ГЛАВА 28. Никита, я тебя не оставлю

Я сбегаю из дома отца, просто выбегаю из-за стола, выбегаю из дома и сажусь в свою машину. Хорошо, что Полинка приехала на ней, встречать меня в аэропорт. Срываюсь с места, выезжаю за ворота и вдавливаю педаль газа в пол. Я не знаю, что мне делать, я не готов к такому! Все мои мысли мечутся, словно в хаосе, ни одной толковой. Я в ужасе, понимаю, что делаю что-то не то, но не могу осмыслить что случилось. У нас с Варей будет ребенок, а как же Василина? Я не смогу жить с Варей, это точно, но, а ребенок? Я сам жил без отца и знаю, как это, понимаю, что придется оставить ребенка и Варю. Я смогу это сделать?

Сам не замечаю, как приехал к Василине во двор, остановил машину и вышел, смотрю на ее окна. Я чувствую, она дома и что я ей скажу? Извини, но моя невеста ждет от меня ребенка, и я ухожу к ней? Или да ладно, ничего страшного, буду помогать, обеспечивать, но останусь с тобой? И кто я буду в глазах Василины? Предатель, который бросил своего сына или дочь? А когда ребенок родится, вырастет, кто я буду? Приходящим по выходным папой, покупающим мороженное и игрушки? Если еще Варя захочет после этого со мной общаться, да и видеть меня.

Аборт, какое страшное слово. Попросить Варю убить нашего ребенка, чтобы жить с Василиной? Нет, так точно нет, нельзя. Моя мать не убила меня, а вырастила, воспитала. Да и как я скажу это Варе? «Иди, избавься от ребенка», так что ли? Виноваты мы оба, да, таблетки дали сбой. Но наши отношения с Варей не должны касаться будущего ребенка. Как же все сложно!

Курю одну сигарету за другой и не могу найти решение, телефон в машине разрывается от звонков. Сажусь в салон, беру трубку, звонили все: отец, мать, Варя, Полинка. Да, я чертов трус, сбежал, чтобы прийти в себя и что-то решить, а решить не могу. Завожу машину и еду, сам не знаю куда, но останавливаюсь напротив цветочного магазина. Я не могу жить с Варей, я ее не люблю, но присутствовать в жизни своего ребенка я хочу. Многие так живут, придется и нам.

Выхожу из машины, покупаю букет белоснежных лилий и возвращаюсь к дому Василины, отключаю телефон. Вскакиваю в подъезд за какой-то бабулькой, которая подозрительно смотрит на меня, но заметив цветы в руке, улыбается.

Василина открывает дверь заплаканная, с красным носиком, а меня ломает всего. Хватаю ее на руки и несу в комнату, даже не снимая обувь. Сажусь на диван, держа ее на руках. Василина рыдает, уткнувшись лицом в мою рубашку, а я принимаю решение, которое перевернет всю мою жизнь.

– Никита… Ты… Я думала… – продолжает всхлипывать Василина, постепенно успокаиваясь, – Я видела, как ты стоял внизу и думал, думал, а потом уехал, – она уже не плачет, я вытираю слезы на ее щеках своей рукой. Хочу прижать ее еще сильнее, но боюсь сделать больно. Она такая хрупкая, ранимая.

– Я ездил за цветами, – хрипло говорю ей, целуя мокрые соленые губы.

– И где они? – спрашивает моя девочка, а я пожимаю плечами.

– Наверное, в прихожей, выпустил из рук, когда подхватил тебя. Что ты плачешь, дуреха? – говорю ей, а сам весь плавлюсь от накатившей нежности, готов целовать и баюкать ее, как ребенка. Стоп.

– Ты напугал меня, – всхлипывает Василина, – Ты там стоял, а мне стало так страшно, будто ты делаешь выбор идти ко мне или уйти совсем.

В принципе, так и было, хочу сказать ей, но лишь крепче прижимаю к себе.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – собираюсь с духом, и Василина чуть отстраняется, всматриваясь в мои глаза. Вижу, как смотрит с тревогой, будто я сейчас скажу ей что-то плохое, да, скажу. Я не собираюсь обманывать мою девочку.

– Василина, тут кое-что произошло, – пытаюсь говорить прямо, но мягко, – Видишь ли, я сам не знал, но так получилось.

– Что получилось, Никита?

– Варя, моя невеста, беременна, – выдыхаю все разом и замираю, ожидая какой будет реакция. Василина долго сидит, переваривая услышанное, потом вырывается из моих рук и встает. Одергивает короткую футболку и обнимает себя руками, будто ее знобит.

– И что ты решил? – тихо спрашивает она.

– Я решил, что остаюсь с тобой, – встаю и подхожу к ней, руками беру ее лицо и целую: глаза, щеки, губы, – Я не могу без тебя, а ребенку буду помогать. Я не брошу своего ребенка, но и жить с Варей не хочу. Не молчи, прошу тебя!

Василина стоит, будто не живая в моих руках, кажется, я могу сейчас делать с ней все, что угодно, реакции не будет.

– Василина, не молчи! – уже кричу, трясу ее за плечи.

– Ты должен быть со своим ребенком, – глухо произносит она,

– Что?! – кричу ей, – Ты снова жертвуешь собой и нашими отношениями? Снова бросаешь меня?

– Ребенок должен расти в семье, – как мантру повторяет Василина, отступая от меня.

– Нет, нет! Ты не сделаешь этого снова, – подскакиваю к ней, прижимаю к себе. Руками веду по таком желанному телу, зарываюсь в волосы и целую все, что попадется под мои губы. Целую страстно, горячо, будто пытаясь растопить Василину, безучастную ко всему. В моих руках неживая тряпичная кукла, которая практически не дышит и не отвечает на мои поцелуи.

– Я не сдамся. Слышишь? – подхватываю ее на руки и несу в другую комнату, кладу на кровать и нависаю над ней, почти падаю на нее, – Ты не можешь так поступить с нами! Я люблю тебя и не важно, все не важно! – целую ее всю, жадно лезу руками под футболку, в короткие шортики, я хочу оживить Василину, чтобы все было как прежде. Чтобы она была со мной!