Глава 19
Всеми фибрами души презирая свое собственное существование… кусая губы чуть ли не до крови (дабы не разреветься в голос) и украдкой смахивая слезы с лица, Тоня неслась в сторону главного входа так быстро, как только могла. Наугад. По памяти. И искренне надеясь, что движется в верном направлении.
Желая покинуть это место как можно скорее, она почти бежала. Шмыгая носом. Задыхаясь от обиды, угрызений совести и… недостатка кислорода.
Грудную клетку точно стальными тросами стягивало и простреливало насквозь мощными ударами взбесившегося сердца. Намеренно игнорируя противный комок в горле, Тоня костерила себя на чем свет стоит:
«Замечательно! Просто замечательно! Докатилась… Мой парень относится ко мне, как к бездушной кукле – мало того, что принимает важные решения без моего согласия и пытается (как оказалось) подарками купить мое тело… так еще и треплется об этом на каждом углу! А его драгоценный дядюшка – и того хлеще… сперва пользуется мной, как своей собственностью… как вещью, а потом… смеет запугивать, ставить в безвыходное положение и шантажировать! Урод. Скотина. Беспринципная сволочь. Ненавижу!»
Перед мысленным взором все еще стояло суровое волевое лицо Егора.
В ушах оглушающим набатом звенели его слова. Требования. Угрозы.
Было так горько от них. Немыслимо горько. Они ранили ее. И очень глубоко.
Стоя там перед ним и дрожа как осиновый лист на ветру, Тоня прекрасно понимала, что виновата в случившемся ничуть не меньше. А то и больше – не насиловал же он ее, в конце концов. Просто… соблазнял. Делал все, чтобы она сама захотела остаться. Чтобы до умопомрачения возжелала секса с ним.
Нужно отдать ему должное – Егор своего добился. Она окончательно голову потеряла от его напора и страсти. Забыла собственное имя. Забыла о морали, о долге, о запретах. И что сопротивляться нужно… хоть чуть-чуть, хоть самую малость… тоже забыла. Однако теперь, прокручивая в памяти все, что он наговорил ей, узнав про их отношения с Денисом, презирала себя еще сильнее.
«Не отмыться! От подобного клейма уже не отмыться!»
В упор не замечая препятствий на своем пути, натыкаясь на всех подряд и бесконечно извиняясь, Антонина приближалась к заветной двери, с трудом удерживая равновесие – ее колени подкашивались и предательски дрожали.
А туфли на высоченных каблуках лишь усложняли передвижение.
Но эти трудности казались каплей в море на фоне всего произошедшего. «Как? Как я угодила в эти проклятые жернова? Как допустила подобное? Я ведь всегда была разумна! Осторожна и излишне требовательна к себе! Когда я успела увязнуть в этой чертовой трясине по самое горло? Где были мои мозги? Впрочем… известно где! Чуть ниже лобка. Прямо между ног. Правильно говорят: пьяная гайка… резьбе не хозяйка! А я ведь оба раза была… Ой, божечки! Если дело действительно в алкоголе, то клянусь – ни капли в рот больше не возьму! Хватит! Стоит только выпить, и со мной обязательно какая-нибудь хрень случается! И вообще… за каким дьяволом я согласилась пойти с Денисом на это дурацкое открытие? Сборище снобов и толстосумов! Ничего из этого не случилось бы, откажись я сопровождать его сегодня! Но увы. Дело сделано… Последствия в студию!»
С головой утопая в эмоциях, бушующих в крови, Тоня сама не заметила, как покинула здание музея. Улица встретила ее порывистым ветром и осенней прохладой. Странное дело: она прекрасно осознавала, что в одном платье ей должно быть холодно. Однако… холода не ощущала от слова совсем.
Лишь жар. Нестерпимый жар. Ее кожа сейчас точно огнем полыхала.
Лицо. Шея. Руки. Казалось, все тело с головы до пят объято пламенем.
Искренне желая обмахнуть себя ладонями, Тоня растерянно огляделась по сторонам и застонала от досады. Вспомнила, что ее сумочка, телефон и куртка остались в машине Кучина. А также пропуск в общежитие и ключи от комнаты. Тем не менее покинуть это место она вознамерилась решительно.
«Ну и пусть! Пусть! Мне ничего не нужно. Я не останусь здесь. Я хочу уйти. Раствориться. Исчезнуть. Никого не видеть и не слышать. К счастью, еще не слишком поздно. Ходит общественный транспорт. Подумаешь, проедусь разочек зайцем! И общежитие пока открыто. Можно даже без пропуска проскочить. Да и ключи от комнаты не понадобятся – Эльвира же дома! А телефон… черт с этим телефоном! Заберу у него свои вещи в… другой раз!»
Окончательно решившись, Антонина вновь огляделась по сторонам, пытаясь определить, где здесь находится автобусная остановка. А она точно была!
И к счастью, располагалась совсем рядом. На расстоянии не более ста метров от музея. А кратчайший путь до нее пролегал через уже знакомую ей парковку. Тяжело вздохнув и осушив лицо от соленой влаги, Тоня уверенно двинулась по выбранному маршруту. Но и пары шагов сделать не успела, как дорогу ей преградил Кучин. Раздраженный. Взвинченный. Растерянный.
— Ты куда это? — потребовал объяснений, хватая ее за плечи. — Куда собралась?
— Домой. То есть… в общежитие.
— Почему? Что случилось?
— Денис, пожалуйста, не…
— Мы ведь только пришли!
— Ну и что?
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет. Я в порядке.
— Тогда почему так странно себя ведешь? — воскликнул парень с нотками обиды в голосе. — Почему ни с того ни с сего срываешься и бежишь куда-то сломя голову? Ничего не объясняя! Ни с кем не прощаясь! Тоня, так не делается! Так не принято! Я познакомил тебя со своей семьей, а ты…
— Я не просила тебя об этом! — повысила голос девушка, вынуждая его умолкнуть на середине фразы. — Я вообще ни о чем тебя не просила! Ни о чем!
Денис заторможенно уставился на нее и с придыханием уточнил:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты и сам прекрасно знаешь, что я имею в виду!
— Ничего не понимаю! — прозвучало сокрушенно. — Мои родные чем-то обидели тебя? Оскорбили, быть может? Или… обо мне лишнего наговорили?
Тоня отрицательно покачала головой:
— Нет. Они здесь ни при чем.
— А кто при чем? — не унимался Кучин. — Егор? Он что-то рассказал тебе во время танца, да? Ты из-за его слов так расстроилась? Говори, что он сделал?
***
При одном лишь упоминании о Егоре ее кинуло в дрожь.
Сильнейший озноб стрелой промчался по напряженным мышцам.
«Да трахнул он меня! Трахнул! Отымел, как последнюю суку! Вот что!»
Признание чудом не сорвалось с губ. От собственных мыслей стало тошно.
С одной стороны, угрызения совести разрывали ее на части. Требовали немедленно раскрыть правду. И поставить жирную точку. С другой… в самый последний момент Тоню обуял животный страх. Дикий. Панический.
Она смотрела на Дениса и впервые в жизни не представляла, что делать.
Не знала, как поступить. Где набраться мужества, чтобы озвучить столь унизительную и болезненную истину? И стоит ли ее вообще… озвучивать?
«Не могу так. Не могу. Я не хочу ранить его. Мне нужно подумать!»
Осознав, что Кучин все еще ждет ее ответа, Тоня покачала головой:
— Ничего. Он ничего мне не сделал. Дело не в нем.
— В чем тогда? Или в ком?
— Во мне. В тебе. В нас.
— В… в нас? — прозвучало чуть потерянно.
— Да, в нас! — зябко поежилась Тоня. — Нам есть что обсудить, не находишь?
Денис напряженно запыхтел, побледнел и медленно убрал руки с ее плеч.
— Карамелька, — пробормотал еле слышно, — не верь! Я… мне нужна только ты!
Антонина застыла каменным изваянием, буквально собственным нутром ощущая его нервозность и напряжение. Ему будто воздуха не хватало.
Его лихорадило. А еще он старательно избегал ее взгляда, пока пытался подобрать нужные слова.
— Что все это значит? — поторопила его Муравьева.
Ден переступил с ноги на ногу и прочистил горло.
Затем тихо пояснил, продолжая глядеть себе под ноги:
— У нас с тобой в последнее время было не все гладко…
— И?
— И я… в общем, малыш…
— Господи, Денис! — рыкнула она, теряя терпение. — Что ты пытаешься сказать?
Дернувшись, как от удара хлыстом, он наконец-то посмотрел ей в глаза.
И выглядел при этом таким подавленным, что Тоне стало не по себе.
Но Кучин неожиданно улыбнулся. Весело. Задорно. Заразительно.
— Предложение! Я не шутил. И не для красного словца озвучил его на глазах у всей своей семьи. Я абсолютно серьезен. Я очень хочу на тебе жениться!
Припомнив кое-что, и Тоня ответила ему грустной усмешкой:
— Из-за наследства? Женитьба – одно из условий его получения?
Денис кивнул:
— Отчасти! Скрывать не буду, я давно уже мечтаю стать независимым от своей семьи и самому распоряжаться своей жизнью. Как Егор. И пусть он в свое время ушел в свободное плавание без копейки за душой… я так не смогу. Сейчас конкуренции больше, и начать что-то с нуля без приличного капитала нереально. Но это вовсе не значит, что я тебя использую! Нет. Просто… Карамелька, ну что в этом плохого? Почему мы не можем совместить приятное с полезным? У нас будет достойная жизнь! Мы ни в чем не будем нуждаться!
— Ну да, — театрально фыркнула Тоня. — А тот факт, что я совершенно не понравилась твоим родным, тебя не останавливает? Не смущает?
— Неправда. Ты понравилась им. Не выдумывай!
— Какие уж тут выдумки? Они считают меня алчной сукой, Денис! — воскликнула она, захлебываясь от обиды. — Охотницей за твоим состоянием!
— С чего ты это взяла? — нервный смешок.
— О! А ты не догадываешься?
— Нет!
Конечно, он догадывался. Сразу смекнул, что ей стало известно о его бесконечных откровениях своим родственникам и друзьям-мажорам.
И выражение его побледневшего испуганного лица это подтверждало.
С трудом сдерживая рвущуюся наружу истерику, Тоня зашлась в приступе громкого хохота. Запрокинув голову к небу, она думала лишь об одном:
«Ты врешь мне. Я вру тебе. Высокие отношения, ничего не скажешь!»
Просмеявшись, девушка в упор посмотрела на Дениса и твердо произнесла:
— Спасибо за предложение! Я его… рассмотрю!
— Малыш! Ну что ты, в самом деле?
Он попытался притянуть ее к себе, но Тоня проворно увернулась.
— Я возвращаюсь в общежитие! — озвучила свое решение. — Открой мне, пожалуйста, машину. Я заберу свои вещи.
— Нет! Мы вернемся на праздник и сделаем вид, что…
— Денис!
— Тоня, прошу тебя! — ярый протест. — Давай успокоимся и просто поговорим!
— Завтра поговорим, — она вновь выскользнула из его объятий. — Или послезавтра. Или… как время будет. В другой раз, в общем. Пойми, мне необходимо сейчас побыть одной. И очень многое обдумать!
— Сказал же, нет! Я никуда тебя не…
— Ладно, — девушка развернулась на каблуках, собираясь уйти. — Как знаешь!
Однако ее планам не суждено было осуществиться. Догадавшись о ее намерениях, Денис резко развернул Тоню лицом к себе, намертво пришпилил к своей груди и точно одержимый стал покрывать ее лицо, шею и губы порывистыми поцелуями. Муравьева понятия не имела, что на нее нашло, но… удивляя саму себя, она начала вырываться, брыкаться и всячески уклоняться от его ласк. В какой-то момент даже отчаянно завопила:
— Отпусти меня! Я хочу уйти!
Но Кучин держал ее крепко и рявкнул в ответ не менее эмоционально:
— Нет! Я люблю тебя!
Улучив момент, он обхватил ладонями ее лицо.
А затем, не позволив увернуться, заткнул ей рот поцелуем.
И Тоня вдруг осознала:
«Не успокоится. Пока я не отвечу ему на поцелуй, он не успокоится!»
С трудом контролируя гнев, разлившийся по венам, она едва ощутимо шевельнула губами, имитируя некое подобие «взаимности».
В ту же секунду Денис гортанно застонал и отстранился на мгновение.
— Никогда! — произнес, точно клятву. — Я никогда тебя не отпущу! Ты моя. Ты только моя. И я никому тебя не отдам! Ты хорошо меня слышишь? Никому!
— У тебя никто ее и не отбирает! — раздался за их спинами мужской голос. Грубый. Стальной. Буквально вибрирующий от напряжения. — Но у нее есть все шансы в расцвете лет склеить ласты от переохлаждения! Еще немного подержи ее раздетой в холоде и на таком ветродуе – и здравствуй, пневмония!
Денис замер от неожиданности, а Тоня вздрогнула всем телом.
В нее словно молнией шарахнуло, ведь она узнала того, кому этот самый голос принадлежит. И меньше всего хотела сейчас сталкиваться со Стрельцовым. Однако выбора ей не оставили. Кучин медленно отстранился.
— Егор? — недоуменно уставился на своего дядю. — Что ты тут делаешь?
***
Мужчина молча продемонстрировал им сигарету, тлеющую у него в руке.
Затем сурово поинтересовался:
— А вы что тут забыли? Другого места для телячьих нежностей не нашлось?
Ден натянуто улыбнулся:
— Извини. Мы… повздорили немного. Тоня решила уйти, а я…
— Ты продолжаешь ее морозить! — процедил сквозь зубы Егор и уставился на Муравьеву испепеляющим взглядом. — Где твоя верхняя одежда?
Обхватив себя руками и покрываясь мурашками, девушка тихо обронила:
— В машине у Дениса.
Сделав глубокую затяжку, Егор выпустил в воздух струйку густого дыма.
Взглянув в упор на своего племянника, велел тоном, не терпящим возражений:
— Принеси!
— Но…
— Либо ступайте внутрь, — мужчина почти рычал, — либо принеси ей ее вещи!
Тоня тут же возразила:
— Я не вернусь на банкет! Я устала. У меня болит голова. Я хочу домой!
Стрельцов вновь выразительно посмотрел на Дениса:
— Тогда вперед!
Недовольно скривившись, Кучин смачно чмокнул Тоню в висок.
— Потерпи, Карамелька! — шепнул он, отправляясь вглубь парковки на поиски своего автомобиля. — Побудь здесь. Я скоро.
Она хотела возразить. Хотела пойти вместе с ним, лишь бы не контактировать с его припадочным дядюшкой. Но Егор припечатал ее таким озверевшим взглядом, что ноги мгновенно свинцом налились и будто к земле приросли.
Секунда. Вторая. Третья. И вот они вновь остались наедине. Затянувшись еще разок, Стрельцов затушил окурок носком обуви. Придирчиво оглядев Тоню с ног до головы, приблизился к ней вплотную. С ним явно происходило что-то странное. Его брови грозно сошлись на переносице. Крылья носа раздувались, как у хищника перед прыжком. Грудь тяжело вздымалась и опускалась в такт дыханию. На скулах напряженно играли желваки. Он ничего не говорил, но смотрел так, будто намеревался из нее всю душу вытрясти. Или… поцеловать?
От последней мысли у нее закружилась голова. Сильная дрожь пронеслась по телу. Заметив это, Егор выскользнул из своего пиджака и накинул его ей на плечи. Никак не ожидая от него мимолетной заботы, Тоня смутилась.
Тем не менее скидывать с себя вещь, хранившую тепло ее хозяина, не стала.
Лишь плотнее закуталась в пиджак, украдкой наслаждаясь ароматом мужских духов, окутавших ее со всех сторон, точно плотным коконом.
— Спасибо! — прошептала одними губами.
Стрельцов на ее благодарность никак не отреагировал.
Вместо этого холодно отчеканил:
— Не забывай наш разговор. Я слов на ветер не бросаю.
— В каком смысле?
— Ты сделаешь все в точности, как я тебе велел! — прозвучало непреклонно. — Иначе… готовься к последствиям, лапочка! Я их тебе с радостью организую!
Антонину передернуло от ярости. От безысходности. От отчаяния, отравляющего кровь. Окатив мужчину взглядом, полным презрения, она решительно сорвала с себя пиджак и брезгливо швырнула его законному владельцу. А после, сжав руки в кулаки и воинственно вскинув подбородок, она ядовито прошипела:
— Своей девушке указывать будешь, шантажист недоделанный!
— Какой еще…
— А меня оставь в покое! Еще хоть раз приблизишься ко мне, хоть раз прикоснешься, и я совру твоему драгоценному племянничку, будто ты меня изнасиловал! А зная тебя, я даже не сомневаюсь, что он мне поверит!
Не желая более ни видеть, ни слышать своего горе-любовника и пользуясь его мимолетной растерянностью, она стремительно побежала вслед за Денисом.