Глава 18

Схватить. Просто схватить ее за локоть и удержать в своих объятиях.

Предотвратить побег. Пришпилить к своей груди и уткнуться носом в ее волосы. Так легко. Так просто. Он хотел этого. Жаждал, словно конченый одержимый психопат. Но… нет. Егор не позволил себе даже этой малости.

С трудом сохраняя внешнюю невозмутимость, стоял на месте, точно пришибленный. Провожал ее тяжелым взглядом и… почти задыхался.

Его самообладание трещало по швам. Эмоции едва поддавались контролю.

Там, внутри… где-то за грудиной столь нещадно жгло, что хотелось выть.

«Твою мать! ТВОЮ МАТЬ! Неужели все это – гребаная реальность? Как, черт подери, меня угораздило? Как я докатился до такой жизни? Он же мне как сын! Один из тех немногих, за кого я любому глотку перегрызу! Отличный я дядюшка. Ничего не скажешь! Днем, значит, советы ему по части интима раздаю, а вечером его же девушку и трахаю. С ее молчаливого согласия. Бред какой-то. Почему из миллионов людей, живущих на планете, невестой Дениса оказалась именно она? Та, при виде которой мутнеет рассудок. Та, чьим первым мужчиной стал я! ПО-ЧЕ-МУ? И что теперь со всем этим делать?»

Егор заскрежетал зубами, рискуя раскрошить их в мелкую труху. На скулах заиграли желваки. Правда оказалась для него слишком болезненной. Когда Денис представлял ему Тоню, как СВОЮ малышку, Стрельцов почти ничего не слышал из-за рева собственного пульса. Из-за ярости, окутавшей сознание плотным непроглядным коконом. Из-за злости, воспламеняющей кровь. Он не знал, что сделает раньше – выколет себе глаза, лишь бы не видеть их вместе? Придушит эту мелкую сучку, покорно ластившуюся к Денису? Или… все же с корнем вырвет руки племяннику за то, что он смеет прикасаться к ней?

Хрен знает, каким чудом ему это удалось, но Егор сдержался. Не сдох, хоть и казалось, что сердце вот-вот лопнет по швам. Возьмет и разлетится к чертовой матери прямо у него в груди. Обошлось. Смог… абстрагироваться.

Но в голове уже зрел план. Эгоистичный. Циничный. И единственно возможный в сложившихся обстоятельствах. Разрулить ситуацию без потерь более не представлялось возможным. Слишком уж тесно все переплелось в их истории. Поэтому из двух зол он выбрал меньшее. И пусть его слова прозвучали жестоко, зато весьма доходчиво. Только вот…

«Проклятье! Окажись на месте Дениса кто-то другой – кто угодно, и я уже вез бы тебя к себе! Но с ним я так не... У меня нет на это морального права!»

Умом Егор понимал всю абсурдность и безвыходность ситуации. Даже отчасти смирился с ней. Только вот… внутри что-то бастовало. Покоя не давало. Мучило. Терзало. За прошедшие две недели не было и дня, чтобы Стрельцов не думал о ней. О девочке, которую (сам того не зная) лишил девственности в клубе. Тоня прочно поселилась в его мыслях. Проникла под кожу. Просочилась сквозь поры. Он старался забыть ту ночь. Хотел с корнем вырвать девчонку из своей памяти, как прежде делал со всеми до нее.

Да только, видимо, не судьба. Но он прилагал для этого все усилия.

Егор по максимуму загружал себя работой. На износ тренировался в спортзале. Даже несколько раз наведывался в клуб к Володьке с твердым намерением уехать из «Запретного плода» в компании какой-нибудь красотки. Но, к своему собственному удивлению, уезжал он оттуда… в гордом одиночестве. А вернувшись домой, удовлетворял свои потребности самостоятельно. С облегчением Стрельцов вздохнул лишь пару дней назад. Когда смог наконец-то отвлечься. Пользуясь временным затишьем, он выполнил обещание, данное отцу – познакомился с дочерью его бизнес-партнера (которую особенно облюбовала мать) и пригласил ее на открытие музея. Илана оказалась весьма недурна собой. Воспитанная. Манерная.

Умная. Способная поддержать беседу на любую тему. Одним словом – девушка из высшего общества. Сопровождать ее было… даже интересно.

До определенного момента. Ровно до той секунды, пока в толпе людей он не заметил девушку в ярко-красном платье. От созерцания ее прелестей, обтянутых тканью, точно второй кожей, все его мужские инстинкты обострились до предела. А уж когда Егор увидел лицо незнакомки и просто охренел, узнав в ней Тоню… о существовании Иланы он забыл. Его так жестко торкнуло, что он в принципе никого кроме Муравьевой не замечал.

И себя больше не контролировал. Не мог. Все напряжение, все сексуальное желание, копившееся в нем так долго, вырвалось наружу. Он и сам с трудом соображал, что мчится за ней по пятам, когда Тоня попыталась скрыться.

Что идет по ее следу, по ее запаху, будто безвольный выдрессированный пес.

Произошедшее после – закономерность. И странность одновременно.

Это была тотальная потеря контроля. Безумие в чистом виде. Чертов взрыв.

А он никогда… никогда прежде не терял над собой контроль. Только с ней.

Ее хотелось сожрать. Он никак не мог насытиться. Требовал еще. И еще.

И даже не подозревал в тот момент, чью девушку имеет так дико и жадно.

«Знать бы раньше, сука! Знать бы раньше! И пальцем бы ее не тронул!»

***

— Тоня? Тоня! Ты… а ты куда? Подожди!

Егор резко встрепенулся. Голос Дениса вырвал его из глубокой задумчивости. Только в тот миг и пришло осознание, что он все еще стоит в центре танцпола среди других танцующих пар. Стрельцов уже собирался вернуться к семье, когда обнаружил, что Ден направился за ней. За… своей Карамелькой.

Сердце остервенело толкнулось о ребра, причиняя вполне реальную боль.

Внутренности скрутило тугой спиралью. Мысли наполнились гневом и ядом:

«Наедине! Сейчас они… останутся наедине. Вместе. Вдвоем…»

Вибрируя от напряжения, точно гребаный высоковольтный провод, в самый последний момент Егор изменил свой маршрут. Бесцеремонно расталкивая людей со своего пути, он… за каким-то дьяволом поперся за Денисом.

Ничего поделать не мог. Ноги сами несли его туда, куда идти явно не следовало. Тем не менее, пребывая точно в трансе и полыхая от лютого бешенства, Стрельцов стремительно уходил прочь из банкетного зала.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​А спустя несколько минут и вовсе покинул здание музея вслед за племянником. Но… замер на крыльце подобно холодной каменной глыбе.

Денис догнал Тоню на парковке. Они что-то бурно обсуждали, активно жестикулируя и доказывая друг другу свою точку зрения. В конечном итоге Муравьева развернулась, явно намереваясь уйти. Только вот Ден задался целью удержать ее. А Егор почувствовал себя так, словно в его тело вновь вонзили лезвие ножа. Целиком. По самую рукоятку. И провернули там для верности. Его затрясло, точно наркомана на отходняках, когда Денис стиснул брыкающуюся Тоню в своих объятиях и, скользя ладонями по ее телу, принялся настойчиво целовать… свою невесту. Лицо. Шея. Губы.

«Спокойно! Мне все равно! Она – его! Он имеет полное право. Но бл*дь!»

Стрельцов хотел отвернуться, отвести взгляд. Хотел – и не мог. В ушах страшно гудело. Адреналин заструился по венам, обжигая плоть будто голимым кипятком. От желчи, подступившей к глотке, во рту стало горько.

А когда до него донеслись обрывки их фраз, еще и тошно:

— Отпусти меня! Я хочу уйти!

— Нет! Я люблю тебя!

«Гребаный ад!»

Напрочь игнорируя необъяснимое желание оторвать их друг от друга и раскидать по разным сторонам земного шара, Стрельцов обессиленно прислонился к холодной стене. Шумно вздохнул. Судорожно выдохнул. Только тогда и заметил, что находится на крыльце не один. Компанию ему составляет официант, вышедший «подышать» свежим воздухом.

Он неторопливо извлек из пачки сигарету, подпалил… однако затянуться не успел. Егор выхватил у него тлеющую сигарету и затянулся сам. Смачно. Жадно. До дрожи во всем теле. До белой ряби в глазах. Вообще-то, он избавился от этой пагубной привычки уже давненько. С того дня, как дед умер от рака легких, к сигаретам не прикасался. Но в данный момент сдержаться не смог. Жажда никотина сделалась нестерпимой. Причем не только у него.

— Слышь, ты совсем озверел? — возмутился официант. — Последняя же была!

— Не обессудь, мужик! — глухо отозвался Стрельцов, безбожно дрожащей рукой прижимая фильтр к губам и затягиваясь еще глубже. — Мне сейчас… реально нужнее! Я заплачу!

— Что, — участливо закивал официант, — все до такой степени хреново?

Егор усмехнулся, с предельной чёткостью осознавая масштабы катастрофы:

— И это еще мягко сказано!