Глава 25

Спустя каких-то двадцать пять-тридцать минут, нервно переминаясь с ноги на ногу, Тоня уже стояла у ворот огромного двухэтажного особняка, огороженного высоченным забором, и все никак не решалась нажать на звонок. Сказать, что в данный момент она испытывала смешанные чувства – вообще ничего не сказать. Прежде Антонина умело сторонилась всего, что так или иначе было связано с Серпом. Тем более странным казался тот факт, что она по собственной воле собирается перешагнуть порог профессорского дома. Побывать в «обители зла», именуемой его личным пространством. Да, сам Каримов сейчас отсутствовал, если верить словам Юли. Но в душе все равно царило смятение и тревога от одной лишь мысли, что он вернется раньше.

«Упаси боже! Я умру прямо на месте, случись нечто подобное!»

Отвесив себе мысленного пинка за излишнюю нервозность, Тоня гневно зашипела:

— Да сколько можно? Я ведь не трусиха! С каких пор я стала такой пугливой?

Ее самоанализ закончился, не успев толком начаться. В следующий миг, издав характерный щелчок, ворота (у которых она так и продолжала стоять в нерешительности) начали автоматически открываться. Очевидно, заметив ее по камерам видеонаблюдения, Попова решила сработать на опережение.

Теория Антонины подтвердилась. Как только ворота распахнулись достаточно широко, она увидела Юлю. Девушка стояла на крыльце и приветливо махала ей рукой. Ощутив шальную радость от встречи с малявкой, Тоня расплылась в счастливой улыбке. Сердце наполнилось теплотой. Сорвавшись с места, она бодрым шагом приблизилась к Поповой. Та встретила ее с распростертыми объятиями. Смеясь, отстранилась и произнесла своим звонким голосом:

— Ну наконец-то! Мы тебя заждались!

Только сейчас Муравьева и заметила мальчугана, застывшего на пороге.

Едва дыша, он разглядывал ее своими карими глазенками-пуговками. Пристально. Внимательно. Слегка смущенно, но с явным любопытством.

Юля нежно погладила его по голове и поспешила представить их друг другу:

— Артем, знакомься – это Тоня!

— Я знаю! — ревниво надул щеки малец. — Ты говорила уже. Она – твоя подруга.

— Да. Все верно.

— А еще… ты для нее… мой любимый кексик испекла.

— Не только для нее, — подмигнула ему Попова. — Мы все будем пить с ним чай.

Мальчуган тяжело вздохнул и ласково прильнул к ней, точно к родной матери. Потом, глядя на гостью в упор, взволнованно выпалил:

— Юля только наша! Моя и Марата. Больше ничья!

— Конечно-конечно! — заверила его Тоня, улыбаясь в ответ. — Как скажешь!

Очевидно, намереваясь хоть немного успокоить этого маленького собственника, ощетинившегося, точно испуганный ежонок, Попова склонилась к нему и принялась безжалостно щекотать, приговаривая:

— Это кто тут у нас вредничает, а? Это кто тут мне девочек обижает?

Артем заливисто смеялся, пытаясь увернуться от ее шаловливых пальцев.

Его глазенки искрились искренним счастьем и абсолютным обожанием.

Наконец Юлька сжалилась над ним. А он, в свою очередь, уставился на Тоню, хитро прищурился и вкрадчиво поинтересовался:

— А она… точно хорошая?

— Точно! — подтвердила Юля, чем вызвала улыбку на ее лице. — Зуб даю!

Обдумав что-то в своей детской голове, ребенок решительно кивнул. Затем протянул Антонине руку, приветствуя ее в чисто мужской манере. Она с готовностью сжала заледеневшими пальцами его маленькую горячую ладонь и беззлобно усмехнулась, услышав из уст этого сорванца непосредственное:

— Здорово!

— Привет!

— Показать тебе мои качели? Они достают прямо до неба!

— Потом покажешь, Артем, — вмешалась Юля. — Не будем морозить наши попки. Холодно здесь. И ветер пронизывающий. Идемте скорее внутрь.

***

Мальчугана не пришлось просить дважды. Смущенно улыбнувшись, он сорвался с места и скрылся где-то в доме. Юля же, захлопнув входную дверь, сперва подождала, пока Тоня оставит в прихожей обувь и верхнюю одежду.

А потом схватила ее под локоть и поволокла куда-то за собой. Машинально переставляя ноги, дабы успеть за ней, Антонина с интересом оглядывалась по сторонам, отмечая про себя, с каким вкусом подобран интерьер помещения, мебель, внутреннее убранство. Гармонично. Без излишеств. Глядя на все это великолепие, можно было подумать, что тут проживает обычный человек.

«А что, собственно, я ожидала увидеть в доме Серпа? Гробы? Перевернутые кресты и собственное мини-кладбище во дворе? Совсем уже крыша едет?»

К счастью, вскоре они добрались до кухни. Следующие три часа прошли незаметно. Стремительно. Пролетели за чаепитием и ничего не значащей болтовней. Артем окончательно освоился и тоже принимал в разговоре активное участие. Заваливал ее вопросами, хвалился своими достижениями. Затем все трое переместились в гостиную.

Девушки удобно устроились на диване, а мелкий развалился в соседнем кресле. Он целиком и полностью был увлечен мультфильмом, транслируемым по телевизору, на время забыв об их существовании. Пользуясь этим, Тоня тихонько поинтересовалась, кивая в сторону мальчугана:

— Кругом его вещи. Он живет вместе с вами?

— Да.

— Почему? Ты вроде говорила, что Артем – племянник Каримова.

Юля уселась по-турецки и прижала к груди диванную подушку.

— Угу. Младший брат Марата погиб еще до рождения Темки. Он так и не увидел своего сына. А Марат сделал все, чтобы заменить ребенку отца.

Тоня замолчала, уставившись на собственные руки. Невольно сравнивая своего папашу с Серпом, она испытала к последнему глубочайшее уважение.

— Сильный поступок, — произнесла, ощущая нестерпимую горечь во рту. — Не каждый родной отец способен… принять своего же ребенка. Заботиться о нем.

Крепче сжав подушку, Юля шумно сглотнула. Ее глаза неестественно заблестели. Казалось, она вот-вот расплачется. Но малявка сдержалась.

Вместо этого глухо пробормотала, едва шевеля губами:

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— А некоторые лишь притворяются отцами. Долгие-долгие годы. Но… как только подворачивается случай, они без сожаления предают своих же детей.

Тоня натянуто улыбнулась, внезапно осознав кое-что:

— Моя девочка! Неужели и твой папаша оказался редкостным уродом?

— О, это еще мягко сказано! — нервно хохотнула Юля. — Ладно, не будем о грустном. Как у тебя-то дела? Все хорошо, надеюсь?

Антонина отрицательно покачала головой:

— Бывало и лучше. Гораздо лучше.

— Рассказывай! — Попова придвинулась к ней вплотную. — Что случилось?

— А ты не догадываешься?

— Кроме очевидного.

— Стрельцов! — сквозь стиснутые зубы процедила Тоня. — В моей жизни сучился проклятый Стрельцов! И после встречи с ним все пошло кувырком.

Юля задумчиво кивнула:

— Да, Егор – очень сложный человек. Я уже успела это понять. Он…

— Дядя Дениса.

— ЧТО?

В ответ на ее возглас Антонина сжала губы в тонкую линию:

— Да. Я дважды изменила своему парню с его родным дядей.

— Не может быть! Как же так? — ошарашенно выдохнула Юлька.

Без осуждения во взгляде и голосе. Но сочувствующе. С пониманием.

И тут Муравьеву прорвало. Она не могла больше держать все в себе.

— Я узнала об этом слишком поздно, — призналась девушка как на духу. — Егор пришел в ярость, как только правда вскрылась, и потребовал, чтобы я немедленно бросила Дениса. Чтобы не причиняла ему боль. Я согласилась, но при условии, что и сам Стрельцов оставит меня в покое – не хотела его больше видеть. В итоге мы с Кучиным расстались. Я не приняла его предложение. Об этом узнала моя мама и устроила мне грандиозный разнос. Она боготворит Дена и жаждет видеть его своим зятем. Мы с ней разругались в пух и прах. Мать лишила меня своей финансовой поддержки и запретила приезжать домой, пока я не помирюсь с ним. Естественно, идти у нее на поводу я не собираюсь. Справлюсь как-нибудь своими силами. Но… прошла почти неделя! А мама ни разу так и не позвонила мне за это время. Обидно.

***

Тяжело вздохнув, Юля покачала головой и прошептала:

— Иди сюда, бедолага!

Она крепко обняла ее, а Тоня часто-часто заморгала, загоняя назад непрошенные слезы. Но как же сильно ей хотелось реветь. Кричать, надрывая глотку. Эта нечаянная дружеская нежность и забота пробила брешь в ее душе.

— Теперь понятно, для чего тебе понадобились деньги, — резюмировала Попова.

— Угу. Стипендию задерживают, а мне срочно нужно снять номер в отеле.

Недоуменно хмурясь, Юля отстранилась.

— Зачем? — прозвучало крайне удивленно.

— Чтобы перекантоваться там ближайшие сутки.

— А общага?

— Так там сегодня дезинсекцию проводят. Всех студентов разогнали. Заставили уехать домой на выходные. А мне ехать некуда, так что…

Юлька жестом вынудила ее замолчать, а сама предложила:

— Ты можешь остаться у нас!

— Где? — ужаснулась Тоня, растерянно оглядываясь по сторонам. — Здесь?

— Да.

— Ни за что. Никогда. Ни в жизнь.

— Но почему?

— Ты забыла, чей это дом?

— Перестань, — отмахнулась Попова. — Не съест он тебя. Напротив, с радостью поможет. К тому же дом очень большой. Тут целых три комнаты для гостей!

Тоня ничего не успела ответить. Пришлось замолчать, ибо к ним подошел Артем. Улыбаясь во весь рот, он заискивающе попросил:

— Юля, а можно мне какао?

Та лишь строго поцокала языком и покачала головой:

— Милый, ты сегодня съел много сладкого.

— Ну, пожалуйста! Хоть чуть-чуть? Хоть глоточек?

Чмокнув его в макушку, Юлька встала с дивана.

— Ладно, — озвучила свой вердикт. — Сейчас сварю. Развлеки пока Тоню.

— Хорошо!

Мальчуган воспринял просьбу Юли буквально. Едва она вышла из комнаты, он забрался на колени к Антонине и принялся сбивчиво перечислять их возможный досуг на время ее отсутствия:

— Поиграем в прятки? В догонялки? В казаки-разбойники? Нет. Нет! Лучше в жмурки! Или… ой, я умею еще… а может, в настольные игры? У меня их очень много! Показать моего робота? Ой… ой! Придумал!

Ничего не объясняя, он со всех ног ринулся к креслу, на котором сидел ранее.

Схватив пульт, прибавил громкость на телевизоре почти на максимум.

— Наша с Юлей любимая песня! — завизжал Артем, заставляя ее подняться с дивана и увлекая за собой в центр комнаты. — Давай танцева-а-а-а-ать!

Выбора ей не оставили – паренек оказался очень настойчивым.

Да и энтузиазм его был крайне заразителен. Уже спустя пару мгновений она выплясывала вместе с ним под очень задорную и зажигательную композицию.

Отдавшись во власть музыки, Тоня то кружилась с Артемом (громко хохоча при этом), то закрывала глаза и наслаждалась своей внезапной свободой.

То вместе с пареньком громко подпевала исполнителю. Подражая все тому же исполнителю, она рухнула на колени, воображая себя очень крутым гитаристом. Артем от восторга визжал и прыгал, повторяя все за ней.

Потом, пытаясь перекричать музыку, он одарил ее внезапным комплиментом:

— Ты такая красивая-я-я! Как принцесса!

— Спасибо, Тёмочка! — подмигнула она ему. — Ты тоже очень хорошенький!

— Правда?

— Конечно!

— А хочешь, я на тебе даже женюсь?

Прыснув со смеху, Тоня взъерошила пятерней его волосы.

— Ты что, с ума сошел? — попыталась отшутиться. — Мы же с тобой друзья! А друзьям нельзя жениться! Ты не знал?

Он хитро улыбнулся и вновь закричал:

— Тогда нам нужно срочно поругаться, чтобы не быть друзьями!

— Но если мы будем в ссоре, то все равно же не сможем пожениться!

— И как же тогда быть?

— Просто…

Закончить мысль она не успела. Взглянув куда-то ей за спину, Артем завопил:

— Марат!

Тоня и не подозревала прежде, что способна подняться с колен так быстро.

Все ее мышцы онемели от страха. Сердце загромыхало в груди.

«Черт подери! Черт подери! Он вернулся домой раньше. Я знала, что так будет! Знала. Ой, мамочки. Что же делать? Все плохо. Плохо. ПЛОХО!»

Но стоило ей собрать в кулак жалкие крупицы своего мужества и развернуться к профессору лицом, дабы хоть поздороваться по-человечески, все стало еще хуже. Потому что на пороге просторной гостиной она обнаружила целую толпу людей, с интересом наблюдающую за ней и Артемом. А ужаснее всего то, что всех этих людей (и мужчин, и девушек) она уже видела несколько раз. И очень хорошо запомнила… особенно когда ползала в клубе под их столиком в поисках своего телефона.

«Друзья, — набатом гремело в сознании. — Серп привел домой всех своих друзей. А это значит… о, Господи! Пожалуйста, только не это!»

Но увы. Небеса оставались глухи к ее мольбам. Опаляя арктическим холодом, с высоты своего роста на нее в упор смотрел тот, о ком она так старательно и отчаянно пыталась забыть. Тот, к встрече с кем была совершенно не готова.

***

«Господи… Боже… Мой… Это же Стрельцов! Собственной персоной!»

Схлестнувшись с ним взглядом, Тоня забыла, как дышать. Лишь нервно сглотнула, ощущая себя так, будто внезапно угодила в чан с кипящим маслом.

Под его острым, испытывающим, немигающим взглядом ей стало жарко. Слишком жарко. Спина покрылась липкой испариной. На щеках вспыхнул предательский румянец. Стоит ли говорить, что ее глупое сердце в ту же секунду взбесившейся ланью загрохотало в груди? Дико. Громко. Отчаянно.

«Не смотри на него! — умоляла она себя. — Не смотри! Отвернись! Ну же?»

Но едва ли прислушалась к голосу разума. Умом понимала, что слишком уж откровенно они пялятся друг на друга, но первой прервать этот долбаный зомбирующий зрительный контакт была просто не в состоянии. Почему?

Сама не знала. И не хотела знать. С необъяснимым пугающим трепетом в душе Тоня изучала Егора, отмечая про себя все изменения, произошедшие в его внешности за прошедшую неделю. А они… присутствовали. Причем явно.

Он выглядел уставшим. Измотанным. Ей даже показалось, будто мужчина скинул пару-тройку килограмм. На его чуть осунувшемся лице немного острее выступали скулы. На щеках красовалась густая, прилично отросшая щетина. Увлажнив внезапно пересохшие губы, Антонина невольно задумалась:

«Интересно, сильно колючая? Оцарапает кожу, если пальцами провести? Или, например, щекой к щеке прижаться? А если лицо и шею для поцелуев подставить, от его наждака будет щекотно или все же больно?»

Осознав вдруг, о чем рассуждает, девушка поменялась в лице. Холодный озноб стрелой промчался по ее напряженным мышцам. Задрожав, как осиновый лист на ветру, Тоня нахмурилась, пытаясь понять свою реакцию:

«Это… что еще такое? Что за бред? У меня раздвоение личности? Начальная стадия шизофрении, быть может? Откуда подобные мысли?»

Вывод напрашивался только один. Отказываясь принимать тот факт, что вопреки здравому смыслу испытывает к Егору необъяснимое, совершенно нелогичное и почти неконтролируемое влечение, Тоня покачала головой.

— Твою мать! — выпалила на эмоциях, с трудом осознавая, что бормочет вслух. — ТВОЮ МАТЬ! Сожрите меня, крокодилы шестиметровые!

«Никогда. Ни за что. Пока дышу, пока не сошла с ума – не бывать этому».

Сквозь страшный гул в ушах до нее донесся возмущенный рык Серпа:

— Муравьева, ты совсем ошалела? Не выражайся при ребенке!

Голос профессора подействовал на нее отрезвляюще. Вернул к реальности.

— Ой, простите! — проблеяла она, взволнованным взглядом вперившись в Каримова. — До… доброго здоровьечка, Марат Евгеньевич. И… компания.

— И тебе не хворать, — гораздо спокойнее, почти улыбаясь, отозвался профессор.

— Привет-привет! — помахала ей молоденькая блондинка, примерно ровесница.

— Знакомые все лица, — хмыкнул мужчина, обнимающий ее за талию.

Этих двоих Тоня видела прежде, но имен их не знала. А вот вторая парочка была известна, как чета Назимовых – Наталья и Владимир. Они сдержанно кивнули ей в знак приветствия, как-то странно при этом поглядывая на Егора.

Последний, к счастью, продолжал хранить молчание. В отличие от Каримова.

— Какими судьбами, Антонина? — поинтересовался Серп, хитро прищурившись. — Уж кого-кого, а тебя у нас в гостях я увидеть не ожидал!

С ее губ сорвалось лишь короткое:

— Почему?

— Так ты же боишься меня, как черт ладана! — пояснил профессор. — Даже самому интересно, когда я успел тебя так сильно закошмарить?

Обхватив себя руками, Тоня призналась:

— На втором курсе. Меня чуть не отчислили из-за вас. Вы же у меня экзамен приняли только с четвертой пересдачи. Да и в целом… строгий вы очень.

— Ни хрена себе! — в голос загоготал мужчина с татуировкой на руке. — Да ты зверь!

— А с ними иначе никак, Олег, — пожал плечами Каримов. — Понимают только язык силы. Слабину дашь – на шею залезут и ножки свесят. Проходили уже.

Вновь сосредоточив внимание на Муравьевой, Серп заявил:

— Что ж, располагайся.

Сбросив с себя оцепенение, Тоня затараторила сбивчиво и взволнованно:

— Не-не-не! Я… уже ухожу. Забегала буквально на минутку. А теперь вот… мне пора. Дела, они… сами знаете, не ждут. Извините за беспокойство.

Она уже двинулась в сторону двери, но неожиданно Артем схватил ее за руку.

— А куда ты пойдешь? — ребенок с тревогой уставился на нее снизу вверх. — Останься. Пожалуйста. Тебе же все равно некуда идти!

Стыд опалил щеки. От неожиданности она поперхнулась собственной слюной и громко закашлялась. Лишь отдышавшись, смогла уточнить у него:

— С чего ты это взял?

Мальчуган невинно захлопал глазенками:

— Я слышал, о чем вы с Юлей говорили! Тебя мама выг…

— Артем, — содрогаясь от ужаса, Тоня приложила палец к его губам, призывая ребенка тем самым к молчанию, — ты все неверно понял. Я просто…

Неизвестно, чем закончился бы этот их странный и сверхоткровенный диалог, но (хвала всем святым) в гостиную наконец-то вернулась Юлька.

Сжимая в руках чашку с ароматным напитком, она весело проворковала:

— Держи свое какао, мой хороший. Все гото… ой!

В последний момент заметив «полную горницу людей», Попова едва не выронила чашку из дрогнувших рук. Оглядев присутствующих внимательным взглядом, она нервно хихикнула:

— Вот так сюрприз! — малявка прильнула к Каримову. — Я тебя гораздо позже ждала. И одного. Но… очень рада видеть твоих друзей. Добро пожаловать!

Последовала новая череда взаимных приветствий, после чего гости перестали толпиться в дверях, а расположились на уютном диване и в креслах.

Марат Евгеньевич бережно сжал Юльку в своих объятиях.

— Извини, что не предупредил заранее, — произнес, целуя ее в уголок рта. — Видишь ли…

— Решение собраться именно сегодня и именно у вас вышло спонтанным, — впервые с момента своего появления заговорил Егор, отвечая вместо Серпа. И от его хриплого скрипучего голоса (по которому неожиданно успела соскучиться) Тоне сделалось не по себе. Кожа покрылась мурашами. Слишком много воспоминании он в ней будил одним лишь своим присутствием. — Мы не могли упустить возможности познакомиться с избранницей Марата поближе. Ты ведь не откажешь нам в такой малости?

Юля смущенно улыбнулась, одобрительно кивнув. А затем подмигнула Антонине (мол, все будет хорошо) и принялась что-то нашептывать на ухо Каримову. Чем дольше она говорила, тем серьезнее становилось его лицо.

В конечном итоге тоном, не терпящим возражений, Серп обратился непосредственно к ней:

— В общем, так, Муравьева, твой грандиозный побег отменяется!

— В каком смысле?

— Ты остаешься у нас до завтра.

— Но…

— Не желаю слышать никаких возражений, Тоня! — сурово отчеканил мужчина. — Ты – студентка нашего ВУЗа, и я несу за тебя какую-никакую ответственность. Не переживай, дом у нас большой. Места всем хватит.

Возможно, воображение сыграло с ней злую шутку, но после слов Каримова тишину пространства разбавил чей-то громкий вздох. Вздох, полный облегчения. И ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому тот принадлежит. Однако он довольно быстро потонул в восторженном детском:

— Ура!