Глава 20

Забрав из автомобиля Дениса свои вещи, Тоня вызвала такси и вернулась в общежитие. От сопровождения Кучина она отказалась. И от выяснения отношений «прямо здесь и сейчас» – тоже. Не готова была к откровениям подобного рода, и все тут. После того, что произошло с ней в течение одного-единственного вечера, в ее душе и мыслях царил страшный раздрай. Ураган.

И абсолютнейший хаос. Девушка была выбита из колеи. Сломлена. Потеряна. Дезориентирована. Она не видела более, где белое, а где черное. Лишилась всяческого контроля над своими чувствами, эмоциями… над жизнью, в конце концов! Тоня все отчетливее понимала, в какой западне оказалась. И как выбраться из нее, не наломав при этом еще больше дров, не представляла.

А потому побег от проблем казался ей в тот миг самым верным решением.

К счастью, на сей раз Ден не стал ее удерживать. Просто извинился за свое поведение, усадил в такси, поцеловал в макушку и пообещал позвонить завтра. Муравьева же горько усмехнулась про себя:

«Завтра… Какое, к черту, завтра? Мне бы… сегодня не сдохнуть!»

Всю дорогу до общежития она пыталась хоть как-то совладать с собой.

Унять дрожь в коленях. В ладонях. Во всем теле. Избавиться от болезненного ноющего спазма где-то за грудиной. Отмахнуться от чувства вины, доводящего ее почти до нервного припадка. Получалось? Едва ли!

Чем усерднее Тоня гнала от себя воспоминания о сегодняшних событиях, тем сильнее зацикливалась на них. Ей было не по себе. И это еще мягко сказано.

В голове все смешалось. В сердце царил полнейший бардак.

А в мыслях… пугающая пустота, кромешный мрак и неизвестность.

«Мне страшно! Очень страшно… Даже жутко! Но чего именно я боюсь? Потерять Дениса? Причинить ему боль? Или… ослушаться Егора?»

Последний, как назло, прочно засел в глубинах ее сознания. Стоило лишь зажмуриться, и перед глазами тотчас же всплывал его суровый образ. Будто наяву, Тоня видела его холодную хищную ухмылку. Слышала его низкий рокочущий голос, от которого мгновенно покрывалась мурашками. Шумно втягивая кислород полной грудью, она буквально ядом плевалась от отчаяния:

«Готовься к последствиям… готовься к последствиям! Сам готовься, гад! Ты преподал мне хороший урок! Ты играючи разрушил мои отношения с Денисом. Ты заставил меня оступиться. Заставил умирать от кайфа в твоих объятиях, сходить с ума от желания и страсти, а после… презирать за это саму себя. Что ж… отличная наука. Я ее усвоила. И пусть уже ничего не исправить и время назад не отмотать, но выводы я сделала. Ты больше не запудришь мне мозги! Не сможешь! Я стану… скалой. Камнем. Замучаешься приказы мне раздавать и угрозами сыпать! Ненавижу… Господи, как же сильно я его ненавижу! Так и треснула бы по морде! Вот бы он провалился в какую-нибудь бездонную пропасть! Вот бы взял и исчез из моей жизни! Да что там из жизни? С планеты! И все забылось бы, как страшный сон…»

Но увы. Не исчезнет. Не испарится. Пойдет до конца. Продолжит отравлять собой ее существование. И Тоня прекрасно это понимала. В глубине души она знала, что единственный способ отделаться от Стрельцова – выполнить его условия. Найти повод для ссоры и окончательно расстаться с Денисом.

«А что его, собственно, искать? Он все это время пытался купить меня своими подарками! А когда не получал в ответ секса, бежал жаловаться своему дядюшке, родственникам, друзьям! Как же я была… наивна и глупа!»

Думая об этом, девушка натянуто улыбалась, едва сдерживая слезы.

«Кругом одна ложь. Обман. Мерзко! Господи, как же все это… мерзко!»

В такие моменты, всерьез опасаясь за сохранность своего рассудка, Антонина кусала собственные губы, что есть мочи щипала себя за руку и… слезно просила водителя хоть на пару секунд открыть все окна в автомобиле. Явно приняв ее за алкоголичку на отходняках и понимающе посмеиваясь, мужчина безропотно выполнял ее просьбы. А она… вновь прикрывала глаза и дышала, дышала, дышала в надежде хоть немного успокоиться. Наконец таксист остановил машину у ее общежития, и Тоня пулей выскочила наружу.

Как поднялась на второй этаж и вломилась в их комнату, не помнила.

Действуя машинально, она избавилась от обуви, швырнула сумочку на свою кровать и сделала то, о чем мечтала, едва узнав об истинных мотивах Дениса.

Принялась собирать в огромный пакет все, что он когда-либо ей подарил.

Брендовую сумочку, которой так ни разу и не воспользовалась. Два явно дорогущих дизайнерских платья. Смарт-часы. Беспроводные наушники. Золотой браслет и серьги, упакованные в красивую бархатную коробочку.

Несколько флаконов селективной парфюмерии и внешний аккумулятор.

Намереваясь вернуть Денису все подарки, из-за которых его родные восприняли ее охотницей за состоянием, она твердила про себя, точно мантру:

«Не нужно! Мне ничего не нужно! Как они могли такое обо мне подумать?»

Окончательно обессилев, Тоня присела на край кровати и пустым взглядом уставилась в одну точку. Только сейчас и поняла, как сильно ее лихорадит.

Как сильно колотится сердце и ревет пульс. Как обида отравляет разум.

Поглощает его все больше и больше. Наверняка разревелась бы, ибо нервы были уже на пределе. Но… внезапно услышала взволнованное:

— Тонь? Все хорошо?

Встрепенувшись и вскинув голову, Тоня внезапно обнаружила, что находится в комнате вовсе не одна. Что за обеденным столом пьют чай Закеева и Попова. И что обе соседки с тревогой наблюдают за ее странными манипуляциями.

А также ждут ответа на свой вопрос. Улыбнувшись через силу, она кинула:

— Да. Я в норме.

Затем встала, приблизилась к девушкам и со спины обняла Юльку. Уж кто-кто, а их малявка стала редким гостем в общежитии, когда начала встречаться с Серпом. Теперь большую часть времени она проводила с ним. В его доме.

— Привет, наша пропажа! Я успела по тебе соскучиться!

Юля хихикнула и мягко накрыла ее ладонь своей в знак приветствия.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Как дела? — поинтересовалась она, разворачиваясь к ней лицом.

«Все плохо! Все очень-очень плохо! Я… совсем запуталась!»

Ей хотелось кричать. Хотелось хоть с кем-то поделиться тем, что терзает ее душу. Однако позволить себе подобной роскоши она не могла. Юльке, может, и призналась бы. Облегчила бы муки своей совести. Как тогда, после первого раза с Егором. Но явно не в присутствии Эльвиры. Разумеется, Закеевой она доверяла. Просто… все же боялась осуждения с ее стороны. Недопонимания. А потому, замкнувшись в себе, Тоня как можно беззаботнее прощебетала:

— Как обычно – лучше всех! Ты с ночевкой?

— Угу! — активно закивала Попова. — Марат уехал по делам на несколько дней.

— Оу! Так у кого-то сегодня ночь независимости?

Переглянувшись, все трое рассмеялись. Затем Эля предложила:

— Чай будешь?

***

Тоня собиралась отказаться, ибо сейчас просто-напросто кусок в горло не лез, но Юлька уже проворно выскочила из-за стола, схватила ее чашку и принялась наливать заварку, весело щебеча себе под нос:

— Я тортик испекла! Ты обязательно должна его попробовать!

Деваться было некуда. Она сама не знала почему, но отказать малявке была не в состоянии. Питала к ней какую-то тайную необъяснимую слабость.

В итоге их чаепитие затянулось на несколько часов. Они беззаботно болтали, обсуждая все на свете. Тоня даже смогла немного отвлечься от своих проблем.

Но когда пришло время ложиться спать, тревога вновь укутала ее плотным паучьим коконом. Завтрашний день до трясучки пугал своей неизвестностью.

И… реальной необходимостью наконец-то серьезно поговорить с Денисом.

«Как я справлюсь со всем этим? Как, черт подери?»

Она почти всю ночь не сомкнула глаз. В полудреме беспокойно вертелась с боку на бок. Ее соседки давно мирно спали (Юля даже немного постанывала во сне), а Тоня все никак не могла успокоиться. Лишь под утро она забылась тревожным сном. Однако и эта радость длилась совсем недолго – на телефоне сработал будильник: пришла пора собираться на занятия. Быстренько отключив его, она нехотя поднялась с кровати. Поверх пижамы (состоящей из топа на тонких бретелях и коротких шортиков, больше напоминающих нижнее белье) накинула теплый халат. Включила ночник, вооружилась полотенцем, потянулась к зубной щетке и… внезапно застыла. Заметила на тумбочке еще один подарок Дениса, о котором совсем забыла. То был флакон ее самых любимых духов. Кучин преподнес его ей в знак их недавнего примирения неделю назад. Поддавшись порыву, девушка сжала в пальцах увесистый пузырек, выполненный из толстого стекла, поднесла к носу и полной грудью втянула в себя яркий, насыщенный цветочный аромат.

Она грустно улыбнулась, понимая, что и их придется вернуть.

Тут уж ничего не поделаешь. Назвался груздем, как говорится.

«Однажды я куплю вас себе сама! Накоплю и куплю! А пока…»

Тоня собиралась отправить их к остальным подаркам Дениса, но в последний момент что-то пошло не так. Рука дрогнула, и флакон выскользнул из ее пальцев. От соприкосновения с полом стекло разлетелось на мелкие кусочки.

Казалось, и сердце девушки остановилось в тот же миг. Не помня себя, она рухнула на колени и со слезами на глазах принялась осторожно собирать осколки. Почти одновременно с ней Эльвира недовольно закопошилась в своей кровати. Естественно, подобный грохот разбудил ее соседок.

— Тоня, блин! — рявкнула она. — Чего ты там гремишь?

Виновато скривившись, Муравьева пробормотала:

— Простите, девчонки! Я случайно!

— Случайно! — тут же передразнила ее Эля. — Тебе чего не спится-то?

Тоня в упор посмотрела на одногруппницу и пояснила:

— Так… восемь часов уже! В универ собираться пора!

Ответ Закеевой ее просто ошеломил:

— Какой универ? Суббота, мать! У нашей группы сегодня нет занятий!

«Ой, мамочки? Как же это? Что со мной происходит? Я… схожу с ума?»

Шумно сглотнув, Тоня изумленно выдохнула:

— Что, правда? Ох… я попуталась немного. Извини.

Демонстративно махнув на нее рукой, Закеева отвернулась к стенке и дальше засопела. Чего не скажешь о Юльке. Она медленно встала с кровати, предусмотрительно распахнула окно и направилась прямо к ней.

— Помочь? — ее тихий шепот отразился от стен комнаты.

Благодарно улыбнувшись, Тоня отрицательно покачала головой:

— Не нужно! Я уже все… только протереть осталось.

Кивнув, Попова поспешила выйти в коридор. А она тихонько переложила осколки в мусорное ведро, насухо вытерла пол тряпкой (которую постигла та же участь) и… ощущая себя выжатой точно лимон… уселась прямо на полу.

Чувствуя, что как никогда близка к истерике, Тоня схватилась за голову.

«Тише! Тише! — успокаивала сама себя. — Все хорошо! Все будет хорошо! Я сильная. Я очень сильная. Я все преодолею. Мне на все плевать! Я справлюсь!»

Она смогла взять себя в руки лишь спустя несколько минут. Отвесив себе мысленного пинка, стремительно вскочила на ноги, схватила зубную щетку, пасту и побежала в умывалку. Там ее ожидал сюрприз в виде огромной очереди. Выискав среди толпы студентов Юльку, Тоня поинтересовалась:

— Ты крайняя, да?

— Угу! — промычала малявка, внимательно разглядывая предметы ее личной гигиены. — У тебя точно все хорошо?

— Да! А что?

— Ты собираешься чистить зубы… кремом для рук!

Покосившись на упомянутый тюбик, Муравьева сокрушенно буркнула:

— Ох ты ж! Точно! Лень назад идти. Поделишься своей пастой?

— Конечно! — с готовностью кивнула Юлька. — Тоня, что с тобой происходит?

Пытаясь совладать с эмоциями, девушка что есть мочи стиснула кулаки.

Однако молчать была уже не в состоянии. Склонившись к ее уху, призналась:

— Денис сделал мне предложение на глазах у всей своей семьи!

— Круто! А ты что?

— А я… обещала подумать, но… снова ему изменила!

— Как? — ошарашенно уставилась на нее Попова. — С кем?

«С ушлепком одним, чье имя не желаю больше слышать!»

— Все с тем же! — обронила вслух.

— Офигеть!

Тоня едва не засмеялась от ее слов. Громко. Истерически.

— И это еще не самое страшное! — протянула загадочно.

Юлька с ужасом уставилась на нее своими карими глазищами.

— О чем ты? — прошелестела она еле слышно.

Однако открыться ей полностью Антонина не смогла. Внезапно такой жгучий стыд испытала, что все слова одним махом вышибло из головы. Все, на что хватило сил – горько улыбнуться в ответ, старательно игнорируя ком в горле.

***

В течение часа их комната опустела. Юлька отправилась на занятия.

А Эльвира, пользуясь тем, что пар у их группы сегодня нет, решила все выходные провести у Азамата. Муравьева же осталась в гордом одиночестве.

Наедине со своими мыслями и страхами. Говорят, перед смертью не надышишься. Но именно этим Тоня и занималась – как могла оттягивала разговор с Денисом. К счастью, словно предчувствуя что-то дурное, он и сам не спешил звонить ей. Со вчерашнего дня не прислал ни одного сообщения.

Это затишье и радовало, и напрягало одновременно. Тем не менее форсировать события Тоня точно не собиралась. Вместо этого, дабы не терять времени даром, затеяла генеральную уборку. Она вылизала в их временном пристанище каждый уголок. Двигала мебель, раскладывала вещи по местам.

До блеска начищала зеркала и окна. Хваталась за все, лишь бы не вспоминать вчерашний день. Лишь бы не думать о неизбежном. Лишь бы не ощущать себя полной дрянью. Когда телефон все же зазвонил, Тоня от неожиданности выронила тряпку из ослабевших пальцев. Каким же было ее облегчение, когда на дисплее смартфона высветился номер матери. Удобно устроившись на кровати, выровняв дыхание и растянувшись в улыбке, она приняла вызов.

— Привет!

Из динамика донесся восторженный голос родительницы:

— Здравствуй, мое солнышко! Здравствуй, моя звездочка! Красавица моя!

Растерявшись не на шутку, Тоня села так ровно, словно у нее железный штырь вместо позвоночника. Тревога склизкой змеей шевельнулась в груди.

Ее мать всегда была крайне скупа на нежности. Тем более в таком количестве.

Чувствуя неладное, девушка задумчиво протянула:

— Мам? В чем дело? Что-то случилось?

— Шутница ты у меня, однако! — вновь беззаботно хихикнула Светлана Николаевна. — Конечно, случилось!

— И что же?

— Тебе ли не знать? — прилетело в ответ. — Милая, почему ты скромничаешь? Почему такой радостью со мной не делишься?

— Ка… какой? — нервно проблеяла Тоня, начиная заикаться.

— Дочка, ну перестань!

— Но я правда не понимаю, о чем идет речь!

— Да тьфу на тебя! — возмущенно фыркнула мать. Но тут же опять рассмеялась. — Господи, девочка моя, я так бесконечно рада! Так рада!

Не выдержав, Антонина вскочила на ноги и принялась мерить помещение нервными шагами. Сжимая телефон в руке столь сильно, что одеревенели мышцы, воскликнула в сердцах:

— Ты можешь мне прямо сказать, что там у тебя происходит?

— Денис твой приезжал! Радостную новость мне сообщил. Сказал, что вы с ним хотите пожениться! Следуя обычаям, у меня твоей руки попросил! А еще привез шикарный букет роз и корзину фруктов! Ох, как же тебе повезло!

От слов матери у нее зазвенело в ушах и голова пошла кругом.

В висках пульсировал вполне закономерный вопрос:

«Какого черта он творит?»

Злость вспыхнула в сознании, точно средневековый факел.

Не разделяя восторгов своей родительницы, Тоня попыталась внести ясность.

— Успокойся, пожалуйста! О какой свадьбе может идти речь? Я не сказала ему «да»! Я просто… пообещала подумать! Я вообще не собираюсь…

— Что значит не собираешься? — тон матери сразу же сделался холоднее арктических льдов. — Что значит не сказала ему «да»? Почему?

— Потому что у нас сложности в отношениях! — не в силах более сдерживаться, Тоня сорвалась на крик. — Мы постоянно ругаемся. Мы очень часто расстаемся. Да и не готова я к такому серьезному шагу! Если ему взбрело в голову немедленно жениться, это еще не значит, что я…

— Все ваши сложности упираются в одно! — бесцеремонно прервала ее мама. — Ты не удовлетворяешь его потребности! А он – живой человек! Мужчина. Ему нужно немного больше, чем невинные объятия и поцелуи!

— А что нужно мне, никто спросить не хочет? — огрызнулась девушка, чувствуя себя загнанной в угол. — Хорошо! Я сегодня же… озвучу ему свой ответ!

— Дочка, не глупи! — прозвучало почти испуганно. — Тысячу раз подумай, прежде чем отказать такому парню. Воспитанный. Состоятельный. Перспективный. И красавец, каких поискать! Тобой просто бредит. Ради тебя на все готов. Чего еще тебе нужно?

— Ты не все знаешь…

— Я и знать ничего не хочу! Мне другой зять не нужен!

— Мама!!!

Но она ее будто не слышала. Твердила точно заведенная:

— Позволь открыть тебе глаза, Тоня – на твоем месте мечтают оказаться десятки… а то и сотни шикарных девушек из благородных семей. Но он выбрал тебя! Деревенскую простушку без гроша в кармане. Без связей и…

— Да он все это из-за наследства затеял! Ему деньги нужны!

— Ну и что? — невозмутимо. — Тратить-то он их будет на тебя!

— Его семья меня презирает. Считает охотницей за состоянием.

— Тебе жить не с ними. Тебе жить с ним.

— Я как-нибудь сама это решу, ладно?

— Решай, конечно! Только сперва голову включи!

— Мам…

— Милая, ты – смысл моей жизни! Я желаю тебе всего самого лучшего! Но ты еще слишком юна и не понимаешь. Не осознаешь, что творишь. Если ты упустишь этого парня, то собственноручно поставишь крест на своем будущем! Я умоляю тебя, взвесь все хорошенько и скажи ему…

— Больше не могу разговаривать, мам! — соврала Тоня, не представляя, как иначе остановить свою разбушевавшуюся родительницу. — Позже позвоню!

***

Не дожидаясь ответа, она сбросила вызов. Швырнув телефон на тумбочку, калачиком свернулась на кровати. Ее отчаянный стон эхом отразился от стен помещения. В данный момент ей хотелось убить его. Убить Дениса.

«Зачем он это делает? Чего добивается, действуя у меня за спиной?»

Ответа не было. Лишь чувство безысходности. Лишь растерянность и страх.

Она наверняка сошла бы с ума, ибо ее наизнанку выворачивало от собственных противоречий. Благо, в последний момент вспомнила, что Эльвира хранит в тумбочке отличное успокоительное. Его-то Тоня и выпила в поисках мимолетного облегчения. Оно и правда наступило. В какой-то момент ей стало глубоко фиолетово на все и на всех. Громко включив музыку, Антонина продолжила уборку. Затем спустя некоторое время в общежитие вернулась Попова. Малявка выглядела потерянной. Расстроенной. Грустной.

Подозрения подтвердились, когда Юлька извлекла из пакета виноград, плитку шоколада и бутылку красного вина. От последней Тоня шарахнулась, как черт от ладана. Прекрасно помнила, сколько дел наворотила, находясь «под градусом». А потому на предложение Юли напиться до беспамятства ответила твердым отказом, аргументируя свою позицию банальным:

— Стоит мне хоть немного выпить, и я… обязательно натыкаюсь на член Егора! Ну на фиг! Не хочу рисковать!

Естественно, пить в одиночестве ее соседка не собиралась. Благоразумно убрала вино в холодильник. А следом предложила отличную идею – устроить пижамную кино-вечеринку на двоих. Вооружившись вкусняшками, они расстелили на полу пушистый теплый плед, установили ноутбук и улеглись поудобнее. Посовещавшись, определились с фильмом и приступили к просмотру. История состояла из нескольких довольно длительных частей. Когда они досматривали последний – четвертый фильм цикла, за окном уже было темно. Но едва на город опустился глубокий вечер, Юля начала вести себя странно. Она… будто терзалась чем-то. Будто места себе не находила.

То тянулась к телефону. То откладывала его в сторону. Тоне стало все ясно.

Не веря собственным глазам, она сочувственно хмыкнула:

— Да! А Серп-то времени даром не терял! Совсем тебя зомбировал! Так и мечешься, бедолага!

Малявка недовольно скривилась и процедила сквозь зубы:

— Пожалуйста, не называй его так! Хотя бы при мне!

Тоня вздохнула, смиренно пожала плечами и закинула в рот виноградину. Однако съесть не успела – выплюнула ее, всерьез опасаясь поперхнуться от неожиданности. Ибо дверь их комнаты резко распахнулась. Без стука. Без предупреждения. С жутким грохотом. Обе девушки громко взвизгнули, подрываясь на ноги. Антонина уже собиралась накинуться с кулаками на наглеца, позволившего себе подобную выходку. Однако оцепенела всем телом, едва увидела посетителя. А им оказался вышеупомянутый Серп. Собственной персоной. Беззвучный вопль застрял где-то в горле. Кровь стремительно стыла в жилах. И все потому, что таким озверевшим Тоня видела профессора впервые. Впервые за три с лишним года обучения. К ее необъятному ужасу, Каримов посмотрел прямо на нее и угрожающе рявкнул:

— Вышла!

О, ее не пришлось просить дважды. Она покинула комнату раньше, чем он договорил. Словом, как оказалась в коридоре… Муравьева уже не помнила.