Глава 17
«Дядя? Это что, шутка такая? Мужчина, с которым я потеряла свою девственность… тот, с кем, вопреки собственным принципам и здравому смыслу, я… переспала дважды… родной дядя Дениса? Ой, мамочки…»
Столь внезапное открытие произвело на нее эффект разорвавшейся бомбы.
В худшем его проявлении. Кровь отхлынула с лица, превращая девушку в некое подобие бледной гипсовой скульптуры. В глазах потемнело. В груди страшно загрохотало. Воздух закончился в легких, и дышать резко стало нечем. Ощущая себя так, будто упала с небес и с размаха ударилась о землю, Тоня пошатнулась. Удержать равновесие удалось лишь благодаря Денису – он все еще сжимал ее в кольце своих рук. Но впервые за время их отношений его объятия показались ей чужими. Захотелось немедленно отстраниться. Захотелось убежать. Исчезнуть. Скрыться ото всех. Лишь бы не чувствовать эту противную горечь на языке. Лишь бы не дрожать всем телом подобно трусливому кролику, ощущая себя грязной и оскверненной с ног до головы. Лишь бы не погибать под испепеляюще-острым взглядом льдисто-серых глаз. Тоня далеко не сразу сообразила, что уже несколько секунд отчаянно затыкает себе рот своей же дрожащей ладонью. Что со смесью страха и дикого ужаса на лице таращится на Егора. Не менее ошарашенного. Ощетинившегося. Злого.
«Так не бывает! Так… просто не бывает! Это немыслимо!»
Но увы. Реальность словно увесистым обухом шарахнула по голове.
Правда оказалась болезненной. Настолько болезненной, что в глазах предательски защипало. И горло точно невидимыми железными тисками сдавило. Еще немного, и истерики не миновать! Будучи не в состоянии поверить, что умудрилась пасть так низко и вляпаться при этом по самое «не балуйся», Тоня убрала руку от лица и нервно сцепила пальцы в замок.
Убегать смысла не было. Кучин в любом случае догнал бы ее и потребовал объяснений. Прекрасно понимая, что сама виновата в сложившейся ситуации, она смиренно ждала начала катастрофы. Армагеддона невиданных масштабов. А стоило Егору просто открыть рот… стоило только заикнуться или намекнуть… именно так и произойдет. Постыдная правда всплывет наружу.
Оскорбления, унижения со стороны Дена и его родственников польются рекой. И тогда публичного позора не избежать. В нее вновь будут тыкать пальцем. Вновь будут обвинять во всех смертных грехах. Прямо как в детстве. Прямо как тогда. Только на сей раз… вполне заслуженно.
«Нет! — отчаяние затопило душу до краев. — Этого нельзя допустить! Да, я оступилась. Но… это моя жизнь. Моя! И вмешиваться в нее я никому не позволю! Хватит. Я больше не хочу врать. Не хочу бояться. Сейчас же признаюсь во всем Денису! И будь что будет…»
Антонина мягко коснулась Дена, привлекая к себе его внимание. Набрав воздуха в грудь, она уже собиралась попросить парня устроить ей небольшую экскурсию по музею, чтобы остаться с ним наедине и покончить наконец с этим фарсом. Но почувствовав на себе тяжелый предостерегающий взгляд Стрельцова, для которого данный жест явно не остался незамеченным, безвольно отдернула руку и потупила взор. Пульс дико загромыхал в висках.
Егор тем временем надменно протянул, обращаясь к племяннику:
— Выходит, это и есть та неприступная Тоня?
— Она самая!
— Твоя Карамелька? — циничная ухмылка.
— Угу, — промычал Ден, продолжая глупо улыбаться ему в ответ.
— Невеста, значит? — голос мужчины приобрел металлические нотки.
— Ну да!
Решительно преодолев разделяющее их расстояние, Егор приблизился к ним почти вплотную. Надрывно дыша и сурово сдвинув брови, напряженно процедил сквозь стиснутые зубы:
— Что ж… рад встрече, невестушка! Наслышан. Ох, наслышан!
Криво усмехнувшись, он галантно протянул ей руку в качестве приветствия, и Тоне не оставалось ничего, кроме как доверчиво вложить в нее свою ладонь. У нее не было выбора. На них сейчас с интересом глазели все члены его семьи.
Но, вопреки ожиданиям, вместо классического рукопожатия она ощутила… быстрый поцелуй. Стрельцов прижался своими жесткими губами к кончикам ее заледеневших пальцев. Всего на миг, но и этого оказалось достаточно, чтобы позвоночник молнией прострелило, а кровь превратилась в кипяток.
Вздрогнув всем телом и покрывшись крупными мурашками, Тоня отдернула руку. Ее щеки вспыхнули огнем. Во рту пересохло. Дыхание сбилось.
А от тревожных мыслей голова пошла кругом:
«В чем дело? Что происходит? Что за игру он затеял?»
Егор стоял слишком близко. Неприлично. Непростительно.
Она отчетливо чувствовала его горячее дыхание на своей коже.
«Почему он не отходит от меня? Собирается… открыть всем правду?»
***
Внутри все заледенело от страха. Покрылось толстой коркой льда.
К счастью, о своем существовании напомнила мать Дениса.
— Серьезно? — театрально воскликнула Ева Юрьевна. — А мы вот не наслышаны! Вообще. Мы… как бы это помягче сказать… слегка ошарашены!
Стрельцов встрепенулся, словно пытаясь избавиться от охватившего его наваждения, и наконец-то отступил на шаг. Удостоив свою сестру внимательным цепким взглядом, он недовольно пробормотал:
— В этом он у нас мастер! Сюрпризы, как оказалось, его конёк!
Все «добродушно» рассмеялись. Все, кроме них с Денисом.
Вместо облегчения Тоня испытывала колоссальное напряжение.
И неспроста. В следующий миг она почувствовала странное раздражение.
А все потому, что девушка, которая до сего момента хранила молчание, внезапно повисла на локте Егора и заботливо осмотрела его ладонь.
— Ты не поранился? — ее губы растянулись в лучезарной улыбке.
Она смотрела на него с абсолютным обожанием и даже не моргала.
Муравьеву же от подобного зрелища кинуло в жар. Ее охватила паника. Лютая. Паскудная. Тоня поняла вдруг с предельной чёткостью, что эта красавица-шатенка с идеальной точеной фигурой… здесь с ним. С ним!
«Кто она ему? — набатом громыхало в сознании. — Его девушка? Спутница? Невеста? Или… упаси господи… жена? Мамочки, во что я вляпалась?»
— Нет! — невозмутимо отозвался Стрельцов. — С чего бы вдруг?
— Но… ведь твой бокал разлетелся на мелкие…
— Я в порядке! — сдержанно проинформировал он девушку.
И мягко сбросил с себя ее руку. В этот момент Тоня ощутила такое сумасшедшее облегчение, что испугалась собственной реакции. Однако спустя пару ударов сердца напряжение вновь сковало каждую мышцу.
Ведь Егор в который раз сосредоточил на них с Деном свое внимание.
Будто намеренно игнорируя ее существование, он обратился к племяннику.
— Итак, Денис, — прозвучало требовательно. — Значит, свадьба?
Кучин неопределенно пожал плечами:
— Типа того!
— Не рановато?
— У любви нет возраста! Нет преград! И нет условий!
— Разумеется! — криво усмехнулся Стрельцов. — Но у права наследования они есть! Не так ли, дружочек?
Под его пронизывающим взглядом Денис словно стушевался.
Тем не менее отозвался он довольно ровно:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду!
— Егор, хоть ты не начинай! — почти взмолился парень.
— Не вопрос! — надменно фыркнул его дядя и хитро прищурился. — Только сперва скажи мне, глядя в глаза, что затеял все это не ради своей части наследства, которая, согласно условиям, перейдет к тебе сразу после свадьбы!
Кучин покраснел. Не то от стыда, не то от гнева.
— Конечно, нет! — буркнул он обиженно. — Я затеял «все это», чтобы доказать своей девушке серьезность своих намерений! И я их докажу!
Мужчина хрипло рассмеялся. А после припечатал их таким озверевшим взглядом, что Тоня невольно вздрогнула, крепче прижимаясь к Денису.
— Ты окончательно решил? — раздался вкрадчивый шепот Егора. — Не пожалеешь потом? Ты на все сто уверен… в своем выборе?
Девушка буквально оцепенела от осознания одного простого факта:
«Сейчас! Вот прямо сейчас он расскажет всем, что спал со мной!»
***
Предчувствуя свою скорую смерть, ибо со стыда она сдохнет на месте, если это произойдет публично, Тоня судорожно втянула воздух полной грудью.
— Денис, — прокаркала севшим голосом, — нам нужно поговорить!
Он никак не отреагировал, и тогда она дернула его за рукав пиджака.
— Я должна рассказать тебе… кое-что… крайне важное!
— Потом, малыш, — отмахнулся парень. — Все потом.
— Пожалуйста! — она проявила чудеса настойчивости. — Давай прогуляемся? Заодно посмотрим экспонаты, до которых еще не добрались!
Услышав ее предложение, спутница Стрельцова тоже активировалась:
— Отличная идея! Егор, прогуляемся с ними? Мы далеко не все видели!
Мужчина отрицательно покачал головой и продолжил беседу с Денисом.
— Ладно, малой, расслабься, — примирительно похлопал его по плечу. — И обиды на семью не держи. Мы просто волнуемся за тебя. Если действительно этого хочешь, женись! Никто тебя останавливать не станет!
Кучин настороженно покосился на дядюшку:
— Серьезно?
Егор в свою очередь улыбнулся. И было в том хищном оскале что-то зловещее. Что-то опасное. Что-то… продирающее до мурашек.
Он ушел от прямого ответа. Вместо этого будничным тоном заявил:
— Красивая мелодия! Ты позволишь в качестве извинений пригласить нашу будущую невестку на танец?
Тоня от подобного предложения пришла в настоящий ужас. Ведь это означало одно – снова оказаться в его объятиях. Зато Денис усиленно закивал, одобряя. Она попыталась отказаться, ссылаясь на отсутствие танцевальных навыков, но едва ли это остановило Стрельцова. Спустя секунду-другую, когда возражения закончились, а сказать при всех «я не хочу с тобой танцевать» не хватило храбрости, Муравьева вынуждена была согласиться.
Пользуясь этим, Егор мертвой хваткой вцепился в ее руку и потянул за собой. На импровизированный танцпол, где в медленном танце кружились другие парочки. Держа приличную дистанцию, он галантно привлек ее к себе, удерживая за талию. Тоне пришлось неуклюже ухватиться за его широченные плечи. Сказать, что сердце готово было выскочить из груди – не отразить и сотой доли действительности. Адреналин зашкаливал в крови.
Тревога окутывала ее своим непроглядным коконом.
— Улыбайся! — проник в сознание его гневный шепот.
— Я не…
— Замолчи! — голос Стрельцова вибрировал от напряжения. — Клянусь, я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не наделать глупостей! Лучше не провоцируй меня – со мной шутки плохи. Просто слушай! Но слушай очень внимательно. Повторять дважды я не стану! Ты… никогда, ни при каких обстоятельствах не расскажешь ему о нас! Я скорее сдохну, чем позволю Денису пройти через то, через что однажды прошел сам! Я никогда не причиню ему такой боли! Так что сделай милость – держи язык за зубами! И не надейся, лапочка – этой свадьбы не будет. Не после того, как много мы узнали друг о друге! Найдешь себе другого идиота, а моего племянника оставишь в покое! Спровоцируешь ссору и расстанешься с ним сегодня-завтра. Уж поверь, это я проконтролирую! Но учти, если Денису станет известна правда… если он узнает, что ты развлекалась у него за спиной – и с кем именно это делала, слово даю – ты сильно пожалеешь! Один звонок Каримову, и проблемы в институте тебе обеспечены! Вплоть до отчисления. И это лишь малая часть того, что я могу с тобой сделать. Мы поняли друг друга?
***
Это был запрещенный прием. Самый настоящий и бескомпромиссный удар ниже пояса. Не веря собственным ушам, Тоня уставилась на Егора широко распахнутыми глазами. Нет, не плакала. Но уже опасно балансировала на грани эмоционального срыва. На грани нервного припадка. Ее сердце надрывно трепыхалось в груди. Обида жгучим ядом расползалась по венам, отравляя разум. Воспламеняя кровь. Пробуждая в душе почти животную ярость. Ох, как же ей хотелось ударить его сейчас! Плюнуть на все и отвесить ему смачную пощечину. А еще лучше – в кровь расцарапать его наглую физиономию. Однако позволить себе подобной роскоши она не могла.
Не на светском рауте. Не на глазах у огромного количества людей. Не на глазах у того же Дениса. Продолжая машинально двигаться в такт с Егором, Тоня все сильнее погружала ногти в его плечи, чудом удерживаясь от полноценного рукоприкладства. И от хохота. От дикого истерического хохота. Тревожные мысли, лихорадочно сменяющие друг друга, были лишь об одном:
«Так мне и надо! Ха-ха! Так и надо! За все в этой жизни приходится платить. Вот и пробил мой час! А чего я, собственно, ожидала? Чудес не бывает! Но… черта с два я буду отдуваться за это одна! Не дождешься, любовничек!»
Ее трясло от праведного гнева и злости. На него. На себя. На весь белый свет.
Воздух – и тот казался сейчас вязкой раскаленной лавой. Он опалял ее легкие изнутри. Насквозь прожигал грудную клетку, оставляя после себя… ничто.
Безжизненную пустыню. И ненависть. Абсолютную. Чистейшую ненависть. Делая над собой неимоверное усилие, Тоня часто заморгала, загоняя назад непрошенные слезы. Игнорируя болезненный комок в горле, она улыбнулась ему (натянуто, фальшиво) и решительно сократила разделяющее их расстояние до минимума. С вызовом уставившись в его холодные серые глаза и буквально сражаясь за дыхание, процедила сквозь стиснутые зубы:
— Не верю! Ты этого не сделаешь!
— Конечно, сделаю! — отчаянный рык. — Да я что угодно сделаю, лишь бы…
— Лишь бы что?
Он замолчал, так и не удостоив ее ответом. Вынудил горько воскликнуть:
— А давай! Воплощай в жизнь все свои угрозы! Падай в моих глазах еще ниже!
Егор шумно сглотнул, впиваясь в нее острым, как лезвие бритвы, взглядом.
— И как это понимать? — строго потребовал объяснений.
На сей раз Тоня скривилась в колючем презрении и протянула язвительно:
— Делай что хочешь! Я не собираюсь плясать под твою дудку! Ты кем себя возомнил, а? Великим праведником? Вершителем судеб? А ничего, что ты – главный участник событий? Или ты в сторонке стоял, пока я сама себя… ублажала? Нет! Ты все это и спровоцировал! Причем оба раза! Я к тебе не лезла. Я на тебя не вешалась. Ты сам меня преследовал. И что в итоге? Я – дрянь, а ты – святой? Я должна лишиться всего, а ты – выйти сухим из воды?
— О! Так ты решила, будто я пытаюсь защитить себя? — с обманчивой нежностью пророкотал мужчина, стискивая ее талию точно стальными тисками. — Неверные выводы, лапуля! На себя мне плевать! Давным-давно. Однако есть люди, ради которых я готов на все. Денис – из их числа! Он ведь ни в чем не виноват – эту кашу заварили мы с тобой. Лишь ты и я! Правда его сломает, а я этого не допущу! Выбора у меня нет – придется заставить тебя держать язык за зубами. Но и вместе вам быть я тоже не позволю! Особенно теперь, когда знаю, с кем имею дело! Когда понял твои истинные мотивы!
— В каком смысле?
— Тоня, — шумно вздохнув, Егор склонился к ее уху, — не прикидывайся! Не нужно испытывать мое терпение! Не заставляй меня быть полной мразью. Я этого не хочу. Но могу. И буду, если придется. Остановись! Хватит! Ты достаточно играла его чувствами. Вертела им, как чертовой бесхребетной марионеткой! Не смотри на меня так – о ваших отношениях мне известно все! Денис делился со мной мельчайшими подробностями. Я в курсе того, сколько денег он на тебя тратит. Какие подарки дарит. В какие заведения водит. И сколько раз ты его обламывала… тоже знаю! Он наивно верит каждому твоему слову и отказывается принимать очевидное. Твердит, как идиот – я не знаю, что делать! Она мне не дает, боится первого раза! Но мы-то с тобой выяснили, что это не так! Однако… даже лишившись девственности, ты все равно не подпустила его к себе. Продолжаешь врать, будто все еще невинна. Интересно, а почему? Чтобы окончательно свести его с ума? Чтобы вынудить его сделать тебе предложение? Что это, если не голый расчет?
Не выдержав, Тоня остановилась. Отпрянула от него и замерла посреди танцпола, точно каменная. Стало уже откровенно плевать, что подумают окружающие. С трудом подбирая слова, она ошарашенно пробормотала:
— Я… никогда и ничего у него не просила! Он… сам!
Егор не мигая смотрел на нее несколько мучительно долгих секунд.
Потом, слегка прищурившись, задумчиво протянул:
— Разумеется, сам! Но сути дела это не меняет!
Что ж… справедливо. И вполне логично. Жаль только, больно. И обидно до ужаса. Прикусив губу, дабы не разреветься на месте, Тоня осознала вдруг:
«Теперь понятно, почему родственники Дениса в штыки восприняли его желание жениться на мне! Меня считают… охотницей за чужими деньгами! Все думают, будто он – моя дойная корова! Боже…»
В глазах защипало. Оставаться здесь больше не хотелось. Цепляясь за последние крохи самообладания, Тоня сделала первое, что пришло на ум. Первое, чего требовало сейчас ее кровоточащее сердце. Не разбирая дороги, она торопливо ринулась прочь, никак не реагируя на чьи-то требовательные оклики за своей спиной.