ГЛАВА 19. Василина

Еду в аэропорт, пытаясь как-то взять себя в руки и успокоиться. Занимаюсь тем, что заказываю себе билет до Сочи. Получается не сразу, пальцы дрожат, волнение зашкаливает. Может, нужно было остаться и поговорить с Никитой, почему я от него всегда бегу? Ну, а что бы он мне сказал? «Выпил лишнего, извини, но у меня есть девушка и на этом все». Я боялась услышать от него эти слова или снова попасть в зависимость от его глаз, рук, губ? Так уже поздно, тело вспомнило его, хотя оно и не забывало. Мое тело будто ждало только Никиту, только его. Даже если он узнает правду – это ничего не меняет, я не хочу, чтобы Никита чувствовал себя должным мне.

Выхожу из машины, потуже затягивая пальто и кутаясь в шарф, погода внезапно поменялась, как это бывает в приморских городах. С неба сыпет снежная и колючая крупа, ветер рвет полы пальто, и я стараюсь быстрее забежать в здание аэропорта. До вылета еще два часа, и я прохожу в кафе, чтобы выпить чашку кофе. Хорошо бы позавтракать, но мне кусок не лезет в горло, там застыл болезненный комок, держусь на пределе, чтобы не расплакаться. Я снова лечу домой, зачем? Меня там никто не ждет, да и в Москве никто не ждет. Я никому не нужна, получается? Своей семье, отцу, друзьям и … Никите, никому.

– Рейс Мурманск – Сочи задерживается из-за тяжелых погодных условий. Предположительно вылет состоится в 19.00, приносим свои извинения, – звучит громкий голос по радио, и я чертыхаюсь. Мне сидеть еще пять часов. Вспоминаю, что пока заказывала билеты, у меня разрядился телефон, но даже не двигаюсь, чтобы достать зарядку. Мне некому звонить, не кому писать.

Сижу в кафе еще час и поднимаюсь из-за столика, чтобы пройти в туалет. Быстро умывшись, сделав свои дела, расчесываю волосы, глядя в зеркало и заплетаю косу, перекидывая через плечо. Вид усталый, под глазами залегли круги, глаза красные. Со вздохом отрываюсь от своего лица и, подхватив сумку, выхожу из туалета, направляясь в сторону эскалатора. А вот там меня и настигает тайфун, который почти сносит меня, когда я ступаю на мраморный пол. Я падаю, но меня подхватывают сильные руки и куда-то тащат. Я визжу и резко замолкаю. Этот запах моего мужчины я узнаю из тысячи, его руки, глаза. Никита молча несет меня на руках, на нас оглядываются люди, показывают пальцами, улыбаясь, а меня разрывает от счастья. Я прижимаюсь к воротнику его пальто и вдыхаю, не могу надышаться. Провожу губами и чуть покусываю мочку уха.

– Еще так сделаешь, боюсь, выпущу тебя из рук, – говорит Никита глухо, и выходит со мной на улицу, где садится на заднее сидение в первое такси, держа меня на руках.

– Никита, я …– пытаюсь что-то сказать, но он накрывает своими губами мои губы, выдыхая:

– Молчи, пожалуйста. Помолчи до гостиницы, иначе сорвусь, – тихо рычит он, и я замираю, боюсь шевельнуться. Такой Никита меня пугает, что он собирается делать, я ни в чем не виновата!

Мы едем, я сижу на его коленях, прислонившись к плечу. Никита скользит рукой по моему бедру и забирается под пальто, где проникает под водолазку, горячей рукой проводя по животу. Затем двигается выше, опаляя жаром кожу, накрывает грудь, отчего я дергаюсь, но он лишь сильнее прижимает меня. Его пальцы трогают мгновенно напрягшийся сосок и играют им, заставляя меня ерзать на коленях Никиты. Внизу становится горячо и влажно. Я пытаюсь отстраниться и уйти от этой пытки, но меня не пускают.

Рука Никиты ползет вниз, забираясь под пояс моих брюк, и проникает в трусики, сразу находит твердую горошину и надавливает на нее. Я чуть не подпрыгиваю на коленях Никиты, закусывая до боли губу, чтобы не застонать.

– Убери руки, – стараюсь не шипеть на Никиту, но сталкиваюсь с прищуренным взглядом, в котором столько злости и власти, что замолкаю, подчиняясь. Никита выводит круги на моем клиторе и резко проникает пальцами внутрь. Я тихо вскрикиваю и утыкаюсь лицом ему в шею. Никита что-то говорит водителю, но я уже ничего не слышу, вцепившись зубами в воротник его пальто. Меня накрывает горячими волнами, его пальцы во мне творят что-то невыносимое. Я чувствую, что еще пара секунд и не выдержу, закричу от полноты ощущений, которые выкручивают меня изнутри. Никита убирает руку из моих трусиков и из меня, я всхлипываю, меня всю трясет от того, что он не довел свою пытку до конца. Низ живота бешено пульсирует и сладко ноет.

– Мы приехали, – осторожно высвобождает свои руки Никита, и я понимаю, что машина уже стоит у гостиницы. Слезаю с его колен и встаю на дрожащие ноги, перед глазами все плывет, соски чувствительно трутся о ткань водолазки.

– Пойдем, – подхватывает меня за талию Никита одной рукой, а другой берет мою сумку. Мы идем к лифту, где встаем напротив друг друга, его взгляд злой, и я понимаю, что сейчас что-то будет. Почему он такой злой я не знаю, но его взгляд обещает мне такие наказания, что даже страшно представить.

– Никита я … – снова пытаюсь что-то выяснить, но двери лифта открываются, и Никита рывком берет меня за руку, тащит в наш номер. Открывает дверь, толкает меня внутрь и, бросив на пол сумку, придавливает к стене всем телом. Я успеваю только пискнуть:

– Не рви одежду, больше нет с собой, – но его это не останавливает. Моя водолазка превращается в лоскуты, лифчик просто разрывается вместе с крючками, а Никита впивается в мои соски, больно посасывая и теребя языком. Его пальцы спускают с меня брюки и срывают трусики, а дальше… Дальше я перестаю, что-либо соображать, чувствуя только, как Никита рычит. Он доводит меня своими руками и ртом почти до конца, но останавливается, снова на пике разрядки. Я всхлипываю и прижимаюсь бедрами к его брюкам, трусь о каменный член, чуть ли не трахаю сама себя через его штаны.

– Нет, – сердито говорит он и подхватывает меня за талию. Тащит на кровать, где перекидывает через свои колени, и я со страхом чувствую, как по моей голой попке что-то двигается. Пытаюсь вскочить и успеваю рассмотреть широкий кожаный ремень из брюк Никиты. Усиленно вырываюсь, но он надавливает на мою спину локтем, почти обездвижив меня.

– А вот теперь мы с тобой поговорим, – охрипшим голосом говорит он и со всей силой опускает ремень на мою попку.