Глава 27
Судя по тишине, воцарившейся за столом, играть всем резко расхотелось.
Тоня понимала, что они с Егором невольно стали средоточием общего внимания. Хотела остановиться, прекратить, вести себя в рамках приличия. Хотела… и не могла. Ее трясло. От ярости. От обиды. От столь невинного, но безбожно обжигающего прикосновения их рук. Прикосновения, разрывать которое почему-то не спешил никто из них. Но гнев, бурлящий в крови, делал свое черное дело. Тоне хотелось… как минимум отвесить ему пощечину.
Как максимум – треснуть по башке чем-нибудь тяжелым. Да так, чтобы искры из глаз посыпались. Он не имел права вмешиваться в ее жизнь. Не имел!
И тем не менее вмешивался. Раз за разом. Даже друзей в свои игры втягивал.
«Ничего у тебя не получится! Выкуси, стратег недоделанный!»
Не замечая никого вокруг, рвано дыша, Тоня продолжала испепелять Егора взглядом. Смотрела холодно, надменно, осуждающе. Пыталась транслировать:
«Я знаю! Я все знаю! И… черта с два поведусь на твою уловку!»
Впрочем, Стрельцов не отставал. Воздух со свистом вырывался из его тяжело вздымающейся груди. Он так сильно стискивал челюсти, что на его острых скулах плясали желваки. А в глазах, напоминающих воды Северного Ледовитого океана (таких же холодных и смертельно-опасных), плескалось самое настоящее бешенство. Ее не покидало ощущение, что его самообладание висит на волоске. Что еще секунда, ничтожный миг, и Егор сорвется. Схватит ее за шкирку, точно нашкодившего котенка, и устроит ей публичную взбучку. А потому до отрезвляющей боли стиснула его руку, предостерегающе впиваясь ногтями в его плоть. Напрасно. Он даже не поморщился. Лишь прищурился слегка. Недоуменно. Настороженно. Вздохнул и… Точно ошпарившись, Тоня сама стремительно отдернула руку, догадавшись, что Егор собирается переплести их пальцы. Его губы тут же растянулись в кривой усмешке. Стало ясно: подобной реакции он и добивался.
Затем, виртуозно освободившись от ее «хватки», Стрельцов собрал со стола все карты и вновь принялся тасовать их. Причем почти профессионально.
— Поучительная история, — произнес, не спуская с нее испытывающего взгляда. — Придется тебе забыть о ней ненадолго и сделать для меня исключение.
От приказного тона, сквозившего в его голосе, Тоню точно молнией шарахнуло. Она не могла поверить собственным ушам. Егор продолжал гнуть свою линию, и ей не осталось ничего, кроме как задиристо огрызнуться:
— Это с какой же радости? Ты какой-то особенный?
«Тебе ли не знать?!» — читалось в его невероятно серых бездонных омутах.
Однако вслух мужчина произнес твердо и в меру сдержанно:
— Не упрямься. Бери карты.
Нет, Тоня вовсе не упрямилась. Она буквально задыхалась от злости.
— Еще чего! — воскликнула возмущенно. — Я не делаю исключений даже тем, кому доверяю. А уж тем, кому НЕ доверяю – подавно. Я не хочу играть – и не буду играть! И хрен кто меня заставит!
— Да неужели? — во взгляде Егора сверкнула сталь, а сам он с грацией хищника поднялся на ноги и решительно двинулся в ее сторону. Благо, достичь цели не успел. Между ними оставались жалкие сантиметры, когда в их «междусобойчик» неожиданно (но весьма своевременно) вмешался Серп.
— Егор! — почти рявкнул профессор, перетягивая его внимание на себя.
Стрельцов замер, встрепенулся, будто бы пытаясь избавиться от наваждения, и удостоил друга хмурым взглядом, недовольно буркнув при этом:
— Чего тебе?
Каримов демонстративно кивнул на дверь:
— По-братски – сходи баню проверь. Если дрова прогорели, новые подкинь.
— Позже!
Назимов и Мазур как-то странно переглянулись между собой. Последний без промедления последовал примеру Стрельцова и тоже поднялся из-за стола.
— Пойдем-ка, дружище, — похлопал его по плечу. — Выкурим по одной.
На сей раз Егор подчинился. Окатив Антонину взглядом, от которого у нее холодок промчался вдоль позвоночника, он развернулся и быстрым шагом покинул кухню. Будто в замедленной съемке, Тоня фиксировала каждое его движение. Каждый жест. Она не могла отвернуться. Не могла не смотреть.
«Что он собирался сделать? — сидело в мозгу острой занозой. — И что сделал бы, если бы не вмешались его друзья? Ударил бы? Накричал? Или?..»
Неизвестность ввергала ее в трепет. Пробуждала в душе странное томительное волнение. А еще нервную дрожь во всем теле и… тянущую теплоту внизу живота. Это было странно. Непривычно. Это злило, напрягало и пугало до чертиков. Когда Мазур вышел вслед за Егором, Тоня беззвучно взмолилась:
«Господи, дай мне сил пережить сегодняшний вечер! Просто… дай мне сил!»
***
Она так глубоко увязла в собственных мыслях, что вздрогнула от неожиданности, почувствовав прикосновение к своей руке. Юля, сидящая к ней ближе остальных, смотрела на нее с плохо скрываемой тревогой.
— Тонь, все нормально? — поинтересовалась малявка.
— Да, конечно, — отозвалась Муравьева, буквально сражаясь за дыхание.
— Хорошо, — кивнула Попова. — Тогда ешь скорее. А то все остынет.
— А вы?
— А мы уже подкрепились. Тебя долго не было. Налетай! Шашлык вкуснющий!
Тоня благодарно улыбнулась подруге и сжала в ответ ее руку.
— Спасибо. Обязательно попробую. Но… чуть позже, ладно?
Прискорбно, но факт – аппетит у нее пропал. И кусок в горло не лез.
— Конечно! — Юля расслабленно откинулась на спинку своего стула. — Может, тогда выпьешь чего-нибудь?
Окинув стол внимательным взглядом и не найдя среди напитков ничего подходящего (соки не хотела, а алкоголь с некоторых пор был ей категорически противопоказан), Антонина виновато пробормотала:
— Не откажусь от чая…
Юлька собиралась встать и заварить чай, но Наталья опередила ее.
— Сиди, сиди! — прощебетала она. — Я все сделаю. Разомнусь заодно.
Прекрасно ориентируясь на чужой кухне, Назимова занялась делом.
Тем временем Серп разговорился с Владимиром о различных инвестициях. Девушки тоже не отставали и непринужденно болтали о своем, о женском. Напряжение потихоньку покидало Тоню. Она снова улыбалась и даже шутила.
Но ничто не вечно под луной. Где-то в глубинах дома хлопнула входная дверь.
Стало более чем очевидно:
«Возвращаются! Они возвращаются!»
И правда, вскоре в комнату в сопровождении Мазура вошел Стрельцов.
Что-то незримо изменилось в его настроении и поведении. Теперь мужчина фактически игнорировал присутствие Тони. Он даже не смотрел в ее сторону.
А потом… и вовсе отсел как можно дальше о нее. Со смесью странных чувств и эмоций девушка наблюдала за тем, как Мазур жестом просит свою жену поменяться местами с Егором. Кивнув, Есеня беспрекословно подчинилась. Оказавшись напротив Антонины, она игриво подмигнула ей, приветствуя новую «соседку» по застолью. Но посерьезнев вдруг, спросила:
— Слушай, а чем в итоге та история закончилась? Ублюдков наказали за содеянное? И что стало с той бедняжкой, которую в карты проиграли?
Тоня машинально вцепилась в край стола. Она понятия не имела, зачем разболтала всем эту историю. Еще и наврала с три короба. Но сожалеть было поздно. Назвался груздем, как говорится. Нервно хихикнув, девушка призналась как на духу:
— С ней все в порядке. Жива, здорова. Сидит сейчас прямо напротив тебя.
Есеня поменялась в лице, когда до нее дошел смысл ее слов.
— Боже, — выдохнула она ошеломленно. — Так ты… о себе рассказывала?
Кивнув, Антонина поспешила успокоить побледневшую девушку:
— Расслабься! Все не так уж и страшно. На самом деле я немного преувеличила действительность. Тот придурок не был моим одноклассником. Он учился в параллельном классе. И мы никогда не встречались. Напротив, терпеть друг друга не могли. Он и правда проиграл меня в карты парням из района. Поставил меня на кон, сказав всем, что я его девушка. Стоило больших трудов доказать обратное. Но мне повезло. Ребята оказались с какими-никакими понятиями. Когда узнали правду, меня не тронули. Отпустили. А вот ему преподали отличный урок. Два месяца потом в больничке отдыхал.
— Вот ведь… мразь! — с ненавистью выплюнула Юля, яростно стискивая в кулаке вилку. — Как таких людей земля носит? Зачем он это сделал?
Тоня неопределенно пожала плечами:
— Во-первых, я была для него той, кого ни капли не жалко. А во-вторых, он чувствовал полную безнаказанность. Знал, что за меня никто не заступится.
Не сдержав эмоций, малявка крепко прижала ее к себе. А Антонина лишь чудом не разревелась от ее обезоруживающей, сбивающей с ног искренности.
В повисшей тишине раздался вибрирующий от ярости голос Егора:
— Куда смотрел твой отец? Как он допустил подобное? Он должен был найти этих уродов и душу из них вытрясти! Он должен был растерзать их за тебя!
Превозмогая себя, настойчиво игнорируя бешеное биение своего сердца, Тоня решилась посмотреть на Стрельцова. Всего на секунду, но их взгляды схлестнулись. Ее – потерянный, смущенный. Его – осатаневший до крайности.
— Хороший вопрос, — хмыкнула Муравьева, прерывая зрительный контакт.
— Далеко не все отцы стоят горой за своего ребенка, Егор! — тяжело вздохнула подоспевшая к ним Наталья. — Некоторых и отцами-то назвать сложно…
Протянув Антонине чашку с ароматным чаем, Назимова лукаво улыбнулась:
— Ты обязана это попробовать! Уверена, ты не останешься равнодушной!
Поблагодарив девушку, Тоня осторожно пригубила напиток. Вопреки ожиданиям, он не был обжигающе-горячим. Зажмурившись от удовольствия, она сделала еще пару крупных глотков и окончательно вынесла свой вердикт:
— Боже, как вкусно!
— О да, детка! — рассмеялась Наталья. — Мой любимый рецепт.
— Очень необычный вкус…
— Еще бы. У тебя в руках, можно сказать, напиток аристократов.
— Охотно верю. Поделишься рецептом?
Усевшись рядом с мужем, Назимова махнула рукой:
— Ну, рецепт – это громко сказано. Завариваешь любой чай, добавляешь к нему цедру апельсина, персик и две трети хорошего, качественного коньяка. Все!
— Ко… коньяк? — Тоня с ужасом уставилась в почти пустую чашку.
«Черт подери! Черт подери! Нет-нет-нет! Только не это!»
Догадавшись о ее страхах, Юлька поспешила успокоить:
— Совсем чуть-чуть же. Не переживай.
Наталья недоуменно нахмурилась:
— Я сделала что-то не то?
— Тоня у нас с некоторых пор вообще не пьет спиртное, — ответила за нее Юля.
— Ох, извини!
— Все нормально, — Муравьева опрокинула в себя остатки чая. — Это действительно стоило попробовать!
***
Их посиделки закончились далеко за полночь. И лишь когда пришла пора укладываться спать, Тоня узнала, что все… абсолютно ВСЕ гости Серпа остаются в его доме с ночевкой. Одно успокаивало: Егор с ней больше не контактировал. Никак. Ни разу за весь остаток вечера. Изредка она ловила на себе его тяжелые задумчивые взгляды. На этом все и заканчивалось. А когда истопилась баня, мужчины фактически перекочевали туда. Домой заходили только для того, чтобы хоть немного перевести дух после парилки и перекусить. Что ж… так было даже лучше. Девушки оказались предоставлены сами себе и смогли отлично пообщаться чисто женской компанией. Иногда, устав от игр, их «цветник» разбавлял Артем. Но потом этот мелкий сорванец возвращался в свою комнату и продолжал увлеченно смотреть мультфильмы.
Так продолжалось до тех пор, пока Юля не уложила его спать. А их веселье продолжилось. Когда мужчины насытились баней вдоволь, у девушек появилась возможность тоже хорошенько помыться и понежиться в парной. Разумеется, им и раньше предлагали присоединиться. Но никто из них попросту не выжил бы при тех температурах, при которых «расслаблялись» представители сильного пола. К тому же, как выяснилось, Наталья и Есеня плохо переносили жару. Поэтому обе решили ограничиться обычным душем перед сном. А вот Тоня с Юлей от души нахлестали друг друга веником и надраили мочалками буквально до скрипа кожи. Завершив водные процедуры, они тоже вернулись в дом. Все это время Наталья с Есеней не сидели без дела. Со стола было уже убрано. Посуда сверкала чистотой.
Поблагодарив их, малявка, на правах хозяйки, принялась готовить места им для ночлега. Семейные пары она разместила в отдельных спальнях на втором этаже. В итоге гостевая комната осталась одна, а людей, претендующих на нее – двое. Стрельцов вполне ожидаемо уступил ее Тоне. Сам же вызвался переночевать в гостиной на диване. Но такой вариант девушку не устроил.
Шустро сообразив, что все спальни (включая хозяйскую) расположены на втором этаже, Антонина отказалась. Предпочла сама остаться в гостиной.
Все просто – ей хотелось спокойствия, уединения и тишины. Хотя бы здесь. Хотя бы сейчас. Она не ручалась за качество звукоизоляции в доме и не была уверена, что посреди ночи ее не разбудит чей-нибудь громкий храп.
Благо, Егор не стал спорить. Он просто поднялся наверх, даже не пожелав им с Юлей спокойной ночи. Последняя шустро разложила для нее диван и помогла застелить его постельным бельем. Всучила одну из своих ночных сорочек, выключила основной свет, включила ночник и уточнила еще раз:
— Уверена, что хочешь остаться именно здесь? На кровати все же удобнее.
— Да, — призналась Тоня. — Мне тут как-то спокойнее.
— Ну, как знаешь! — развела руками Юлька. — Ладно, отдыхай.
Она двинулась прочь из комнаты, но Антонина бросила ей вдогонку:
— Спасибо тебе! За все!
Малявка улыбнулась, оглянувшись через плечо.
— Не говори ерунды, — фыркнула беззлобно. — Доброй ночи!
— Доброй!
Спустя пару секунд Попова плотно прикрыла за собой дверь с другой стороны. Тоня же, переодевшись в коротенькую атласную сорочку, наконец-то завалилась спать. Она так сильно вымоталась за сегодня, что должна была мгновенно провалиться в дремоту. Да не тут-то было. Стоило только удобно строиться на подушке и укутаться в одеяло, сон как рукой сняло. И хоть до ста считай, хоть до миллиона – толку ноль. Сложно сказать, сколько времени она беспокойно металась с боку на бок. По ощущениям – не менее часа.
Вконец измучавшись, Тоня встала и выключила ночник, списывая на него причины своей внезапной бессонницы. В принципе, в нем не было нужды. Луна за окном сияла так ярко, что всю комнату освещало точно днем. Постояв немного у окна и любуясь красотами природы, она безрезультатно пыталась усмирить свой беснующийся пульс. Только тщетно все!
Сердце продолжало надрывно барабанить в груди. Дыхание учащалось.
Руки-ноги тряслись. А внутренности сиротливо льнули к позвоночнику.
Ей было жарко. Немыслимо жарко. Обмахивая себя ладонями, Тоня нервно кусала губы, задаваясь одним-единственным вопросом:
«Что со мной происходит?»
В глубине души она знала ответ на свой вопрос. Но никак не могла смириться с ним. Да, образ Егора всплывал в сознании всякий раз, стоило ей зажмурить веки. Да, чертова память оживляла перед мысленным взором слишком уж порочные сцены с их участием. Да, от волнения ей хотелось лезть на стену.
«Или сдохнуть! Просто сдохнуть!»
Разозлившись, Тоня ядовито прошипела:
— Дура!
А после, раздраженно запыхтев, она вновь улеглась спать.
Свернулась калачиком, обнялась с одеялом и…
Нет, уснуть не вышло. Более того, девушка испуганно уставилась на дверь, отчетливо услышав звук поворачивающейся ручки. Это не было плодом ее воображения. Всего через мгновение в комнату вошел Егор. Совершенно не представляя, как реагировать на его ночной визит, Тоня прикинулась спящей.
Притихла и крепко-крепко зажмурилась. Ее тело пронзали импульсы губительного тока. Ее пульс стучал так громко, что казалось, его слышат все в радиусе двухсот метров. Но невзирая на это, девушка продолжала играть свою роль. Стрельцов тем временем приближался. Она слышала его медленные, но уверенные шаги. И едва не выдала себя, когда осознала, что мужчина уже некоторое время стоит совсем рядом с ней и… наблюдает. Просто наблюдает. Краем встревоженного сознания Тоня улавливала, как тяжело он дышит. Как до хруста костяшек стискивает кулаки. Вгоняя Антонину в еще больший ступор, Егор присел на корточки. Теперь его горячее дыхание касалось ее и обжигало, будто языками пламени. А когда он мягко, с едва различимым стоном, почти невесомо провел подушечкой большого пальца по ее щеке, задевая при этом уголок рта и подбородок, Тоне показалось, что у нее в груди внезапно начал извергаться древний вулкан.
Что вместо крови по венам потекла раскаленная лава. Что она… умирает.
«Зачем он здесь? Для чего пришел? И главное – какого черта вытворяет?»
Тоня догадывалась, но не была уверена наверняка. Стрельцов же, по ощущениям, резко распрямился. Встал. Со свистом втянул в себя воздух и… аккуратно уселся на край дивана. Лишь тогда Антонина рискнула немного приоткрыть веки. То, что она увидела, повергло ее в еще больший трепет.
Егор сидел к ней спиной. Широко расставив ноги, уперевшись в них локтями и… вцепившись в собственные волосы. Он будто боролся. Боролся с самим собой, даже заведомо зная, что давным-давно проиграл это противостояние.
А потом произошло нечто, не входившее в планы Тони.
— Я знаю, что ты не спишь, — прохрипел Егор, обращаясь в пустоту. — Я чувствую твой взгляд. Я всегда чувствую твой… чертов взгляд!