели мой дед способен тебя напугать сильнее, чем я?!

Пауза. Мгновение уходит на осознание, а затем я улыбаюсь шутке Демида, который заставляет меня и вовсе рассмеяться.

— Вот так лучше… У тебя такая светлая улыбка, мышка…

Я не нахожу что ответить. Огнев тянет меня к дому, а мне отчего-то кажется, что дедушка у Огнева под стать внуку. Такой же матерый, как выразился Демид, старый волк, то есть человек, который видит насквозь. А у меня в груди целый цирк фальши: контракт, подписи, проценты и ни капли настоящей невесты…

Дверь перед нами распахивается, сразу же взгляд падает на симпатичную пухлую женщину с живыми глазами и доброй улыбкой:

— Демид Константинович! Мы вас так ждали!

Женщина буквально расцветает при взгляде на Демида, и я тоже не удерживаю ответной улыбки.

— Спасибо, Эмма, я тоже рад, вы все цветете…

Женщина на мгновение краснеет и улыбается еще светлее:

— Эх, Демид Константинович, врете, но мне приятно… в мои-то годы цветение уж точно не грозит…

На мгновение замираю, потому что… никогда не видела, чтобы с Огневым кто-то так непринужденно и тепло общался, и тем более не ожидаю, что сухой и черствый босс положит руку на покатое плечо женщины и слегка приобнимет ее…

Затем Эмма смотрит на меня, и в глазах женщины зажигаются искорки:

— Я так понимаю, это Инна, проходи, милая, здесь все свои, не укусят…

— В этом я как раз сомневаюсь, — бурчу под нос, откликаясь на тепло женщины.

— Эх, Огнев, запугал ты девочку!

— Даже и не думал, — подмигивает генеральный и притягивает меня к себе. — Инна, познакомься, Эмма, считай, член семьи, в детстве я ее заставлял хорошенько за мной гоняться…

До меня доходит, что, скорее всего, эта женщина была няней Демида… именно так…

Отсюда и такое тепло.

— Ну проходите, не стойте на пороге! Федор Ильич ждет на задней террасе…

Демид кивает и берет меня вновь за руку:

— Пошли, зайчонок, познакомлю с волком…

Вновь подмигивает, вновь шутит, а я… я буквально не узнаю привычного давящего тирана в лице моего босса. Сейчас передо мной до ужаса обаятельный мужчина, при взгляде на которого мое бедное сердце сбивается с ритма.

Мы идем вдоль огромной залы, здесь много света и пространства, огромная лестница ведет на второй этаж, но сейчас я не в силах замечать богатый и в то же время лаконичный интерьер.

Я буквально в ушах слышу собственный пульс, мы проходим вглубь дома, я с трудом разбираю дорогу, наконец выходим во внутренний двор, где разбит сад, и на террасе я вижу мужчину… Высокий, седой, с осанкой, которой я лично завидую. При нашем появлении мужчина оборачивается и… мое сердце вновь пропускает удар.

Понимаю, что мужчина в летах, но взгляд у него острый, живой, пронизывающий… такой, что сразу хочется отвести глаза.

— Здравствуй, внук. Рад видеть…

Голос у Федора Ильича низкий, сипловатый, но в нем четко ощущается сталь.

— Я тоже рад…

Демид подходит к деду, утягивая меня за собой уверенно, без тени смущения. Мужчины замирают друг напротив друга, но спустя мгновение дед улыбается и крепко обнимает внука, получая ответные объятия. Я же стою чуть позади, чувствуя, как ладони покрываются потом, мне действительно не по себе.

Наконец Федор Ильич отпускает внука, и спустя мгновение цепкие глаза буквально впиваются в меня, заставляя сердце пропустить удар, когда дедушка Огнева произносит уверенно:

— Так… так… так… Ну что же… Так понимаю, что это и есть твоя невеста, Демид?!

— Да, дед, знакомься, моя Инна.

Голос Доронина так же полон властных интонаций, будто границу обозначает, подчеркивая слово «моя»…

Я почти не чувствую ног. Улыбаюсь как умею, натянуто, слишком широко.

— Очень приятно познакомиться, Федор Ильич.

Мужчина протягивает руку. Теплую, но тяжелую. Его пальцы будто специально сжимают мою ладонь чуть дольше, чем нужно, явно оценивая и дрожь все еще не согревшихся пальцев, и влагу на ладошках.

— Взаимно, дитя. — Цепкий взгляд не отпускает мой. — Скажи мне, Инна… ты… нервничаешь?

— Чуть-чуть… — отвечаю тихо, ощущая, что голос звучит предательски слабо.

Федор Ильич не сводит с меня взгляда, веки мужчины на мгновение сужаются, у меня по коже вновь пробегает мороз. Этот седовласый мужчина видит людей насквозь… Я уверена. А врать я не привыкла, поэтому ответной реакцией у меня следует возглас:

— Хотя вру! Я в ужасе, уж простите! Мало того что Демид такой давящий… так еще и вы… не уверена, что я это все вывезу… уж простите…

Пожимаю плечами, выпаливаю все как на духу и… в шоке осознаю, что именно на нервах ляпнула! Перевожу взгляд на генерального, затем вновь на деда его смотрю… и выдаю многозначительно:

— Ой…

В следующую секунду мужчины просто переглядываются, и совершенно неожиданно Демид запрокидывает голову и начинает хохотать. Еще мгновение — и Федор Ильич растягивает губы в улыбке, демонстрируя такой же ровный оскал, как и у моего босса, но в этот раз из глаз деда Огнева пропадает сталь, а взгляд становится теплым.

— Вы, Инна, очаровательны в своей непосредственности…

— Это только начало, дед, дальше, думаю, ты от Инны в восторге будешь, я сам от себя до сих пор в шоке…

Перевожу взгляд на Огнева, который в эту секунду как-то по-свойски закидывает мне руку на плечо и притягивает меня к своей широкой груди, затем целует в висок.

От неожиданности я даже дар речи теряю, просто в смятении смотрю на Демида и… залипаю на его улыбку, на глаза, в которых в эту секунду рождаются веселые искорки…

Красивый он… невыносимый, но… какой же красивый…

Не удерживаюсь и отвечаю на улыбку Демида, немного расслабляюсь, ощущая его тепло, дедушка выпускает мою руку, и я застываю в руках генерального. Не знаю, что делать, куда себя деть, но мой, так сказать, жених меня и не думает выпускать из своих загребущих пальцев.

— Дед, не пугай девушку, — мягко произносит Огнев, лаская мое плечо крепкими пальцами, — запугаешь мне невесту, она от меня деру даст, и так… все время норовит улизнуть…

От этого прикосновения по телу будто проходит электрический ток, и я ловлю себя на том, что дышу быстрее, чаще, грудь вздымается и… ничего я с реакцией тела поделать не могу!

— Не пугать? — усмехается Федор Ильич. — А я думал, что пугаешь всех ты, Демид.

— Это называется дисциплина, дед. Я требователен.

— Вообще-то, Федор Ильич, он пугающий! У нас все ходят перед генеральным на задних лапах и по свистку выполняют приказы, — вставляю свои пять копеек, и дед Огнева смотрит на меня с лукавым прищуром.

— Это семейное у нас, доченька. Демид требователен. Но больше всех он требует с себя… Именно это меня и напрягает… Он перфекционист, а такие люди часто бывают очень одинокими… — Вновь короткий взгляд в мою сторону, и Федор Ильич подмигивает: — Но я очень надеюсь, что с последним вам удастся справиться, Инна…

Вновь взгляд в сторону Огнева, и я ощущаю, как пальцы генерального напрягаются на моем плече.

— Уверен, что Инна уже справилась, — отвечает с нажимом Демид, но его дед не отвечает, лишь улыбается, вновь бросая на меня внимательный взгляд.

— Садитесь, дети, — наконец говорит Федор Ильич, указывая на стол, находящийся чуть в отдалении на террасе, уставленный всякими вкусностями. — Эмма приготовила все, что только можно…

Мужчины переглядываются, в их обмене репликами чувствуется искренность и доля уважения, за которой скрыта особая связь. Я понимаю, что передо мной два хищника: один — умудренный опытом и сединами, второй — более молодой, однако… этих двоих незримо связывает общая нить, у них очень похожий оттенок глаз и повадки похожи, прослеживается хватка и матерый характер…

Да… Инка… влипла ты… Одного бы Огнева перетерпеть, а тут еще и дедушка…

— Вы ведь любите сладости, Инна? — спрашивает Федор Ильич, когда Демид придерживает мне стул, чтобы я села, а я… разглядываю сочные эклеры.

— Обожаю, — отвечаю честно.

Вновь дедушка Огнева усмехается. Затем кладет мне эклер на тарелку.

— Угощайтесь.

— Спасибо большое, — отвечаю и цепляю эклер, кусаю. — Ммм… потрясающе, очень вкусно и с присыпкой сахарной… с детства люблю… но это, наверное, самые вкусные эклеры, которые я когда-либо пробовала…

— Эмма будет рада, — вновь проговаривает Федор Ильич, наблюдая, как я уплетаю сдобу.

Я же рассматриваю великолепный сад.

— У вас очень красивые цветы…

— Это мое маленькое хобби, сам занимаюсь садом, — доверительно отвечает Федор Ильич.

Я с восторгом отвечаю:

— У вас замечательно получается, вот у нас дома мама выращивает лилии, вроде бы цветок неприхотливый, но столько удобрений этим летом мама на них угрохала, а они, заразы, так нормально и не зацвели!

Дед вновь улыбается, переводит взгляд с меня на те самые цветы, затем смотрит на Демида.

— Думаю, я потом поделюсь с вами, Инна, парочкой моих секретов, думаю, что они помогут вашей маме, и все получится…

Не знаю, насколько уместной была моя реплика, ощущаю тяжелый взгляд, который мне буквально прожигает висок, перевожу взгляд на Демида, который так внимательно на меня смотрит, что вкусная сдоба застревает у меня в горле.

В глазах Огнева такой голод проскальзывает, но… я не уверена, что он хочет прямо сейчас эклеры…

Спустя мгновение Демид протягивает руку, и его большой палец ложится на мою верхнюю губу, мужчина проводит по ней подушечкой пальца, а я замираю.

— У тебя присыпка на губах…

Я чувствую, как кожа вспыхивает от его прикосновения. Сердце делает кувырок, дыхание перехватывает.

— Спасибо, — выдыхаю, с трудом отводя взгляд.

Демид усмехается краем губ, вытирает пальцы салфеткой, будто ничего особенного не произошло, а я сижу, словно проглотив комок пламени.

Федор Ильич наблюдает за нами с каким-то скрытым интересом, глаза его теплеют, и он наконец произносит чуть хрипловато:

— Ах, молодость… Я смотрю на вас и вспоминаю, как сам влюбился. Вечерами не находил себе места…

Демид поднимает бровь, затем отводит взгляд, и на лице генерального появляется странная тень. Я не понимаю, что именно задело его в словах дедушки, но чувствую напряжение. Огнев цепляет графин и наливает мне в бокал:

— Угощайся вином, Инна, дед сам делает, виноград с его виноградников.

— Ты шутишь?!

— Нет.

Качает головой, затем вкладывает бокал в мои пальцы. Глоток вина… вкус ощущается странно… горько… затем сладко…

— Понравилось?! — спрашивает дедуля Огнева, и я пожимаю плечами.

— Не знаю… необычно… скорее… я вообще не пью…

— Расскажи, где вы познакомились.

Я чувствую, как во рту пересыхает. Бросаю взгляд на Демида. Сердце отстукивает ритм, и я вновь потягиваю вино, выигрываю себе время.

— Я… работаю в корпорации Демида, — начинаю тихо, — я устроилась недавно…

— Значит, работа… — перехватывает мгновенно Федор Ильич, — то есть Демид изменил своим принципам?!

— Не знаю… — мямлю, но Демид уже кладет руку мне на плечо, поддерживает.

— Дед, я не позволю допрашивать мою невесту, — произносит он твердо.

— Защищаешь… ее или себя?!

— Инна — моя невеста. Она не на допросе.

Федор Ильич вновь улыбается, переводит взгляд на меня:

— Расскажи, доченька, чем же ты покорила моего внука?

— Вам честно или соврать?! — спрашиваю, слегка улыбаясь, вино, вероятно, ударяет в голову. Или это… с непривычки?!

Я улыбаюсь, глядя в проницательные глаза дедушки Огнева, который заявляет с легкой улыбкой:

— Правду и ничего, кроме правды, дитя.

— А… ну тогда…

Я чувствую, как Демид напрягается рядом, буквально ощущаю от него мощнейшую волну давления и беспечно пожимаю плечами:

— Не имею ни малейшего понятия. Во мне нет ничего, что могло бы завлечь такого мужчину, как ваш внук.

И это действительно так. Я с горечью осознаю это. Ведь не будь я нужна Огневу для контракта и роли, он бы в жизни на меня не глянул. Эта мысль отчего-то колет иголкой прямо в сердце, и я вновь делаю глоток вина.

— Мне… наверное, хватит… кажется, я немного напилась с непривычки… — вновь выдаю мысли вслух и смотрю на Демида: — Я правда не знаю… чем могла привлечь твое внимание…

Но тут Огнев берет инициативу на себя:

— Инне не нужно было ничего делать. Она просто всегда остается самой собой и… это не может не привлечь. Потому что… она всегда настоящая…

Голос у Демида ровный, но взгляд… он тягучий, завлекающий, я опять тону на дне его глаз и… так хочется, чтобы все, что говорит сейчас Огнев, было бы правдой…

— Она привлекает абсолютно всем!

Так и хочется ляпнуть: «и чем же я могла привлечь такого мужика, как Демид?» Но Огнев сам отвечает:

— Инна берет своей непосредственностью, своим очарованием, и… мозгами. Редкое сочетание красоты, чистоты, непорочности и… такой открытости…

Я краснею. Слова Демида звучат так убедительно, а взгляд… он так смотрит на меня… будто сожрать готов…

Меня в жар бросает, но, как это ни странно, от неловкости спасает Федор Ильич, который опять задает мне нейтральный вопрос:

— Инна, ты знаешь, что у Демида был жуткий характер даже в детстве? Всегда спорил, всегда пытался быть первым, никогда не подчинялся, а подростком и вовсе из дома сбежал… чуть на тот свет меня не отправил, потому что его нашли в подпольном бойцовском клубе, где мясорубка началась…

В шоке перевожу взгляд на Огнева. Прикусываю губу.

— Поначалу мне казалось, что мой босс — просто ледышка, я боялась на него даже лишний раз посмотреть, — отвечаю чистую правду, — а потом… потом я поняла, что он просто очень хорошо умеет управлять своими эмоциями и держать все под контролем…

— Да, определенно… ты правильно поняла…

Федор Ильич вновь смотрит на меня чрезвычайно внимательно, и я ловлю себя на мысли, что этот человек весьма проницателен. Он может морально давить, и я боюсь, что, если он продолжит давить, я не выдержу и просто выложу все и про контракт, и про фиктивную помолвку, про всю эту нелепую игру.

Но Демид чуть сильнее сжимает мое плечо, словно чувствует смятение.

— Дед, ты пугаешь девушку. Дай ей время привыкнуть. Не дави.

— Привыкнуть? — старик усмехается. — К чему привыкнуть?

— К манере твоего общения.

Демид не отводит взгляд от деда… и… взгляд у него холодный, почти хищный. В этот момент я впервые вижу, что у них одинаковые глаза. Разные поколения, но… одинаковый характер, давление. Не удивлена, что у них вечная конфронтация. Два лидера с трудом могут ужиться.

— Что ж, — подытоживает Федор Ильич, поднимается, — буду рад видеть вас обоих у себя на юбилее. Никаких отказов не принимаю, ясно?

— Конечно, дед, — отвечает Демид без колебаний, — мы для этого и прилетели… так что поприсутствуем…

— Спасибо за приглашение, Федор Ильич, — спешу вставить я, — я очень рада с вами познакомиться…

Интересно, но я не лукавлю. Мне действительно понравился дедушка Огнева. Он… интересный… и… непростой…

— Взаимно, дорогая, вы… просто очаровательная молодая девушка… я покорен…

Дедушка Огнева улыбается, но я замечаю, как в его взгляде мелькает что-то… чему не нахожу объяснения… Кажется, что Федор Ильич видит гораздо больше, чем говорит…