Глава 24

— Тонь? — будто издалека доносился до нее встревоженный голос Юльки. — Тоня? Ты в порядке? Все хорошо? Нормально себя чувствуешь?

С трудом продрав глаза, Антонина тут же зажмурилась от невероятно яркого солнечного света. Проморгавшись, лишь со второй попытки она разглядела склонившуюся над ней соседку. Попова мягко тормошила ее за плечо.

Увлажнив пересохшие губы, Тоня прокаркала сиплым спросонья голосом:

— Да. А что?

Юля пожала плечами, аргументируя свою встревоженность банальным:

— Уже обед, а ты все спишь. Я волновалась. Думала, тебе плохо.

Прислушавшись к своим внутренним и внешним ощущениям, Тоня пришла к выводу, что чувствует себя вполне сносно по сравнению со вчерашним вечером. В моральном плане – так точно. После ухода Стрельцова у нее началась самая настоящая истерика. Особенно когда все та же Юлька попыталась передать ей его визитку. Что ж… чертова картонка в тот же миг оказалась в мусорном ведре. А Антонина, окончательно решив все для себя, назначила Денису встречу у общежития. У них состоялся крайне эмоциональный разговор. Сама от себя не ожидая, девушка высказала ему все, что так долго копилось в ее душе. А потом, испытывая при этом невероятное облегчение, категорически отказалась продолжать с ним какие-либо отношения. Кучин подобного поворота событий явно не ожидал и защищался, как мог. А как известно, лучшая защита – нападение. Он тоже не сдерживался в выражениях и высказывал ей множество претензий. Правда, все они сводились к одному – к отсутствию секса между ними. Тем легче было Тоне поставить жирную точку в их истории. Сказать, что их разрыв произошел безболезненно, значит соврать. Она сильно переживала. Ибо причинять боль Денису вовсе не хотела. Но… так уж вышло. А когда вернулась в комнату и с ужасом обнаружила, что свою кредитную карту Стрельцов так и не забрал (втихаря оставил ту на обеденном столе), ее нервы сдали окончательно.

Тоня разревелась, свернувшись калачиком на своей кровати. Сложно сказать, что именно она так горько оплакивала – загубленные отношения с Денисом или еще более странные и пугающие – с Егором. Но обуздать эмоции ей удалось только после того, как Юля под завязку накачала ее успокоительным.

Едва ли это помогло ей уснуть. Мысли, роившиеся в сознании нескончаемым потоком, сводили ее с ума. Стыдно признавать, но они были вовсе не о бывшем парне. В них безраздельно властвовал другой человек. Человек, который никогда более не должен был встретиться на ее пути. Человек, образ которого назойливой занозой застрял в ее глупой, бестолковой, никчемной голове. Кадрами киноленты в памяти раз за разом оживал момент их поцелуя.

Точно наяву Тоня видела, как мужчина приближается к ней. Как пленяет ладонями ее лицо и дико вгрызается в ее губы. Как крепко стискивает в объятиях, плотно прижимая их разгоряченные тела друг к другу. В такие моменты у нее все сжималось внутри. Трепетало. Скручивалось в тугую спираль и срывалось в бездонную пропасть. А сердце грозило насквозь протаранить грудную клетку. Ей казалось, будто она люто ненавидит Стрельцова. Будто презирает его всеми фибрами души. Но утверждать не бралась. Он будил в ней разные эмоции. Это мешало успокоиться. Мешало здраво мыслить. Мешало спать. Большую часть ночи девушка проворочалась с боку на бок в поисках облегчения и хоть какого-то умиротворения. В итоге в сон она провалилась лишь под утро. Неудивительно, что самостоятельно проснуться не смогла даже в обед. Но теперь, когда Юлька ее благополучно растолкала, Антонина шустро вскочила на ноги и принялась застилать постель. Закончив сей каждодневный ритуал, она вооружилась телефоном, который предусмотрительно отключила накануне, и… включила его.

Видимо, напрасно. Уведомления о пропущенных вызовах и полученных сообщениях не умолкали более минуты. Большинство из них были от Дениса и его дружков. Но имелись и непринятые звонки от матери. Недолго думая, Тоня набрала номер родительницы и воодушевленно произнесла, стоило той взять трубку:

— Привет, мам!

Однако в ответ услышала гневное:

— Немедленно объясни, какого лешего ты там творишь? Совсем уже из ума выжила?

— О чем ты? — растерянно обронила Тоня.

— Как тебе вообще такое в голову пришло? — повысила голос мама. — У тебя, быть может, личный дворец в собственности имеется? Поэтому ты разбрасываешься перспективными женихами направо и налево?

— О, все ясно, — нервно захохотала девушка. — Он уже нажаловался тебе.

— Не нажаловался, а правду рассказал! — вновь эмоционально заявила мать. — Правду, от которой у меня волосы на голове зашевелились! Как ты могла?

— Вот только не надо читать мне нотации! — огрызнулась Антонина. — Я – взрослый человек. И вполне в состоянии сама решать, чего хочу!

— В таком случае тебе нужно решить это еще разок, — тоном, не терпящим возражения, заявила родительница. — Но на сей раз решить правильно. Ты немедленно помиришься с Денисом и согласишься стать его женой!

Взбесившись в одночасье, Тоня яростно выплюнула в ответ:

— Если он так сильно тебе нравится, то выходи за него сама! А я – пас!

— Вот так ты, значит? Бунтовать мне вздумала? Характер показать решила?

— Да! Вот так!

— Тогда слушай внимательно, дочка! — устало возразила мать. — Раз ты у нас такая самостоятельная, то и финансовой поддержки от меня не жди! До тех пор, пока не помиришься с Денисом, не получишь ни копейки! Живи как знаешь! Больше я к тебе с советами не полезу!

Отказываясь верить собственным ушам, Тоня рассмеялась:

— Ты сейчас серьезно? Деньгами меня шантажируешь? Мам, я, так-то, стипендию получаю. Ты забыла? Как ни крути, а от голода я не умру.

— Вот и попробуй прожить на свою стипендию!

— Проживу, не беспокойся! — с обидой в голосе воскликнула девушка. — А если уж совсем тяжко станет, устроюсь на работу! Не я первая, не я последняя!

— На выпускном курсе? Когда нужно все силы направить в учебное русло?

— А что мне остается?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Мозги включить! — в который раз посоветовала родительница. — Перспективного и любящего тебя парня не упустить!

— Мама, мы с Кучиным расстались окончательно. Смирись с этим.

По ту сторону трубки повисло тяжелое молчание.

А спустя секунду-другую Тоня услышала:

— Милая, я повторяю: денег от меня ты не увидишь, пока не вернешься к Денису. До этих самых пор домой можешь не приезжать. Вот тебе мое родительское слово!

***

Шесть дней спустя…

«Какого черта? Почему именно сейчас? Что это? Закон подлости?»

Кусая губы от досады и едва ли не плача от переполняющего ее чувства полнейшей безнадеги, Тоня ворвалась в кабинет коменданта общежития, забыв даже предварительно постучаться. Обнаружив Нефедову, гордо восседающую за массивным рабочим столом, девушка ринулась прямо к ней.

Намеренно игнорируя жутко недовольный взгляд коменды, она воскликнула:

— Мария Егоровна, это правда?

Женщина раздраженно тряхнула копной своих начесанных волос и отложила в сторону шариковую ручку, которой что-то писала всего секунду назад.

— В чем дело, Муравьева? — прозвучало строго. — К четвертому курсу окончательно растеряла все свои манеры? Или внезапно возомнила себя…

— Прошу прощения! — перебила ее Тоня, примирительно вскинув ладони. — Извините меня. И… конечно же, здравствуйте!

— Да ладно уж, — устало выдохнула Нефедова, поправляя очки. — Чего тебе?

Антонина возмущенно запыхтела:

— Вахтер сказал, что сейчас дезинсекторы приедут. Во всем здании будут травить тараканов. И что мне нужно немедленно покинуть общежитие!

— Все верно, — подтвердила его слова Мария Егоровна, убивая в ней последнюю искорку надежды. — Специалисты прибудут с минуты на минуту.

— Но… как же? — от растерянности и волнения она начала заикаться. — Почему так внезапно? Почему об этом заранее никого не предупредили?

— Что значит «не предупредили»? — Нефедова строго зыркнула на нее. — Всю неделю на стойке информации висело объявление. И на посту у вахтеров тоже. Табличка с огромными красными буквами на ядовито-желтом фоне. Все студенты в курсе, что им следует уехать домой на эти выходные. Я тебе больше скажу – уже и разъехались все. Одна ты как с луны свалилась!

«Ясно. Дальше собственного носа не вижу. Сама виновата…»

Невольно схватившись за голову, Тоня привела последний аргумент:

— Неужели обязательно везде травить? Конкретно у нас тараканов нет.

На нее посмотрели, как на умалишенную. Затем коменда пояснила:

— А в комнатах, которые находятся ближе к кухне, есть. Причем на всех этажах. Именно поэтому, дабы избежать миграцию насекомых, обработан будет каждый уголок! Если у тебя все, то ступай. Не морочь мне голову!

— Мария Егоровна, — Тоня опустилась на ближайший свободный стул, ибо ноги ее уже не держали. — Я не могу на эти выходные уехать домой. Никак не могу. Обстоятельства… не позволяют. Разрешите мне остаться!

Под обстоятельствами девушка подразумевала ссору с матерью. Ту самую, по итогу которой ее лишили и финансовой поддержки, и крыши над головой.

С тех пор они не разговаривали. Ни разу за целую неделю. Впервые. Очевидно, мама ждала первого шага именно от нее. Извинений. Уступок.

И… полного повиновения. Смирения, к которому Тоня не была готова.

«Не приезжать, значит? — обида душила все сильнее. — Хорошо. Как скажешь. Ноги моей дома не будет, пока сама не позовешь! Вот увидишь!»

— Ты в своем уме? — ужаснулась Нефедова, возвращая ее к реальности. — Тут будут распылять очень серьезные химикаты! Яды! Ты отравишься, а мне потом за тебя отвечать? Под статью лезть? Должностью рисковать? Нет! Я не возьму на себя такую ответственность. Никаких исключений. Шуруй давай!

— Но мне некуда идти! — возразила Тоня. — Не на улице же ночевать?

— А это, Муравьева, уже не мои проблемы, — коменда вооружилась ручкой, явно намереваясь закончить их беседу. — У тебя ухажер имеется. Вот к нему на ночлег и напросись. Или сними номер в отеле на сутки. Уж не убудет с тебя. И лучше поторопись. Даю тебе пятнадцать минут, чтобы покинуть общежитие.

«Вот ведь грымза бессердечная! Чтоб на твою прическу мужики плевались!»

***

Прекрасно понимая, что уговорить Марию Егоровну не удастся, Антонина коротко кивнула. Торопливо покидая кабинет коменданта, она негодовала:

«Зашибись! Отличный план! Только вот… ухажера у меня больше нет. Расстались. И денег тоже нет. Последние полторы тысячи в кармане. О каком отеле может идти речь? Господи, вот так попадос! Что делать?»

Как назло, стипендию в этом месяце задерживали. Будто сама вселенная была на стороне ее матери, и обе они решили наказать ее со всей суровостью. За непослушание. Стараясь не думать об этом, подгоняемая почти животной паникой, Тоня влетела в свою комнату подобно маленькому урагану.

Наспех переоделась, натянув на себя первые попавшиеся джинсы и джемпер. Запихнула в сумочку телефон, кошелек, ключи, несколько конфет и яблоко. Затем, обмотав вокруг шеи шарф, обулась, накинула пальто и спустилась вниз.

Уже стоя на крыльце, она лихорадочно пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Однако в голове царил хаос, и слова Нефедовой о номере в отеле казались истиной в главной инстанции. Решение виделось девушке только в одном – занять денег у соседок по комнате. И в этом крылась еще большая проблема. Эльвира вчера уехала к бабушке. В глухую деревню, где практически отсутствовало покрытие сотовой сети. А Юля… с некоторых пор в общежитии не проживала. Она окончательно переехала к Серпу. Теперь они виделись с ней только в стенах института и созванивались в свободное время.

Однако деваться было некуда. С чувством тревоги Тоня набрала ее номер.

— Привет! — практически сразу ответила Попова. — А ты мне сегодня снилась!

— Надеюсь, не в кошмарах? — нервно хихикнула в ответ.

— Нет, — почти нежно протянула малявка. — Это был очень странный сон. Мы отправились на рыбалку. Вдвоем. В какую-то богом забытую глушь. Там бурлила горная река. Такой чистой воды я не видела никогда в своей жизни. Дно просматривалось как на ладони. Несмотря на бешеное течение, пороги и крупные валуны, рыбы в речушке водилось предостаточно. Огромный косяк. Мы… ловили ее голыми руками. Жирную. Мясистую. И очень крупную.

Тоня невольно улыбнулась, в красках представляя ту уморительную картину.

— Поймали хоть? — фыркнула беззлобно.

— Ты в этом сомневаешься?

— Ни в коем разе! Я – тот еще рыбак-виртуоз!

Обе звонко рассмеялись. А после, тяжко вздохнув, Муравьева решилась.

— Юль, мне помощь твоя нужна…

— Что случилось?

— Потом расскажу.

— Что от меня требуется?

— Сможешь одолжить мне немного денег до стипендии?

— Конечно, — послышалось из динамика. — Но у меня на карте голяк. Есть только наличка.

— Мне не принципиально.

— Хорошо. Тогда ставлю чай и жду тебя в гости.

— В… в гости? — переспросила Тоня, цепенея от напряжения. — К тебе? Прямо туда? Я думала, мы встретимся где-нибудь на нейтральной территории…

— Не выйдет, — поцокала языком Юлька. — Я не смогу отлучиться. Никак.

Сдержать разочарованного стона не удалось. Она прохрипела отчаянно:

— Ой, мамочки! На мне точно порча. Иначе мою «удачу» не объяснить.

В ответ на сей возглас Попова снова рассмеялась:

— Да не трясись ты! Марата дома нет. Уехал по делам и вернется только поздно вечером. Мы с Артемом одни. Сидим, скучаем. Тебя ждем.

Услышав новое имя, Антонина нахмурилась.

— Артем? — уточнила недоуменно. — А кто это?

— Ребенок. Пятилетний сорванец. Племянник Марата. Приезжай, познакомлю.

Не прощаясь, Юля скинула вызов. А следом от нее пришло сообщение с точным адресом. Тоня же, прекрасно понимая, что особого выбора у нее нет, вынуждена была принять приглашение малявки. Пришлось вызывать такси.