Глава 28

«Спалилась! Ой, мамочки… ну надо же? Спалилась!»

Застыв неподвижным истуканом с широко распахнутыми от страха глазами, Тоня лихорадочно перебирала в мыслях варианты своих возможных действий:

«Его прогнать или самой убежать? А может, лучше заорать так громко, будто увидела дьявола? Или вообще никак не реагировать и продолжать притворяться спящей? Мало ли что он там бормочет? Сплю, и все!»

Выбрав из двух зол меньшее, она решила до конца играть свою партию.

Уже и зажмуриться собиралась, да только не успела. Словно догадавшись о ее намерениях, Егор повернул голову и посмотрел на нее в упор. Не мигая. Долгим. Пронзительным. Парализующим. И… почти безумным взглядом.

Вздрогнув от неожиданности, девушка шумно выдохнула. Вцепившись в одеяло, точно в самую крепкую в мире броню, натянула его до подбородка.

Проследив за ее действиями, Стрельцов как-то странно улыбнулся.

Тоня же, ощущая себя оголенным электрическим проводом – гудящим и искрящимся от напряжения, выпалила на эмоциях:

— А я знаю, что ты попутался комнатой! И попутался конкретно!

— Едва ли, — немногословно отозвался мужчина, прерывая их зрительный контакт. Теперь он с «интересом» таращился на противоположную стену. Это раздражало и пугало в равной степени. С негодованием уставившись на посетителя, Антонина поинтересовалась максимально холодно и отрешенно:

— Зачем ты здесь?

Егор ответил не сразу. Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд процедил сквозь зубы:

— Нужно поговорить.

— О чем? О том, как нагло ты нарушаешь условия нашего с тобой договора?

Он припечатал ее таким злющим взглядом, что сердце камнем замерло в груди. Захотелось с головой укрыться одеялом и сделаться невидимой.

— Почему ты не сообщила мне, что у тебя возникли проблемы? — бросил Егор с явным упреком. — Ты чем думала? Реально ведь могла… на улице оказаться!

Не на шутку растерявшись, Тоня часто-часто захлопала ресницами и удивленно пробормотала:

— Не оказалась бы. Я собиралась занять у Юльки денег на номер в отеле.

— Знаю, лапуля! Знаю! — с обманчивой нежностью в голосе пророкотал Стрельцов, пересаживаясь так, чтобы они оказались лицом друг к другу. — Одного в толк не возьму: к чему такие сложности? Зачем все это?

— Что заче…

— Занимать зачем? — строго отчеканил Егор, прерывая ее на полуслове. — У тебя же есть деньги! Я лично оставил тебе кругленькую сумму на карте!

Опешив, Антонина возмущенно фыркнула:

— Ты серьезно думаешь, что я буду пользоваться твоими деньгами?

— Почему нет?

— А сам-то ты не догадываешься?

— Мне ни к чему гадать. Сейчас ты сама все пояснишь.

«Ах, пояснить? Да без проблем!»

— То есть вариант, что конкретно от тебя мне ничего не нужно… ты не рассматривал? — заговорщицки поинтересовалась Тоня.

В ту же секунду его ядовитый смех резанул по ушам:

— О! Так ты у нас гордая, значит? У тебя есть нерушимые бредовые принципы? Ты готова клянчить деньги у всех подряд, лишь бы не брать их у меня?

— Да! — не менее ядовито отозвалась Муравьева, машинально принимая сидячее положение и в точности копируя его интонацию. — Ты все верно понял. Только упустил кое-что: Юля – не все подряд. Она – моя близкая подруга!

— В таком случае кто же для тебя…

Егор резко замолчал. Притих. Нахмурился и заторможенно уставился на…

«Черт!»

С запоздалым раскаянием Тоня сообразила, что одеяло соскользнуло с нее.

А ночная атласная сорочка, плотно облегающая во всех местах, была слишком тонкой. Она демонстрировала больше, чем скрывала. И теперь без зазрения совести Стрельцов таращился на ее грудь. Под его поплывшим масляным взглядом ее соски сжались в тугие горошины. Острые, бесстыдно торчащие и… сверхчувствительные. Их мягкое скользящее трение о ткань порождало в теле сладкую истому. Во рту внезапно пересохло. Пульс загрохотал где-то в горле. Спохватившись, Тоня попыталась прикрыться. Но Егор, очевидно, предвидел это. Он мертвой хваткой вцепился в край одеяла, на корню пресекая ее жалкие потуги. Девушка же не стала лезть на рожон. Уступила.

— Зачем ты здесь? — дрожа всем телом, повторила она свой недавний вопрос.

Тишина в ответ. Лишь плотно сжатые челюсти. Лишь остервенелое дыхание.

Он сидел перед ней в одних джинсах. Его обнаженная грудь – широкая, мощная, с хорошо развитой мускулатурой – тяжело вздымалась и опускалась под напором легких. Тоня смутилась, ужасаясь своему спонтанному и совершенно нелогичному желанию прикоснуться к нему. Провести рукой. Подушечками пальцев ощутить твердость его мышц. Жар тела. Мягкость кожи. Она чувствовала себя безвольной завороженной тряпичной куклой.

«Сумасшедшая! Господи, в какой момент своей жизни я тронулась умом?»

Пребывая в полнейшем шоке от самой себя, девушка на всякий случай сцепила пальцы в замок, дабы не поддаться порыву и не наделать глупостей.

Скользнув взглядом чуть ниже, по его плоскому животу, украшенному кубиками пресса, Тоня изумленно охнула. Причем вслух. Раньше она не замечала этого, но на торсе у Егора виднелись крупные червеобразные шрамы.

Старые. Наверняка жутко болезненные. И определенно от глубоких ран.

— Что это? — поинтересовалась тихим шепотом.

Стрельцов встрепенулся, освобождая несчастное одеяло от своего плена.

Проследив за ее взглядом, он устало бросил:

— Плата за любовь и наивность.

— В каком смысле?

— В прямом. Молодой был. Доверчивый. Глупый.

— Что произошло?

— Неважно, Тоня. Неважно.

— Егор…

— Я проведу эту ночь с тобой.

Пауза. Шок. И растерянное:

— Что-что, прости?

— Ты не ослышалась – сегодня мы будем спать вместе. Ты и я. Прямо здесь. В одной комнате. В одной постели.

— Смешно!

— Ни капли!

Осознав серьезность его заявления, ибо с таким выражением лица шутить невозможно, она гневно зашипела, не понимая уже ровным счетом… ничего:

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Ты в своем уме?

— Не факт.

— И не мечтай! Я не буду трахаться с тобой! — яростный протест. — Убирайся!

Егор же оставался невозмутим. Хрустнув шейными позвонками, он пояснил:

— А кто говорит о сексе? Вместе спать – не равно переспать. Ты не знала?

— Но…

— Лапуля, — хищно оскалился мужчина, — по твоей милости я не сплю всю эту гребаную неделю! Я очень устал. И раз уж ты, зараза неугомонная, не даешь мне покоя во снах, то будь добра, компенсируй это наяву!

— Стрельцов, — Тоня вперилась в него непреклонным взглядом. — Ты вроде не так много выпил, чтобы подобную чушь нести! Как все это понимать?

Мужчина тяжело вздохнул, медленно скользнул пальцем по ее руке, вынуждая даже от столь невинного прикосновения покрыться мурашками, и шепнул:

— Не создавай лишних проблем, малышка. Просто… помоги мне уснуть.

***

«Помоги уснуть, помоги уснуть! Это даже звучит странно! Чем я вообще могу ему помочь? Колыбельную спеть? По головке погладить? Ну, бред же!»

Предпринимая последние попытки отстоять личное пространство, Тоня решительно указала ему на дверь со словами:

— Спокойной ночи, Егор Юрьевич! Сладких снов!

Стрельцов прожег ее хмурым взглядом и покачал головой:

— Не надейся, лапуля.

— Уходи!

— Исключено.

— Почему?

— Очевидно же, — криво усмехнулся мужчина, — не могу.

— Я сейчас как заору на весь дом, сразу все смо…

В следующий миг она не то что орать – даже фразу свою закончить оказалась не в состоянии. Приминая мягкий диванный поролон весом своего тела, Егор, подобно хищнику, резко подался вперед. Сократил расстояние между ними до катастрофического минимума, вынуждая ее умолкнуть на полуслове.

А после, удерживая в плену своего стремительно темнеющего взгляда, словно играючи подцепил пальцем цепочку на ее шее. Используя ту в качестве своеобразного поводка, он осторожно потянул Тоню на себя. И… девушка вынуждена была подчиниться, чтобы не порвать дорогое сердцу украшение.

— А давай! — вкрадчиво прохрипел мужчина, опаляя ее лицо своим рваным и безбожно горячим дыханием. — Разбуди всех. Перепугай. Посмотрим, в каком восторге будет Марат, когда его посреди ночи выдернут из Юлькиных объятий!

Даже сквозь морок сознания Антонина в красках представила, каким бурным будет «восторг» Серпа. О да! Кричать ей определенно расхотелось. Зато желание хорошенько врезать Стрельцову становилось почти нестерпимым.

— Ну и гад же ты! — обиженно запыхтела девушка, взирая на него совсем уж недобрым взглядом. — Нашел мою больную мозоль и теперь давишь на нее!

На ее выпад он лишь пожал плечами, коротко резюмируя:

— Ты не оставляешь мне выбора.

— Так и ты его мне не оставляешь! — Тоня раздраженно выхватила свою цепочку из рук мужчины. — Не оставляешь, Егор! Разве это… по-мужски?

— А ведь ты права, — отозвался он немного потерянно, параллельно заправляя ей за ухо упавшую на лицо прядь волос. — Сейчас мы с тобой оказались почти в равных условиях. И выход из сложившейся ситуации у нас только один.

— Какой же? — Антонина машинально увлажнила пересохшие губы, невольно отмечая про себя, как сильно сбивается ее дыхание от его мимолетных касаний. Егор растянул губы в некоем подобии улыбки:

— Мы должны договориться. Ты и я. Здесь и сейчас.

— Договориться? — глупо хихикнула Тоня. — Ты, должно быть, шутишь?

— Вовсе нет, — посерьезнев вмиг, Стрельцов припечатал ее тяжеленным взглядом, лишенным вообще каких-либо человеческих эмоций. — Я хочу провести эту ночь рядом с тобой. В одной постели. Вместе уснуть, вместе проснуться. Все, как положено. Что мне для этого сделать, лапуля? Говори.

— Егор...

— Твои условия? Любые!

— Я не уверена…

— Не сомневайся!

— …что это хорошая идея.

Он впился пальцами в ее подбородок. Его руки дрожали, а голос звенел от напряжения, когда он бормотал, зомбируя ее своим немигающим взглядом:

— Других у меня нет! Их нет, черт подери! Ты в состоянии это понять?

— Д-да.

— Вот и умничка. А теперь будь хорошей девочкой и назови мне свои условия.

— Ладно! — Тоня воинственно оттолкнула от себя мужскую ладонь. — Черт с тобой! Спи где хочешь. Мне плевать! Но… ты не будешь приставать ко мне. Не будешь даже прикасаться. Видишь синюю линию на простыни? Это условная граница. Не пересекай ее, если не хочешь ближайшую неделю ходить с расцарапанной рожей. И еще момент – одеяло я тебе не дам. Ясно?

— Более чем! — сухо отозвался Стрельцов. — Это все?

— Все!

— Отлично. Давай спать. Ложись уже.

— Да пожалуйста! — гневно фыркнула Антонина и принялась готовиться ко сну. Демонстративно взбила подушку, переместив ее ближе к спинке дивана. Укуталась в одеяло, точно в защитный кокон, и улеглась, поворачиваясь спиной к своему новоиспеченному соседу. Прилагая просто титанические усилия, чтобы хоть немного успокоиться и дышать чуточку тише (а не пыхтеть подобно паровозу), Тоня зажмурилась до белой ряби в глазах.

У нее никак не укладывалось в голове, что все происходит с ней на самом деле. Что она ночует в доме Серпа и всерьез собирается спать в одной постели с Егором. От этого и в душе, и в мыслях творился страшный сумбур.

«Безумие какое-то! Скорее бы утро! Скорее бы вернуться в реальный мир!»

Спустя секунду-другую до слуха донесся звук разъезжающейся молнии. Тревожный звук. Волнующий. Егор, судя по всему, тоже готовился ко сну.

И сам факт того, что он собирался спать рядом с ней в одних трусах… откровенно обескураживал. До дрожи в коленях. До невозможности здраво мыслить. Прикусив изнутри собственную щеку, Тоня взывала к небесам, фактически умоляя «высшие инстанции» отправить ее в обморок до утра.

Или даровать ей сегодня чрезвычайно крепкий сон. Но увы. Ни того, ни другого с ней не происходило. Напротив, все ее чувства усилились в разы.

Она без труда ощутила, как Стрельцов улегся на своей половинке дивана.

***

Теперь-то ей и вовсе стало не до сна. В висках запульсировало. В ушах загудело. А сердце и вовсе тарахтело в груди на пределе возможного.

Как никогда остро Тоня чувствовала присутствие Егора рядом. Его тепло. Запах. Взгляд. Ни с чем не сравнимую мужественную энергетику. И дыхание.

Вовсе не умиротворенное дыхание. Ни черта не умиротворенное!

«Он на взводе. Значит, быстро не уснет. Это плохо. Это очень плохо…»

Ее опасения подтвердились. Спустя пару минут гнетущей тишины Егор настойчиво попросил:

— Расскажи мне что-нибудь.

— Что именно?

— Что угодно. Первое, что придет на ум.

— Агния Барто.

— В смысле?

— Идет бычок, качается. Вздыхает на ходу…

— Тоня, — тихий смешок, — расскажи что-нибудь о себе.

— Например?

— Чем ты увлекаешься? Что тебе нравится? Что не нравится?

Тоня мстительно улыбнулась, отвечая невинным голоском:

— Мне не нравишься ты. Жутко раздражаешь. Иногда прямо бесишь.

— Какая жалость, — прозвучало иронично. — Придется утопиться с горя.

— Ох, не бейся так, мое сердечко! — не отставала Муравьева. — Нашел чем пугать. Показать тебе ближайший колодец?

— Лучше себя мне покажи, — вкрадчиво предложил Егор с отчетливой хрипотцой в голосе. — Настоящую себя!

Она прекрасно понимала, что он имел в виду. Стрельцов недвусмысленно просил ее открыть ему душу. А к подобным откровениям Тоня не была готова.

Потому и перевела все на шутку:

— Настоящую – то есть голую, что ли? Не! Я пас. Сам раздевайся. Доброй ночи!

Егор ничего ей не ответил. Вообще ничего. Она же, сладко зевнув для большей убедительности, свернулась калачиком, искренне надеясь уснуть.

Да не тут-то было. Не с тем количеством адреналина, что плескался сейчас в ее крови. И точно не с теми картинками, которые рисовало ей воображение.

«Господи, да что со мной такое? Как же мне жарко! Немыслимо жарко!»

Не имея возможности перевернуться на другой бок, Тоня никак не могла расслабиться. Она постоянно контролировала себя. Каждый свой жест. Каждый вдох. Но дыхание один черт становилось все чаще и прерывистее.

Перед мысленным взором нескончаемым потоком проносились воспоминания, связанные с Егором. Грешные, порочные и абсолютно неправильные с точки зрения морали. Они и пробуждали к жизни все ее инстинкты. Все нервные окончания, насквозь пронизывающие тело. Это было сродни помешательству.

Ее затвердевшие соски причиняли реальный дискомфорт. Низ живота наполнился предательским теплом. Все ее нутро призывно ныло и трепетало.

Будучи не в силах совладать с собой, Тоня сперва выпуталась из своего импровизированного «кокона», а после и вовсе откинула одеяло в сторону.

«Умыться! — пульсировало в сознании. — Ну, конечно же! Мне как можно скорее нужно умыться холодной водой – почти ледяной, и сразу полегчает!»

Только для этого марш-броска ей предстояло преодолеть местную «полосу препятствий» в виде полуголого спящего мужчины. Но деваться было некуда.

Нервно сглотнув, дабы избавиться от комка в горле, Тоня тихо произнесла:

— Егор? Встань, пожалуйста. Мне нужно выйти.

Ноль реакции. Судя по всему, он уже крепко спал и давно не слышал ее.

Тогда, расхрабрившись окончательно, Антонина рискнула перевернуться на другой бок и встретиться с мужчиной лицом к лицу. Он лежал на спине, закинув руки за голову. Его глаза были прикрыты. С трудом оторвавшись от созерцания прекрасно сложенного мужского тела, Тоня снова позвала его:

— Егор? Ты спишь?

И вновь ответом ей служила тишина. Густая давящая тишина.

«Черт! Не верю, что делаю это! Не верю!»

Но поверить пришлось. Не имея иной возможности покинуть диван, с дико колотящимся сердцем она стала аккуратно и крайне осторожно перелезать через Стрельцова, прилагая максимум усилий, чтобы даже не коснуться его.

И все шло хорошо. Но в последний момент судьба сыграла с ней злую шутку. Внезапно споткнувшись о все то же злосчастное одеяло, Тоня испуганно вскрикнула и… случайно оседлала Егора. В ту же секунду он открыл глаза.